18
24 февраля 2021 г., 16:14
***
— Эй! — окликнули нас сзади. — Что? Какой он однако шустрый… Предположительно, раскусив подвох в нашем небольшом спектакле, обманутый отец решил поквитаться с нами. И пускай мы успели уйти на достаточное расстояние от дома, где я столкнулся с Фандраллом, что поодаль уже виднелся бордель, однако он всё же догнал нас. Мгновенно я вернул Фандралла в обличие девы, молясь знакомым богам, чтобы мужчина не заметил этого. — Вы не нашли дорогу? — стараясь хоть немного сбить его с толку, я первый вступил в диалог. И казалось, что мужчина, на наше счастье, действительно растерялся. Он выглядел как-то потеряно, но ответил также грубо и чётко, ни капли не дрогнув голосом. — Да, — протянул он и, сверкнув тёмными глазами по нам с другом, остановил мрачно-знакомый взор на мне, — В Гулльфейги никто не слышал об Аскольде, о котором ты говорил. Закрадывается мысль, что ты на зло мне не желаешь выдавать правду. «Было бы удивительно, если бы кто-то слышал…» — подумал я. — Братец, ну как ты мог опять всё напутать? — вперёд грудью грациозно вышел Фандралл, преграждая папаше путь ко мне, — Вы правы, господин. Дорогой Аскольд никогда не бывает там, больно непорядочное место для таких, как он! В Гулфайле он. Уж извините, мой маленький братец никак не может запомнить разницу между этими чертогами! — Хорошо, но на этот раз он со мной идёт. Поговорим по душам, если что-то пойдёт не так, — мы с Фандраллом опасно переглянулись. — Как старшая, я не могу допустить, чтобы он шлялся с кем попало. Что я буду делать, если вы его покалечите? — Мы ведь все взрослые и, думаю, — мужчина сделал недолгую паузу, хитро прожигая меня, — Что ваш брат вполне способен разобраться во всем сам. — Господин, неужели вы пытаетесь уличить меня в обмане всего за одну оговорку? К тому же, стража ждёт нас на окраине. Будет очень неудобно заставлять их ждать, при условии того, что нас задерживаете именно вы, — слегка неуверенно сказал я, но светловолосый быстро сообразил и поддакнул, убедив горе-отца в нашей выдумке. Упоминание стражи вернуло его мыслям ясность. Нехотя он смирился с тем, что ему придётся оставить нас в покое. После того, как он злобно буркнул что-то в нашу сторону и ушёл, мы смогли выдохнуть. — Вот ведь узколобый гад. Прицепился, как банный лист, — негодовал я. Вся эта ситуация сильно выбесила меня. — Нда, мерзкий тип, — согласился Блондин, — А Мэрит ещё говорила, что глазки в любимого папочку. У неё они, как самое чистое золото, а у этого цербера глаза чернее души. Хорошо, что в мать пошла. А женщину, которая под него легла, жаль. Очень жаль. В последнее время я всё чаще сталкиваюсь с черноглазыми людьми. Достаточно забавный феномен. Не то, чтобы цвет глаз имел какое-либо значение для меня, но, постоянно сталкиваясь с одним и тем же взглядом мрачных глаз, в такие моменты я начинаю вспоминать один свой давний эксперимент. Как-то, ещё при моих далеких предках, в Йотунхейм попал интересный артефакт из Альвхейма* — калвербрюгер. Из-за того, что он был создан в далеком прошлом, до недавних пор о нём и его силе мало кто помнил. Это был один из самых интересных артефактов, который попадался мне. Он позволял контролировать тело и частицу разума. Для этого требовался жертвенник и хозяин. Если требовалось управлять животным проблем не было, а если нужно управлять разумным существом, то жертвенник должен быть сломленным или слабым по духу, чтобы добровольно отдаться под контроль. Силой захватить кого-либо было невозможно. Если с жертвенником все было просто, то чтобы стать хозяином нужен был ритуал. Проводить его было опасно, поскольку итог в случае ошибки не предугадать. Требовался чаровник и сам будущий хозяин, но часто для безопасности присутствующих помогал и лекарь. Именно из-за его опасности для участников ритуала в прошлом ему предпочли более лёгкие в использовании артефакты. Они были многим проще и сильнее. Но когда йотуны сильно ослабли, Лафей решил вернуться к калвербрюгеру, чтобы попытаться вернуть хоть какую-то силу и власть над захваченными территориями. Пытаясь провести этот ритуал отец сгубил множество своих воинов и чародеев, ведь книги и хоть какие-то тексты были давно утеряны Йотунхеймом. Пока очередь не дошла до меня. Мне было дано условие — либо я провожу ритуал успешно, либо умираю как и мои предшественники. При этом отец отказался выдавать мне помощь. Приходилось всё делать в одиночку. С большим трудом, на основе иных старинных обрядов, я смог добиться хотя бы какого-то результата. На крайне короткое время у меня