Don't Forget To Cry

Юнги погибает в автокатастрофе. Это точно так же, как и в фильмах. Одна бутылка водки, которую он пошел покупать после того, как сбежал с вечеринки, устроенной его другом, упала с пассажирского сиденья по пути домой, и он нагнулся, чтобы ее поднять. Конечно же, в это время он был на извилистой, изогнутой, темной дороге, предназначенной для коротких путей, опасно отклоняющейся в одной полосе. И, как только он схватил бутылку и сел обратно, прямо на него уже ехал огромный грузовик, и лишь одна мысль "хуйня" пронеслась в сознании, как он уже стоял за пределами горящих развалин, которые были его машиной, смотря вниз на запутанный беспорядок изогнутого, вопящего металла. "Я видел хуже" - сказал голос слева. Юнги думает, что он должен быть в состоянии шока, потому что он никак не отреагировал на появление мужчины прямо из воздуха. Он просто смотрит ошеломленно на свою помятую машину, в которой находится его собственное мертвое тело. "Эй." Рука на его плече наконец-то заставила его обернуться. Мужчина, стоящий рядом с ним выглядел бы полностью нормально, если бы не факт того, что Юнги мог видеть сквозь него. "Как поживаешь, приятель?" - он спросил с доброй улыбкой. Как он поживает? Как он поживает!? Как он может думать о том, как Юнги поживает? Он мертв! Он слишком юн, чтобы умереть! Осталось многое, что он хочет сделать! Он оставил стольких людей позади! Это чертов призрак стоит перед ним! "Я не призрак!" Радостное настроение мужчины никак не скрашивало ситуацию. "Я предполагаю, тебе следует называть меня ангелом," - сказал он, не обращая внимания на сбитого с толку Юнги, "Но я больше похож на жнеца" "Жнец?" "Ага", мужчина поклонился Юнги. "Я Чон Хосок. Я провожаю мертвых в загробную жизнь!" "Ясно." Юнги поворачивается назад к обломкам, как вдруг из его уст исходит всхлип. Еще раз и еще. Вскоре, он присел на землю, разрываясь от ужасных криков и рыданий.

***

Спустя двадцать минут - по крайней мере так говорят его треснутые часы - Юнги сидит на свои пятках, пытаясь отдышаться, но слезы все еще стекают с его щек. Его голова чувствует свет, его машина все еще горит, а он все еще мертв. "Что происходит сейчас?" - Юнги спросил. Он не находится под разочарованиями, не пытается себя обмануть, думая, что это ужасный кошмар. "Сейчас у тебя есть 28 минут сказать все, что тебе угодно одному человеку" "Что? И это все?" "Ну, ты не обязан брать их, ты просто можешь пропустить их и пойти вместе со мной!" Он бросил Юнги еще одну яркую ухмылку, которая уже стала раздражать Юнги, тем, какой счастливый этот парень был. Юнги просто умер, а тот действует так, будто они всего-то собираются прогуляться по парку. "Как ты можешь быть таким спокойным?" "Смотри, мне жаль, что ты умер и т.д., но уже это не в первый раз. После тысячного раза это уже становится посредственной частью этой работы. Плюс, смерть - это не так уж и плохо! Я видал и по-хуже! Например, я умер в гребанном магазине, пьяный в стельку с пистолетом в руках. Я навсегда останусь тем парнем для семьи и друзей, который застрелился в четверть второго утра, и что я могу с этим поделать? Ничего." Юнги уставился на него, вытирая лицо руками. " Ты убил себя?" "Агась." "А разве ты не должен гореть в аду или еще что-то?" "Мы можем обсудить позже," - сказал он, "Ты обретешь способность показаться живым. С этого момента, хочешь ли ты свои 28 минут или нет?" "Я..." "Хочешь мой совет? Я бы не взял их" "Почему?" Хосок потупил взгляд, на его лице появился отсутствующий взгляд. "Это трудно прощаться. И ты не единственный, кто будет страдать". "Не волнует. Просто дай их мне." Хосок возвратился в настоящее и пожал плечами. "Хорошо. Твой выбор." Прямо перед тем, как Хосок щелкнул пальцами, все внутри Юнги опустело(прим. в оригинале stomach drops, переводится, как "бабочки в животе", но в данном случае это немного не подойдет, поэтому перевела более-менее похоже) , и что-то ему подсказывало, что это очень плохая идея.

