Жизнь с плохим парнем.

— Да ни хрена! — кричу я. — Эй, следи за языком. — Пап, я уже говорила тебе, что «хрен» — это не ругательство. — Правда? — спрашивает он с сомнением в голосе. — Да, — говорю я, начиная злиться. — Все равно, мне это не нравится, поэтому прекрати так говорить. — Как хочешь, но все равно, мой ответ — нет, — отвечаю я, домывая посуду. — Я не спрашиваю твоего разрешения, Кэти. Просто ставлю тебя в известность. — Папа, ты не можешь просто пригласить людей пожить у нас и думать, что все нормально. Как насчет моего мнения? — Послушай, Игорь — мой друг, и если ему и его ребенку нужно где-то остановиться, то я более чем счастлив пригласить его к нам. — Во-первых, этот ребенок — давно не ребенок, он взрослый придурок, a, во-вторых, разве у них нет родственников? — спрашиваю я, вытирая руки. Отец идет в гостиную, а я неотступно следую за ним. — Это не важно, он — мой друг, и ему нужна помощь. У нас достаточно свободных комнат, — твердо говорит он. Обычно мой папа очень мягкий, но эта внезапная упертость начинает раздражать. — То есть тот факт, что двое мужчин будут жить в том же доме, что и твоя юная, милая, семнадцатилетняя дочь, не причина для беспокойства? — заявляю я, пытаясь заставить его чувствовать себя виноватым. — Игорь — не чужой человек, мы дружим уже много лет, a «милая» — едва ли подходит под твое описание, — отвечает он, а потом берет газету и утыкается в нее. Я знаю, что он делает это специально, лишь бы не разговаривать со мной. — Вы работали вместе. Едва ли это можно назвать дружбой. — Кэти, разговор окончен. Это мой дом, и я решаю, кто тут остается. Не хочу больше ничего слышать, понятно? — Отлично, я ухожу, — говорю я, направляясь к двери. — Пока, — ухмыляясь, отвечает папа. — «Черт возьми»! — кричу я, а потом хлопаю дверью и запрыгиваю в машину. Я так зла! Почему он не может взглянуть на эту ситуацию с моей стороны? У него, конечно, периодически возникают странные идеи, но эта — самая ужасная из них. Мне просто необходимо обсудить это с Настей, поэтому направляюсь к ее дому. Вождение, даже короткое, обычно помогает мне слегка остудить свой пыл.