получилось вселиться в сильно хворающего козла. После этого животное долго не приходило в себя, но все же выжило. А я подхватил его недомогание. Пара месяцев исследований принесли свои плоды — время вселения увеличилось, чуть больше, чем на четверть часа. К сожалению, добиться большего было не в моих силах. У артефакта осталось много дефектов, которыми отец не был доволен. Каждодневные ритуалы вызывали жуткие головные боли, кровоизлияние из ушей, которые вызывало временную потерю слуха, а собственное тело казалось чужим. Да и к тому же, все изъяны иного организма передавались мне, отчего тело приходилось вечно регенерировать. А главной проблемой были мои ярко-зелёные глаза, которые передавались жертвенникам, выдавая неладное в вечно черноглазых йотунах. Да и для других существ такая насыщенность была достаточно редкая. Жертвам доставалось не меньше. От частого явления чужого голоса и вразумлений в своей голове, они зачастую сходили с ума, из-за чего после нескольких дней мучений, отказывались вновь давать согласие. О больших масштабах, о которых бредил отец, даже речи быть не могло и он прекратил лелеять надежду на полезность этого артефакта. Я к тому моменту уже устал от этого эксперимента, и с радостью избавил себя от дальнейших исследований. Однако, очень жаль, что калвербрюгер, возможно, был уничтожен вместе с Йотунхеймом. Мы с Фандраллом решили разойтись возле борделя. Проводив меня, он вернулся к своим пошлым похождением. Жаль Сиф… Любовь и вправду зла. Я боялся, что поиски дома Никаэллы продлятся до ночи, но, поспрашивав здешних жильцов, быстро нашёл старца, который указал мне дорогу. Как оказалось, девушка снимает небольшую комнатку у старой семейной пары. Пожилая женщина проводила меня на второй этаж, откуда спустились несколько оголенных дев, и остановилась рядом с обшарпанной дверью. Она вытащила из-за пазухи связку ключей и открыла дверь. От короткого порыва воздуха поднялась дурнопахнущая грязь, вперемешку с ярко-синими перьями, испачканными засохшей кровью. Подле шкафов были разбросаны потрёпанные доспехи и надломленный меч. Рядом стояли кувшины с мёдом и элем. Сама девушка сидела за столом, перебирая различные флакончики. Не отойдя далеко от порога, я обо что-то споткнулся и неуклюже повалился в бок. Успев опереться на стену, я попытался восстановить равновесие, но вновь запнулся о ведро. Оно откатилось в сторону и остановился возле изломанного ящика, открывая хозяйскому взору зияющую в полу дыру от меча. Пожилая хозяйка тяжко вздохнула и оставила нас одних. Никаэлла же тонко смеялась, хватаясь за живот. — Кто это пожаловал в мой скромный обитель, — встав из-за стола она подошла пожать мне руку. — Здравствуй, Никаэлла, надеюсь не отвлёк тебя от важных дел. Девушка распахнула руки и провела взглядом по своему жилищу. — А ты как думаешь? Чем важным я могу заниматься, кроме того как пить, развлекаться и знакомиться с интересными людьми? — в ответ я лишь пожал плечами и скромно улыбнулся, — Что тебя сюда привело? Не думала, что люди твоего окружения могут позволить общение с подобными мне. — От чего же? — Шучу, шучу, — она потянулась и глянула в окно, — Может побеседуем на свежем воздухе? Подальше от нежелательных столкновений, мы ушли на окраины Гладсхейма** и расположились недалеко от пристани. Будучи трезвой Никаэлла всё также оставалась крайне болтливой дамой, но говорить с ней было приятно. — Кстати, так что же у тебя случилось? — резко прервав свой рассказ о политике, опомнилась она. — А, верно. Кхм-кхм, с недавних пор я интересуюсь одной необычной темой, о которой мы говорили при знакомстве. Вот и подумал, что ты могла бы рассказать поподробнее. — Могу подсказать хорошие трактиры. Дорогие, правда, но того стоят, — как всегда быстро протараторила девушка. — О нет! Выпивка ныне привлекает меня меньше всего. Я тут, скажем так, выясняю отношения с одним мужчиной. И-и-и слегка… слегка запутался. — А-а-а, — многозначительно протянула дева, — И тебя это пугает или как? — Нет, пугать не пугает, но всё слишком быстро развивается. Мы знаем друг друга не слишком долго, чтобы заиметь близость и чувства так скоро. — И от чего же? Вовсе не обязательно ждать тысячу лет, чтобы что-то почувствовать. Да и вообще, чувства никому не подвластны. О-о! Я прям, как настоящий философ тут рассуждаю. А наш принц… — Как ты поняла, что я имел ввиду его?! — вскрикнул я. — «Как»? Ты же только о нём и болтал при нашей первой встрече. Тор то, Тор сё. Я давно смекнула, что такие юноши, как ты девам никогда не достаются. Мужики