Цари Атлантиды

Артур точно может сказать, кто начал это первым. Царь Орм, как и братскую войну не на жизнь, завершившуюся с возвращением любящей обоих сыновей в равной мере матери. Когда настало время разомкнуть объятия, Орм его поцеловал. Положил руку на затылок, намотал волосы Артура на кулак и отчаянно впился в губы, выплескивая в одном поцелуе всё, что между ними было до этого момента: ненависть, основанное на сомнениях в себе соперничество, жажду братской крови, боль. Боли было много. Орм его укусил. Прокусил острыми клыками нижнюю губу и впился в место укуса, как вампир, по капле вытягивая кровь. Артур отдает себе отчет лишь в том, что в их с братом отношениях всегда всё было непросто. Орм незримо воздействовал на него одним своим существованием, подталкивая к принятию глупых решений, о которых Артур потом пожалеет. Поэтому Артур принял его вызов на поединок, в традициях которого на тот момент смыслил ещё меньше, чем в нравах Атлантиды. Поэтому Артур, вместо того, чтобы оттолкнуть, врезать, образумить, наорать, ответил на поцелуй и снова оказался втянут в спонтанную игру, правил которой не понимал. Так Артур оказался с Ормом в одной постели, - без одежды, с кровью брата на губах, удовлетворенный, запутавшийся в отношениях с братом ещё больше, натянувший золотое одеяло до груди и океанически смущенный. Прозрение настигло Артура в тот момент, когда заглянувшая в покои в поисках Артура Мера, быстро оценив взглядом измятую постель и двух мужчин на ней, пулей вылетела из покоев. Улыбка Орма стала ещё шире. - Ни тебе, ни мне. Вряд ли у тебя теперь есть шанс, брат. - Ах ты сукин сын! - руки Артура сами потянулись к шее брата, но он благоразумно себя остановил. Бледнолицый гад не так-то прост, отнюдь не недолюбленный обиженный ребенок, нуждающийся лишь в любви родных. Настоящая война за власть в Атлантиде только началась. Орм придвинулся плечом к плечу, коснулся губами плеча брата. - Не желаешь повторить? Артур неразборчиво пробурчал отказ, всё ещё ошеломленный открытием, и попытался отодвинуться, но был мгновенно втянут в глубокий кровавый поцелуй и повален спиной в подушки.