***

Глаза Юнги открылись прямо перед домом, в котором вечеринка была в самом разгаре в 2 утра. Хосок сказал несколько вещей, которые с ним произойдут. 1. Он может показаться только одному человеку, поэтому следует выбирать аккуратно. Никто, кроме этого человека не способен его видеть. 2. Спустя ровно 28 минут, он будет немедленно доставлен Хосоком в загробный мир. 3. Он получит звуковой сигнал предупреждения, когда останется 1 минута, еще один, когда 30 секунд. Хосок сказал, что тот заберет его, как только время выйдет. Сглотнув в последний раз, Юнги направился прямо сквозь дверь в дом, толкаемый толпами людей, которых он знал и называл друзьями, когда был жив, людей, о которых он не мог заботиться меньше, теперь, когда это имеет значение. Он нашел Чимина на кухне.

***

"Хен!" - крикнул Чимин, ставя пустую рюмку на прилавок, при этом удовлетворенно гудя. "Долго ты добирался! Теперь где-" - он остановился и взглянул на пустые руки Юнги. "Где водка?" "Чимин-а," - сказал Юнги, стараясь, чтобы голос был ровным. "Мне нужно с тобой поговорить о кое-чем" "Что? Только не говори, что ты потратил мои деньги на что-то другое! Хееееен-" "Чимин-а, Чимини, прошу, мне правда нужно поговорить с тобой." Улыбка Чимина мрачнеет, его взгляд становится обеспокоенным. "Хен, что случилось? Ты очень бледный." "Иди со мной," - Юнги вздохнул, хватая Чимина за запястье и ведя его наверх. Когда он добрался до гостевой комнаты, он протянул их обоих внутрь и закрыл дверь позади себя, закрывая ее после глубокого вздоха. Это уже было порядка... Скольки? Пяти минут? Шести? "Юнги-хен..?" - спросил Чимин. "Что происходит? Ты пугаешь меня." "Садись," - сказал Юнги, потянув младшего на кровать, садясь рядом с ним, держа его руки в своих. "Мне нужно, чтобы ты сказал мне несколько вещей, хорошо?" "Например?" "Например, что ты будешь делать, после окончания учебы?" "Я не знаю?" - ответил Чимин недоверчиво, его брови сгруппировались в замешательстве. "Со своим образованием, что ты собираешься делать?" "Быть... танцором или еще кем-то? Открыть студию? Юн-" "Отлично, это здорово." - вздохнул Юнги, пытаясь проглотить свои слезы, думая, почему это так трудно. Если бы был единственный конец своей жизни, который ему было разрешено иметь, он желает, чтобы это было легко и весело, с Чимином, который улыбается его постоянной улыбкой, вместо того беспокойного взгляда, направленного в его сторону. "И..ты, ты должен навещать моих родителей, когда можешь, хорошо? Мои родители любят тебя." "...Я...хен, что-" "Скажи мне, чем планируешь заняться на выходных." Чимин проигнорировал его, сжимая свои пальцы. "Хен," - он твердо сказал - "Что происходит?" Юнги не отступал. "Сколько детей хочешь иметь?" "Что? Я не-" "Как собираешься назвать свою дочь?" "Юнги, - сказал Чимин уже более сердитым тоном, - Хватит." "Ты должен назвать ее Чжиюль, понял?" Юнги вмешался, чувствуя, как слезы образуются на глазах. Это тот момент, он подумал, когда настоящая грусть наступает. Хосок предупредил его, но ничего не могло подготовить его к разрыву сердца прямо в груди. "Чжиюль, потому что это красивое имя, и у тебя будет красивая-" "Юнги, довольно!" - воскликнул Чимин резко и громко, глаза его полны тревоги, а губы сведены в тонкую линию. "Что происходит с тобой? Почему ты говоришь это мне?" Его руки сжимают Юнги аж до такой степени, что костяшки на пальцах побелели, в горле застрял страх. "Что-то не так? Ты же знаешь, что Чжиюль - имя твоей будущей дочки. Ты мне это говорил миллион раз. И...что случилось? Юнги, пожалуйста, скажи, что случилось?" "Ты мой лучший друг, Чимин" - вместо этого ответил Юнги. Он закусил губу, когда Чимин в отчаянии опустил голову. "Никогда не забывай, хорошо?" "Почему я должен забыть?" - спросил Чимин, смотря на Юнги с отчаянием. "Что происходит? Ты собираешься куда-то? Что-то случилось?" "И на следующей неделе ты не будешь делать ничего неразумного и глупого, хорошо?" Чимин отпустил руки Юнги, но вместо этого взял его плечи. "Мы даже не ведем общий разговор!" - он чуть не прокричал, больше в страхе, чем в злости. "Что происходит? Почему ты говоришь эти вещи? Я не хочу их слушать! Что с тобой происходит?" "Я никогда тебе этого не говорил, но ты наверное знаешь," - продолжил Юнги. Он посмотрел на часы. Одиннадцать минут осталось. "Мы никогда не были просто друзьями, так? Чимин шокировано хлопает