опережают, — усмехнулась Никаэлла, а я закрыл лицо руками. О боги, что ещё я мог наговорить той ночью? И кому… — А ты знаешь поговорку «что у трезвого на уме — у пьяного на языке»? — Я её запомню, — сквозь ладони пробормотал я. — А чего ты переживаешь? Со двором ты в отношениях хороших, как я понимаю, против никто не будет. В наше время такое многие одобряют, и не запрещают уж точно. А если события торопить не хочешь, хоть приглядись к нему. В жизни всё попробовать надо. — Дело не в нём, скорее во мне. Хоть все вокруг и говорят, что я нравлюсь ему, но я всё равно не могу это принять. Я привык быть сам по себе, никому не нужным. А здесь всё перевернулось с ног на голову. Каждый заботится друг о друге, помогает. А я во всем этом ищу подвох и оно мне не нравится. Люди, окружавшие меня того не заслуживают. — Это вполне естественно. Ты ведь жил в совсем другом мире. Если ты с малых лет рос в одиночестве и был предоставлен сам себе, оказаться в большом шумном обществе — очень резкая смена обстановки. Рано или поздно привыкнешь. К хорошему быстро привыкаешь, не так ли? — весело протараторила Никаэлла. — Вполне, — согласился я, — Приглядеться значит… — Ага! Хуже не будет. Да и вообще, когда грузиться мыслями начинаешь — пей! Медовуха, эль или пиво хорошие друзья для того, чтобы расслабиться, а иногда чтобы душевно побеседовать. Главное не перепивать, как мы тогда. — Мне того раза на всю жизнь хватило. — Да даже я тогда отрубилась в процессе. — Разве? — Ну, я же вроде ещё в баре толи заснула, толи ещё что, а очнулась только на подходе к дворцу. Голова раскалывалась — ужас как! Нас тогда ещё принц со своими воинами встретил. Помню, как я тогда перепугалась. Думала, он меня сожжет заживо. Ух, взгляд злющий был. Да и при следующей встрече тоже. Не могу сказать нравишься или нет, но ревнует он знатно. А чего мы вообще во дворец пошли? — Хотел бы я знать. Но ты помнишь хотя бы что-то, у меня нет абсолютно никаких воспоминаний того вечера. И на руку мне это не сыграло. Потому не думаю, что выпивка хороший товарищ в таких делах. — Как знать, как знать. Для меня это единственное, что помогает забыться. — И от чего ты ищешь забытье? — От непрошенных мыслей из прошлого, — вечно веселая девушка неожиданно переминалась и погрустнела. Она заметила интерес в моих глазах и неуверенно продолжила, — О моей сестре. Она никогда не одобряла моё увлечение алкоголем, а теперь это делать некому. — Она… умерла? — девушка с тоской отрицательно покачала головой. — Моя сестра, также как и я когда-то, была валькирией. Командовала исследовательским отрядом первой группы миров. Поручения напрямую от Всеотца получала. Два года назад отправилась на миссию… Месяца четыре или пять назад с экспедиции вернулась, мы… мы даже повидаться с ней толком успели, как её под стражу заключили. Говорят, мол, дезертировала она… с подопечными в разгар боя… продала врагу. Поганое дело было, дрянное. А главное — ложное! Когда я правду узнала… к тому моменту, Один уже разобрался с ней… усыпил этим чертовым шипом***. — Соболезную… но за что, помимо дезертирства, Всеотец мог применить такое наказание? — В царское дело полезла и узнала, что не должна. Вот от неё и захотели избавиться. Её люди тогда чуть до восстания дело не довели. Тогда-то Один и придумал вместо казни использовать шип снов. Лучше бы её убили валькирией, чем усыпили как преступницу. — И какое условие пробуждения? — Я так и не узнала… Плевать, всё равно уже ничего не исправить. Больше не поднимай эту тему, — она тяжело вздохнула, — И вот мне снова надо с Квасиром встретиться, пока в барах не осталась одна разбавлёнка. Да и не думаю, что у тебя будет желание общаться с моей кислой пьяной рожей. Предлагаю поговорить с тобой о твоих успехах в ближайшие дни. Знаешь, где меня искать, — девушка похлопала меня по плечу. Я не стал более давить на неё и единственное, что сказал перед уходом: «Подумай только об одном — была бы твоя сестра довольна твоей жизнью?» Я был благодарен ей за помощь и хотел отплатить тем же, только вот таким, как Никаэлла, помощь поможет только тогда, когда человек будет готов её принять и работать над собой. Но попытка, как говорится, не пытка. *Альвхейм - мир светлых альвов или эльфов. ** Гладсхейм — главный чертог в центре Асгарда. ***Шип снов — растение, в славянском «сон-трава». В мифологии Один при его помощи усыпил Валькирию Брюнхильду (Сигрдриву) за неповиновение приказу, после чего она не могла больше побеждать в битвах и была выдана замуж (валькирии не могли вступать в брак, отчего теряли титул).
