о сувенирных магнитах и штатах Америки

Бьянка Дель Рио держит в руках магнитик с Индианой. На нем гоночная машина, баскетбольный мяч и игрок в бейсбол. — Хочешь знать правду об Индиане? Каждый второй с большим удовольствием трахнул бы трактор, чем живого человека. Будучи в шестом сезоне Королевских гонок, Бьянка Дель Рио меньше всего на свете хотела испытывать чувства. Вообще никакие. У Бьянки наготове было две эмоции: злоба и безразличие. Остальное было не для нее. Чувствовать чувства — фи, какой моветон. Строить кому-то глазки — черт побери, она же вам не Кортни Акт, флиртляво хлопающая всем и каждому своими почти незаметными ресницами. #113 — такое оскорбление всему драг-сообществу. Бьянка была другой, Бьянка была умудренной жизнью, опытной, прожженной женщиной, которую не так-то легко впечатлить. И она даже в мыслях не допускала, что на ее пути к короне будет место сентиментам. Но Адор Делано была маленькой, беззащитной и всем своим видом напоминала слепого котенка. Бьянка никогда не была ангелом, но кто-то должен был взять Делано под крыло. Или ей просто хотелось думать, что кто-то должен был. Это признавалось легче, чем собственное чистое бескорыстие. Потому что Бьянка Дель Рио не была доброй. И материнский инстинкт в ней не просыпался. До этого, по-крайней мере. И ладно, хорошо, предположим, добрый самаритянин и курица-мать в Бьянке ожили исключительно на почве стресса. Но еще были чувства. Бьянка их чувствовала. Каким-то образом к концу шоу досье на Адор из стопки «надеюсь ты не умрешь в ближайшее время» перебралась в новую стопку под названием «я хочу держать тебя за руку, а так же член». И это не было хорошим переходом. Бьянка надеялась, что то-что-нельзя-называть пройдет само, как насморк, но Адор Делано оказалась скорее вирисом иммуно-дефицита. Бьянка ненавидела момент, когда ее объявили победительницей, потому что тогда Адор обняла ее, и тогда все стало необратимо ясно. — Я привезла тебе новый магнитик! — радостно говорит Адор, когда они встречаются после ее очередного тура. Она привозит Бьянке магниты разных штатов и следит, чтобы она цепляла каждый на холодильник. — Наконец-то! — рявкает Бьянка. — Мне почти стало нечем кидаться в бездомных на улице! Что там? Адор вручает ей магнит с Иллиноисом, на нем Линкольн и початок кукурузы. Это уже сорок восьмой магнит Бьянки. — Хочешь знать правду об Иллиноисе? — говорит она. — Там люди настолько жирные, что все озёра называются Дарриэн Лейк. — Клянусь богом, Бьянка, был какой-то старый ворчливый дед, и он умер и типа вселился в тебя. Бьянке нечего на это ответить. Она иногда и сама грустно смотрит на Адор и пытается вспомнить, каково это — быть молодой, радостной, абсолютно слепой к проблемам и вечно светящейся изнутри. В Бьянке смешивается липкая зелёная зависть и благоухающая влюбленность. Адор говорит: — Я хочу пиццы, можно мы закажем пиццу к тебе домой? — Если пообещаешь не ронять пепперони на мой диван, девочка. В промежутках между ее прибытиями они с Бьянкой не видятся. В следующий раз у Адор три чемодана и самая широкая улыбка. — Не обнимай меня, я потная, как после секса! — Если ты трахнула пилота, так и скажи! Адор протягивает ей магнитик из Вермонта. Это сорок девятый магнит Бьянки. На нем кленовый листочек и корова. — Хочешь знать правду о Вермонте? Все настолько любят свои блядские клены, что к тридцати годам начинают ссать сиропом. — Я могу прямо сейчас позвонить парню из Вермонта и типа попросить его приехать и нассать мне на лицо? — задумчиво спрашивает Адор. — Не стоит, — фыркает Бьянка. — Это склеит твои хорошенькие реснички. Адор скромно прячет улыбку застенчивой девочки-отличницы. Она почему-то совсем не привыкшая к комплиментам, хотя это не поддаётся логическому объяснению. Адор — прекрасная юная нимфа, и не сказать ей, что она очаровательна — преступление. А она все ещё к этому не привыкла. И Бьянке это так нравится — то, как она глупо хихикает, и неуместно кокетничает, и как кричит неуместно громко в общественных местах. Адор привозит магнитик из Арканзаса. На нем медведь, олень и бриллианты. — Хочешь знать правду об Арканзасе? Секс с чужими людьми запрещён, если это не твой брат, слезай с хуя. — Ты ужасна! — кричит Адор. — Ты ужасна, и я типа ненавижу тебя. Бьянка знает, что это не правда. По-крайней мере, надеется. Бьянка шутит про инцест, но иногда ей кажется, что ее чувство к Адор — что-то на грани допустимого. Потому что Делано всегда смотрит на нее, как маленький утенок, большими внимающими глазами, а Бьянка хочет с ней таких вещей, который с утятами физически невыполнимы и запрещены федеральным законом. Бьянка чувствует к Адор слишком много чувств и презирает саму себя, как презирает себя толстяк на диете, откусывая от чизбургера. Адор прилетает из какого-то штата в пятьдесят первый раз. Ее лицо озаряется как в первый, когда она видит Бьянку на выходе из аэропорта. — Значит, больше магнитов не будет, да? — говорит Бьянка, улыбаясь во все зубы. — Знаешь, я много думала, и решила, что я — твой лучший магнит, — рассуждает Адор. — Я красивая, бесполезная, и я тоже притягиваю к себе людей! Бьянка не может не согласиться. Адор определенно притягивает к себе, и может быть то, что Бьянка всегда была «железной леди» теперь играет ей не на руку. — Так что теперь вместо магнита ты получаешь… меня! — Адор драматично вскидывает руки вверх. Они стоят у выхода из аэропорта, вся улица залита нещадным палящим солнцем. Люди вокруг — приезжают и уезжают, торопятся, стучат каблуками по асфальту, гремят тележками. Воздух сухой и горячий. — Хорошо, — говорит Бьянка. — Хочешь знать... — Пожалуйста, не говори, что я тупая! — шутливо хнычет Адор. Бьянка качает головой. Воздух вокруг сухой и горячий, люди вокруг тихо стучат каблуками и сердце громко стучит в груди. Бьянка говорит: — Хочешь знать правду о тебе? Адор обреченно кивает. Бьянка говорит: — Я думаю, что люблю тебя.