a baker's mile in your shoes

— Итак, — наконец говорит Фогги, как только они приходят в себя от факта, что люди по всей Адской Кухне проснулись не в своих телах этим утром (и конкретно Фогги оправляется от сожаления по поводу того, что он произнес фразу «трахните меня в подворотне», сидя на диване с двумя людьми, с которыми… что ж, суть и проблема в том, что он был бы не против, а теперь у Бретта есть подслушивающие сердцебиение суперспособности Мэтта… и — хотелось бы надеяться — нет ни малейшего понятия, как ими пользоваться). — Значит, мы могли на самом деле просто типа… зайти в офис… и поздороваться с Карен. — Нет, — незамедлительно отвечает Мэтт, и Фогги с отчаянием откидывает голову на спинку дивана. — Ой, да ладно! Что если… и просто, просто прислушайся ко мне на секундочку… что если — просто для разнообразия — что если бы в этот раз мы попробовали… Не. Лгать. Карен. По поводу странной фигни, которая только что случилась?! — М-м-м, чувствую проблемы с коммуникацией, — говорит Бретт с каменным лицом, и Фогги стонет: — Даже представить себе не можешь какие. — Начинаю представлять. — Видишь, Мэтт, видишь, даже Бретт думает, что ты ужасен в общении! Бретт закрывает лицо руками: — Нет. Нет. Не впутывайте меня в… это. Что бы это ни было. Я пас. — Ты уже официально втянут, — максимально извиняющимся тоном отвечает Фогги и похлопывает Бретта по руке для верности. — Добро пожаловать в худший клуб в мире. Плюс в том, что мы собираемся через выходные, чтобы поливать дерьмом нашего президента, который не приглашен. Алкоголь по желанию, поливание дерьмом нет. Бретт вздыхает: — Пить с тобой дважды в месяц. Прекрасно. Лучший утешительный приз, какой только можно пожелать. — Не только со мной, — уверяет его Фогги, решая пока не обижаться на это. — Со мной и… И останавливается. И осознает. И ухмыляется: — Клэр! Мэтт… Мэтт, мы должны позвонить Клэр! Пожалуйста, скажи мне, что она в городе или… например, что у нее есть телефон, который может записывать видео! — Нет, — повторяет Мэтт, и в этот раз слегка… Слегка более раздраженно. — Что, — говорит Фогги с издевкой, настоящей издевкой, что требует усилий и мастерства, — не хочешь увидеть… — Если назовешь ее Красотка Макодноразовыйтелефон, я тебя на самом деле ударю, — срывается Мэтт и встает с дивана. Воу, эй, Мэтт, сидеть по-странному близко к Бретту, чтобы помочь ему успокоиться, вообще-то, было твоей идеей… Мэтт шагает взад и вперед перед окном, останавливается и смотрит на светящийся рекламный щит. Днем, когда снаружи светло, все не так уж плохо. Даже едва заметно. Мэтт уставился на него. Фогги поворачивается к Бретту: — Я, возможно, — говорит он, все еще виноватым тоном, — только что создал проблему. Вроде как. Внутри большей проблемы. Ничего, если я оставлю тебя на минутку? Бретт пожимает плечами: — Не то чтобы я не смог определить, где ты… Примерно. — Точно. Скоро вернусь. Он подходит к Мэтту медленно и боком. Словно пытаясь поймать кота. Или, может быть, испуганную лошадь. Что-то… В нем определенно есть что-то, к чему ты должен подкрадываться боком. Какое-то время они просто вместе пялятся на рекламный щит. — Это не… — произносит Мэтт и замолкает. — Я не… — пытается он снова, но сдается. — Прости, что назвал Клэр Красоткой Макодноразовыйтелефон, — говорит Фогги, потому что это достаточно просто. — Чтоб ты знал, теперь это ее кодовое имя, когда мы договариваемся о встречах, она считает его забавным, а мое… сейчас не кажется мне таким смешным, совсем не кажется, когда я думаю о том, чтобы произнести его вслух