глазами и слегка трясется на своем месте, впиваясь ногтями в плечи Юнги. "Что-" "Жалею, что не сказал раньше, - прошептал Юнги, смотря в глаза Чимину, - я бы хотел." Что-то холодное и тяжелое пронзает Чимина в живот и подбирается к его горлу. Он слегка может чувствовать, как его кровь протекает по венам, изо всех сил стараясь не дрожать, когда Юнги нежно прижимает свою руку к изгибу его щеки. "Чимин-а," - прошептал Юнги. В этом нет ничего, кроме грусти, и он увидел, как Чимин дернулся от страха. Девять минут. "Юнги-" - прошептал Чимин, и Юнги поцеловал его, глубоко, жестко, отчаянно, соединяя их губы вместе, как он всегда хотел, правда не имел шанса до того, как уже почти поздно. Руки Чимина сжимают его плечи и его рубашку. Он наклонил голову набок, и их поцелуй углубляется, пока они полностью не тонут в нем, все чувства вылетают наружу, без всякой сдержанности. Руки Юнги прижимают талию Чимина, до того момента, как их тела соприкасаются. Он думает, что это не честно испытывать такое тепло; это как сыпать соль на рану, дразнить, напоминая о том, что он уже потерял, как поднести яркое пламя к свече, которая уже погасла. "...Хен!" - сказал Чимин, тяжело дыша, после разрыва поцелуя, "Я не-" Шесть минут, говорят часы Юнги. "Просто молчи," - прошептал Юнги и соединил их губы вместе. На секунду он забоялся, что Чимин оттолкнет его, но младший только углубил поцелуй. Это так легко - потеряться в чувствах. Чимин приоткрыл свой рот, и Юнги не медля проник языком внутрь, изучая, пробуя, запоминая. Это не честно, что это первый и последний раз. Чимин стонет в его рот, и Юнги чуть ли не сбегает из комнаты, чувствуя, что он умрет от печали один. Вместо этого, он позволил их языкам спутаться вместе, пробежаться по зубам Чимина, позволяет рукам схватить его шею туже, чем удобно, наслаждаясь теплом, проходящим между ними. "Хен- Юнги" - проговорил Чимин сквозь его губы, запутывая пальцы сквозь волосы Юнги. - "Ты прав. Я не- Я никогда не хотел говорить тебе, но ты прав. Мы никогда не были просто друзьями. И ты- ты не уйдешь, я не разрешаю-" Две минуты. "Просто дай мне целовать тебя!" - сказал Юнги в спешке, и Чимин издал небольшой тревожный звук. Он беспомощен против этого, руки трясутся от волнения и страха, подлинного ужаса во взгляде Юнги, он пытается прижать Юнги ближе к себе на столько, на сколько возможно. Жесткие, безумные поцелуи. Медленные, нежные поцелуи. Юнги не знает, как остановиться. "Закрой глаза," - шепчет он, отрывая свои губы от губ Чимина, теребя пальцем щеку Чимина. Один громкий звонок от его наручных часов. Одна минута. - "И не важно что будет происходить, ты не откроешь глаза, пока сюда кто-то не зайдет, понял?" Чимин покачал головой в знак несогласия. "Чимин. Пожалуйста." Нерешительный кивок, пока его глаза закрывались. Юнги чувствовал, как пальцы Чимина сжались в его плоть, чтобы не отпускать его. Он держит свою руку на глазах Чимина, чтобы сделать свое дело. "Не открывай их." Целует Чимина снова, медленно убирая свою руку, его сердце чуть не подскочило, когда он услышал, как еще один громкий звон прошелся по комнате. Тридцать секунд. Отпрянув, Юнги старается удержать свой голос ровно, слезы навернулись на глаза, камень больно застрял в горле. Он позволяет им выплеснуться наружу, чтобы посмотреть в последний раз на лицо Чимина: глаза закрыты, щеки покраснели, губы красные, из-за поцелуев. "Юнги," - Чимин прочти проскулил, слезы навернулись на ресницы, боясь спросить, что происходит. Юнги наклонился. Последний поцелуй. Он сделает его нежным, приложит все свое небьющееся сердце, пытается запечатлеть это в своей голове. "Я люблю тебя" - он шепчет на ухо Чимину. Семь секунд. Он срывается с места. Пять. Встает. Четыре. Выходит из комнаты, глаза смотрят на лицо Чимина, смотря, как слезы стекают с его щеки. "Юнги?" - шепчет Чимин Две. "Юнги, пожалуйста." Одна. Мир внезапно отключается, будто из-за выключателя. Юнги все еще видит изображение Чимина, сидящего на кровати в задней части своего мозга, еще может слышать, как его зовут, и он знает, что он никогда уже не сможет ответить. Если бы он знал, как это закончится, он бы поцеловал Чимина быстрее. "Ты готов?" Появился Хосок, найдя Юнги, сидящего в полной темноте. Он нагнулся к нему, протягивая руку. "Нет." - сказал он мертвым голосом. Он чувствует себя мертвым. Он мертв. Юнги берет его руку.