***

Я припарковалась возле ее дома, сделала глубокий вдох и вышла из машины. Заперев ее, кладу ключи во внутренний карман тёмно-голубых джинс. Звоню в дверь и жду. Может, это из-за плохого настроения, но мне показалось, что она слишком долго идет, поэтому звоню еще раз. —Да иду я, иду! Как только дверь открывается, врываюсь внутрь и мчусь прямиком на кухню. Сажусь за барную стойку и ворчу про себя. — Заходите, ой простите, вы уже зашли! — кричит Настя с издевкой в голосе. — Ладно, что у тебя случилось? Она открывает холодильник и достает две банки с колой. Открываю ее и начинаю быстро пить. —Так ты расскажешь, что произошло или так и продолжишь штурмовать содовую? — Отец пригласил своего друга и его тупого сыночка пожить у нас! — кричу я, а потом делаю еще один большой глоток из банки. — Понятно, а проблема в чем? — спрашивает она в замешательстве. — Проблема в том, что его сынок — придурок хренов! — ору я так, как будто она задала самый идиотский вопрос за всю историю мира. — Разве отец не просил тебя так не выражаться? А вот и баночка, — говорит Настя, пододвигая ко мне стеклянную банку и наклоняя ее так, чтобы я видела прорезь в крышке. — Ты шутишь? — Нет, с тебя четвертак, — на ее лице расплывается дьявольская ухмылка. Ворча, нахожу в кармане монетку и бросаю ее в банку. — Довольна? — с издевкой в голосе спрашиваю Настю. — Очень, ну, а теперь можешь продолжать. Так как мой отец ненавидит слово «хрен», а я не могу перестать употреблять его, Насте пришла в голову идея о «хреновой» банке. Каждый раз, когда я говорю «хрен» — я должна положить в банку монетку. Папе это, конечно же, понравилось. Мне, как понимаете, нет. — Значит так… я не хочу жить с незнакомыми мужиками следующие…в общем, долго! — Понятно, а что случилось с их домом? — Не знаю. Они вроде с Украины к нам прибыли, и им не где жить. Кого волнует? — Господи, какой ужас. Не говори так, это жестоко, — говорит она, морщась от моих слов. — Жестоко! Нет, жестоко — то, что эта никчемная крыса сделала со мной! — кричу я, допивая содовую. — Хм? — Настя склоняет голову налево и недоуменно смотрит на меня. — Он — сын Игоря, — говорю я, как будто она должна знать, о чем идет речь. — Я что, похожа на Шерлока Хомса? Кто такой Игорь? — Ну, Игорь, с рождественской вечеринки, — выкрикиваю я, краснея от воспоминаний о том дне. — Ах, Игорь, — говорит Настя, хихикая. — Настя! Это не смешно! — Кэт, это произошло пять лет назад, забей уже. — Забить? Я потратила два часа сорок пять минут на то, чтобы очистить волосы от расплавленного шоколада! Подхожу к холодильнику и беру еще одну банку колой. — Да, но это было пять лет назад и тебе было двенадцать. Он — парень, а они любят подшучивать, — говорит она продолжая хихикать. — Ну да, только это была никакая не шутка, а самая настоящая гадость! — Хорошо, поняла, ты в бешенстве. Но я просто уверена, что с тех пор он вырос. Почему бы не простить парня? — Нет, нет и еще раз нет. Такие как он, никогда не меняются, — ворчу я, одним залпом выпиваю всю колу, отрыгиваю и выбрасываю пустую банку в мусорку — Ах, какие манеры! — с этими словами Настя берет «хренову» банку и идет к входной двери. — Значит так, если ты собираешься продолжить свою обличительную речь, то будешь это делать по дороге в торговый центр. Мне нужно подобрать наряд к завтрашнему свиданию. — К свиданию? С кем? Ты мне ничего не говорила. — спрыгиваю с барного стула, и иду к Насте. — Ну так это потому, что ты ворвалась ко мне в дом, как дикий бык. — Ладно, рассказывай уже, — мы идем по дорожке к моему красному мерсу — С Андреем Красулиным! — говорит она, и мы обе начинаем кричать и прыгать на месте. — Ни хрена себе! — Банка, — говорит подруга, выгибая бровь. Я вздыхаю, бросаю четвертак и залезаю в машину. — Рассказывай с подробностями. — Это произошло вчера, после математики. Я шла по коридору и уронила книги. Конечно же, я была очень расстроена. — Ага, — говорю я, страстно желая услышать продолжение. — Так вот, когда я нагнулась, чтобы поднять их, то увидела, как сверху на книги опускается рука и поднимает их. — Хорошо, что дальше? — с нетерпением спрашиваю я. — А потом он говорит, что-то типа: «ты в порядке?». — Тебе обязательно нужно менять голос на низкий, как сейчас, когда ты говоришь о парнях? У Андрея он даже и близко не такой. — Обязательно. Он делает рассказ более…реальным. Так мне продолжать или нет? — Конечно же продолжай, — говорю я, пихая ее локтем. — Ой! В общем, на чем там меня прервали… Ах да, я говорю ему типа: «все в порядке, спасибо. Я такая неуклюжая». При этом, мои щеки горели от смущения. — Ммм. — начинаю смеяться от того, что на щеках подруги снова появился легкий румянец. — А потом он типа: «Ты такая милая», а я ему: «Правда?», а он такой: «Да, может, познакомимся поближе?» — тут мы, конечно же, взвизгиваем от восторга. — Ну, а потом? — спрашиваю я, припарковавшись возле торгового центра. — А потом он попросил мой номер, я дала и теперь…мы идем на свидание! — Господи, не могу в это поверить! Он такой сексуальный, красивый. Я ужасно тебе завидую, он самый классный в нашей школе! — Я знаю, пр… Резко жму на тормоза. — Что за фигня? — вопит Настя в шоке. — Придурок! Ты мог убить нас! — кричу я на идиота за рулем кадиллака впереди нас. То, что он делает потом, просто взбешивает меня. — Ты видела? Он улыбается! — открываю дверь и выпрыгиваю на улицу. — Этот высокомерный маленький… — Кэти, не надо, — умоляет Настя. Но я на пике своей ярости, поэтому просто игнорирую ее.