Dokgo alternate ending

Кенсу будит звонок видеофона. Он садится, опираясь на руки, оглядывает пустую мрачную гостиную Юнчана и осознает ночь на дворе. Уснул на диване, ясно. Видеофон снова звонит. Кого нелегкая принесла? - Привет, - сообщает парень с экрана, машет ладошкой. Кенсу всматривается в картинку и открывает дверь. Видение не исчезает. Хук. Хек? Эм. - Меня зовут Сехун, я должен был прилететь утром, но получилось раньше, - начинает парень, вылитый еще один Кан. - Ты кто? - Как кто, - Сехун теряется, неловко переминаясь с ноги на ногу и потирая ладони. - Я третий. Брат Хека и Хука. Хун. - Как ты прошел через ворота? - Мои отпечатки были в базе. Наверное? - Жди, - Кенсу захлопывает дверь от греха подальше. Лучше посоветоваться с кем-нибудь, он не помнит ровным счетом ничего про третьего брата. С лестницы выплывает Чонин, походкой хищника заворачивая в сторону кухни. - Чонин, там, - начинает Кенсу. - Я Кай, - перебивает Чонин и подмигивает через плечо. - Ты не проснулся еще, а, солнце? - Хватит вести себя как придурок, мы это уже проходили, - ворчит Кенсу вслед гордо развернутым плечам, но тут с лестницы выплывает Чонин. Останавливается рядом, ластится щекой к его макушке и продолжает путь. Кенсу теряет дар речи и вертится из стороны в сторону, застывает. Вместо обеденного стола, который, с увеличением количества жильцов, начали использовать по назначению... Короче, вместо стола вдруг рояль. К которому направляется Чунмен с не Юнчаном, одной рукой размахивая, на другой загибая пальцы: - Модель есть, актер есть, - Чунмен указывает на Кенсу, тот совсем теряет логику вещей, - даже шпион есть, айдола не хватает, - он хлопает свою копию по плечу и усаживает за рояль. Копия усаживает на крышку инструмента плюшевого кролика с длинными висячими ушами и начинает набирать по клавишам тягучую мелодию. По экрану телевизора крутится заставка WOOJOO, на диване появляются Хек и Хук. Закинув ногу на ногу, подперев кулаком щеку, вникают в музыку с умным видом. Почему странно только то, что поблизости нигде нет Юнчана? Кенсу пятится поближе к стене и замечает в стороне Чондэ, меланхолично подпирающего ее спиной. Кенсу стартует туда. - Хоть ты нормальный. - В смысле? Через боковую дверь на летнюю кухню, аккурат рядом с ними, в дом врывается Чанель с адским смехом в глазах. - Милый мой Чондэ, у меня есть кое-что для тебя, - заискивающе распевает он, растягивая улыбку. - Дай угадаю, как обычно, кое-что нелепое и дурацкое, - Чондэ не впечатлен. - Как скажешь, - Чанель щурится, становясь вконец похожим на сумасшедшего злодея. - Встречай…! Чени-Чени-Чен-Чен! - Чанель толкает дверь, и в комнату влетает улюлюкающий Бэк. А за ним, цепляясь друг за друга, десятки точных копий Чондэ, вопящих погромче вожака. Узнаваемый возглас превращается в единый гул, и весь этот авэ-товарняк окольцовывает комнату и поднимает столб пыли. Чондэ качает головой, устало закатывая глаза, пока Чанель прыгает на месте, счастливо хлопая в ладоши. Пак’остники совсем от рук отбились. Глаза Кенсу грозятся вылезти из орбит. Что-что, а это слишком. Становится громко до звона в ушах, он пятится от эпицентра подальше и встречает спиною дверь. Что спальня Юнчана делает на первом этаже? - Что происходит на моей кухне? - задает встречный вопрос хозяин спальни. - Сиди и не прыгай, - Юнчана отдергивает странный хмырь в кепке. С пола за кроватью поднимаются кольца сигаретного дыма. Кенсу обходит постель и натыкается на потрепанный вариант себя. - Ты еще кто? - Твой ночной кошмар, - хмырь, держащий Юнчана за локоть, поднимает лицо, но видно только губы. Кенсу хватает короткий козырек и срывает кепку с чужой головы, подтверждая догадку. Надо же, сколько интересных знакомств за одну ночь. Встретил не только дополнительные единицы к обычной дозе одинаковых людей, но еще и на себя посмотреть выдалась возможность. Дважды. Ладно курящий. Что не так с этим, который восседает на кровати Юнчана, причем со стороны Хека? Вот Хек узнает! Эта копия и правда кошмар. Длинная, но уложенная челка на волосатой голове с жутко неприветливым лицом. Это вот так он выглядит со стороны, когда смотрит на людей? (и Чонину нравится?) - Ты начинаешь или нет? - спрашивает копия с сигаретой. Кенсу смотрит вниз на него, но видит свои ноги. Почему на них туфли? В руке трость, рукав закатан, на груди рубашки нашивка с именем Ро Гису, и все не так, как должно быть. По телевизору лепечет ночной марафон мелодрамы “Милосердие в огне” с весьма пикантным наполнением, раз под него снится такой остросюжетный бред. - Повторяю, что происходит на моей кухне? - Юнчан буравит взглядом Чонина, который стоит над залитой пожарной пеной сковородкой. - Я голодный и не могу уснуть, - Чонин понуро опускает голову, свесив руки по швам. Кенсу стирает холодный пот с лица. Приснилось. Он выключает телевизор и встает с дивана, разминая мышцы. - Как? КАК? - Чондэ заело настолько, что до сих пор сжимает огнетушитель и размахивает раструбом в такт воплям. - Вы разбудили Кенсу, - замечает Чонин сердито, но в следующую секунду его лицо озаряется: - Кенсу-я, я хочу есть. - Ты же на диете, - вспоминает Кенсу и получает в лицо закопченным кухонным полотенцем. Секундный прицел тряпочкой с восьми метров - профессионал. Появляется Хек, регулировавший вентиляцию на усиленный приток свежего воздуха. - Ничего страшного не случилось, расходитесь, - непонятливым (Юнчану) лично тыкает в щеку пальцем, - нам на рейс с утра, быстро в кровать. Кухня пустеет. Где-то совсем глубоко в доме еще слышно Чондэ. Кенсу теснит Чонина на высокие стулья, начинает убираться. - Чонин, скажи, ты единственный ребенок в семье? - вырывается у него. - Нет. Кенсу дергается. - У меня три сестры. Ты же знаешь. - Я братьев имел ввиду. - А, не, братьев нет. Как же полегчало. - Поставь нутеллу обратно, - приказывает он руке, полезшей в холодильник, пока никто не смотрит. Хук показывается из-за угла и обиженно захлопывает дверцу. Но замечает, как выкинув испорченную сковородку, Кенсу достает из стола новую, ликует: - Ночной жор от Кенсу? Я согласен! - Мне первому, я первый попросил! - Все равно больше не усну, - вздыхает Кенсу, настраивая рисоварку.