***

Чимин сидит на кровати еще полторы минуты, чувствуя, как холодок прошелся по его коже, осознавая, что Юнги больше нет в комнате. Он один и он напуган. Он открыл глаза и обнаружил, что дверь в спальню еще закрыта. Он даже не услышал, чтобы Юнги открывал или закрывал ее. "Чимин!" Крик Тэхена нарушает тишину, прямо перед тем, как он врывается в дверь с глазами, полными паники. "Чимин! Я нашел тебя- о боже, Чимин-" "Тэ!" - сказал Чимин неожиданно, протирая глаза и делая глубокий вдох. "Тэ, что-" "Это был несчастный случай," - говорит Тэхен, хватаясь за него, - "Это Юнги. Мне так жаль-Чимин- мы не должны были отправлять его, мы должны были-" Дальнейшие слова превращались во всхилы, и Чимин чувствует, как что-то щелкает в его голове, весь его мир останавливается. Чимин опускается на пол с Тэхеном, плачущим у него на руках. Он не чувствует ничего, кроме онемения.

***

"Ты хочешь идти?" Юнги хлопает глазами, поворачивает свой пустой взгляд в сторону Хосока. "Что?" "На свои похороны. Ты можешь вернуться один раз в живой мир," - объяснил Хосок, - "И многие люди выбирают пойти на их собственные похороны." "Разве я не умер только вчера?" "Время тут - не то же, что и на Земле." - Хосок посмотрел на свои часы. "По - правде, мы уже немножко опоздали. Ты уже похоронен. Упс?" "Упс? Разве ангелы не должны быть хорошими и ответственными, и уметь хорошо управлять временем?" - спросил Юнги. Он знает, что он не должен переносить свои разочарования на Хосока, но ангел мог бы быть более чувственным. "Я жнец - не ангел," - Хосок нахмурился, тыкая Юнги в щеку. " Теперь заткнись и пошли." Хосок вернул его в реальный мир и покинул его, сразу же, после того, как они достигли кладбища. "Просто позови меня, когда будешь готов," - сказал он, превращаясь и исчезая в воздухе. Он видит, как его семья плачет от горя, видит, как его друзья плачут и он видит, как мир движется без него. Юнги проходит мимо рядов надгробий, до того, как находит Чимина, сидящего перед его могилой, безжизненно смотрящего вперед. Слова покинули его, да они и бесполезны все равно. Это не то, что бы Чимин вообще знал, что он здесь. Вместо этого, Юнги садится рядом с Чимином, наклоняет голову на бок, чтобы лечь на плечо Чимина, обнимает того за талию и закрывает глаза.

***

Чимин смотрит на могилу Юнги. Он прочел надгробную запись уже сотни раз, сидел на одном и том же месте до того, как служба не закончилась, отказываясь идти домой. Он чувствует холод, онемение, безжизненность. И внезапно, это будто бы он может чувствовать Юнги рядом с собой. Его сердце стало стучать без предупреждения, когда присутствие старшего окружило его, словно теплым одеялом. Рыдания проходят прямо из его груди, разбито и неприятно. "Юнги?" - он шепчет. "Юнги, ты тут?" - он зовет, дико оглядываясь вокруг. Он встретился с пустотой и снова чувствует, как сердце разбивается. Конечно Юнги не здесь. Юнги никогда больше не будет с ним. Он никогда не чувствовал себя настолько одиноко. Он никогда не чувствовал столько боли. "Просто вернись!" - Чимин прокричал, захлебываясь, слезы скатывались по его лицу. Слова искажены и ужасны, прямо как и его голос, как его выражение, как его сердце. "Вернись ко мне, прошу!" Он почти поверил, будто он может чувствовать, как Юнги держит его, когда тот закрывает глаза. Это худшая пытка, которую он когда-либо чувствовал. "Это не честно," - сказал он тихим, детским голосом, - "Ты даже не дал мне сказать тебе" Чимин поднял глаза и мог слышать шепоты в свое ухо. Я люблю тебя, говорил Юнги между поцелуями. "Ты даже не дал мне сказать тебе, что я тоже тебя люблю."