"Caninity"

      Джинсы при ходьбе приятно шуршат, а Фрай, разглядывая лица прохожих без тени смущения, шагает по отработанному маршруту. Этой дорогой идти на пятнадцать минут дольше, но зато за углом есть бабушка, торгующая свежими и недорогими цветами.       Эта старушка уже знает рыжего зеваку в лицо. А потому, не тратя лишних сил на заманивание постоянного клиента, просто спрашивает немного раздраженно:       — Сколько сегодня?       Порывшись по карманам, Фрай находит лишь потрепанную двадцатку и пару пятаков, которые в лучшем случае можно будет бросить в фонтан в парке и загадать желание. Протянув торговке старую, как она сама банкноту, Филипп указывает на незатейливый, но самый свежий букетик сиреневых цветов, названия которых он сам никогда не мог запомнить. Когда цветы оказываются у него в руке, Фрай улыбается и прощается со старушкой, которая не слишком-то тихо тотчас назвала его идиотом.       Пусть!       Весь мир сегодня может быть против этого неряхи. Он влюблен, как мальчишка, и ему все моря по колено.       Фрай не может прекратить раздражать прохожих своей улыбкой, которая становится все шире и шире, по мере приближения к заветному дому. Для него сегодня небо особенно чистое, загазованный воздух мегаполиса бодрит, люди вокруг кажутся добрей, а в ушах стучит, стучит…       — Смотри, куда прешь! — огрызается мужчина с сияющей в лучах солнца лысиной и в поношенном свитере.       — Извините! — все такое же беззаботное и радостное. Видимо, ничто на свете не способно расстроить Фрая в этот день.       Кеды с резиновыми пыльными носами шаркают по порожкам дома точно так же, как и сотни раз назад. Если раньше ленивцу-Фраю было трудно пешком преодолевать три пролета, то через несколько лет регулярных тренировок он уже настолько к ним привык, что даже дыхание у самой двери почти не сбивалось. Более того, он смог бы даже вывернуть Вселенную наизнанку, если бы этот подвиг гарантировал хотя бы дежурный поцелуй в щеку от Лилы.       От одной мысли о ее имени, Фрай сладко вздохнул. Даже вспоминать ее было в радость в этот солнечный день, который просто обязан был стать счастливейшим если уж не в жизни, то уж на этой неделе точно.       Вдавив кнопку звонка, Фрай, поправив рыжие непослушные вихры, спрятал букетик за спиной.       Дверь открывать никто не спешил. Но с третьей попытки лицо Лилы все-таки показалось в дверном проеме.       Она была еще тепла ото сна, с растрепанными волосами, не собранными как обычно в тугой конский хвост. Ни косметики, ни грубых ботинок, ничего от привычного ее образа. Только радующий глаз шелковый черный пеньюар с тоненькими бретельками, аккуратно ложащимися на узкие, но крепкие плечи.       — Что ты тут делаешь, Фрай? Прошу тебя, не говори, что Профессор снова затеял какую-то глупость, которая не может свершиться без нашего участия, — голос у нее немного сел, а под глазом пролег темный круг. Но это же Лила. Её ничто не в силах испортить.       — Нет, все в порядке, — запинаясь, Фрай пытался пересилить себя и посмотреть ей в лицо, но то и дело терялся под ее взглядом, — Просто решил, что сегодня отличный день для вылазки куда-нибудь. Можно, например, пойти в парк. Погода просто фантастически хороша. Если у тебя нет никаких планов на сегодня, то мы…       — Извини, Фрай. Сегодня не лучший день. Это мой первый выходной на неделе, я хочу спать, — Лила, опираясь о дверной косяк, зябко ежилась от холода.       — Кто там? — за спиной Лилы раздался мужской низкий голос. Она поспешила ответить:       — Друг зашел, ничего особенного. Еще раз прости, Фрай, но погуляй с Бендером. Я занята. Увидимся на работе, пока.       И дверь закрылась.       С минуту Фрай, молча, стоял, пытаясь вникнуть в суть происходящего. А затем, положив цветы на коврик у двери, как на могилу, неспешно поплелся к лифту. Былая прыть куда-то исчезла. И солнце, что светило над головой точно так же, как и час назад, словно поубавило яркости. Люди без этого света стали казаться поголовно болезненными и отравленными. Зелень деревьев побурела. Пыль в воздухе вперемешку с резкими запахами химии неприятно щекотала ноздри.       Присев на порожки, Фрай все так же рассматривал лица прохожих. Ему было абсолютно наплевать на свои джинсы, которые непременно испачкаются от этих порожек, и нисколько не волновало, что белую футболку на груди венчает пятнышко кетчупа, чуть левее середины.       Сегодня снова не стало самым счастливым днем жизни Фрая. Но этот день еще настанет, и, кажется, довольно скоро. Примерно тогда, когда Лила будет искать утешения после разрыва с новым подонком у своего «неважного друга». Она ведь снова проплачется, съест ведерко любимого мороженого, спросит, как обычно, считает ли Фрай ее красивой, и, получив неизменно-положительный и довольно неуклюжий ответ, на пару дней будет вполне себе благосклонна. Как хозяйка к своему псу, который, пусть и дворняга, но так же ласково лижет руку в минуты горести.       На выставку такого не поведешь, да и не похвастаться таким питомцем. Засмеют, как пить дать. Пытаться его облагородить — пустой труд. Даже если внешне он станет похож на какого-нибудь породистого кобеля, не переучишь его перестать чавкать во время еды и ходить по квартире голым. Можно иногда подкармливать его пустыми надеждами, больше похожими на жалкие подачки. Можно иногда позволять ходить за собой и лизать руки. Но любить дворнягу…       Никогда.       Фрай не собирался уходить. Он сидел, ссутулившись, и внимательно рассматривал людей вокруг. Возможно, ему будет позволено зайти в дом, когда Лила проводит гостя.       Фрай преданно ждал, когда ему снова на время невзгод откроется дверь.