при тебе. Ох. Забудь, что я сказал. — Кодовое имя Фогги — Тот Парнишка, Который Героически Не Упал В Обморок При Виде Всей Этой Кровищи. Возможно, ему нужно переосмыслить, почему и он, и Клэр находят это веселым. Или, может быть, не нужно. Защитные механизмы лучше оставить в их собственной реальности. Мэтт вздыхает с содроганием: — Я просто не думаю, что у меня будет… правильная… реакция. Фогги моргает. Открывает и закрывает рот как рыба: — Ты не… что? — Что я должен был сказать? Когда… если… Что… что бы ты хотел, чтобы я сказал? Оу. Оу. — Что ж, — начинает Фогги, пытаясь разведать обстановку с помощью юмора, что в его случае, возможно, не самый надежный вариант, но, по крайней мере, Мэтт может ожидать чего-то подобного. — Я о том, что ты не закрыл глаза руками и не закричал, так что, полагаю, я был вполне счастлив. Мэтт не смеется. Фогги попробует снова. С другой тактикой: — Это типа… слишком странно? Ты еще не привык? Мэтт стискивает челюсти так сильно, что Фогги слышит, как скрипят его зубы. Затем он делает глубокий вдох и говорит: — Нет. Я не, э-э… Я думаю, что ты не вполне… понимаешь. — Нет, — признает Фогги. — Вероятно, я не понимаю. Мэтт бросает на него взгляд, осматривает с головы до ног и снова переводит взгляд на рекламный щит: — Мне никогда не нужно было знать, как ты выглядишь, — говорит он и почти пожимает плечами. — Но теперь я знаю. Знаю. И с завтрашнего дня или… как только это пройдет. Я больше никогда не смогу тебя увидеть. И мне… нечего делать с этой информацией, кроме… кроме как пытаться держаться за нее изо всех сил, и я не знаю, насколько меня хватит, и я не… Я не знаю, как сильно я должен пытаться. Что тебе, должно быть, не особенно приятно слышать. Или Карен. Или Клэр. — Давай просто… — говорит Фогги очень осторожно. — На минутку давай просто забьем на чувства всех остальных, ладно? Включая мои, особенно мои. Что ты на самом деле хочешь или не хочешь делать со всем этим? Мэтт качает головой: — Я… без понятия. Я просто знаю… что цеплялся за лицо отца. На протяжении всего этого времени. Иногда оно… Я вижу его отчетливее, чем остальные, и я помню, как… боялся в детстве, очень боялся, что забуду, как он выглядит. И я… и забыл, и нет, и когда я не могу вспомнить, это неважно, потому что я помню о нем… другое. Каким его лицо было на ощупь. Звук его голоса. То, что он говорил мне, то, за что... я научился держаться вместо того, чтобы паниковать из-за того, что не всегда могу вспомнить, как он выглядел. Не знаю, э-э… Я не... Я не хочу паниковать по этому поводу. Снова. Из-за вас. Вот дерьмо. — Ладно, — тихо говорит Фогги и сглатывает. — Ладно, я мудак, вау. Извини. Мэтт давится смешком: — Ты не мудак. И нам следует… нам следует рассказать Карен по крайней мере, что происходит, и я… я подумаю насчет остального. Просто… мне нужно, чтобы ты понял. Я не хочу привыкать к этому, окей? Я хочу ненавидеть отсутствие обостренных чувств, потому что иначе я возненавижу их, когда они вернутся, и я хочу, чтобы зрение было… странным, и пугающим, и сбивающим с толку как можно дольше, потому что завтра — я надеюсь — у меня его больше не будет. Для меня зрение то же самое, что для Бретта мои чувства. Ты там как, Бретт? — он обращает эту часть в сторону дивана, не повышая голос вообще. — Прекрасно, — объявляет Бретт, и Фогги видит, что он почти пополам сложился, обнимая себя руками, возможно, из-за травмы ребер или, может быть, из-за паники, потому что они определенно точно бросили его одного больше чем на «минутку». Дерьмо. — Прекрасно, просто прекрасно, абсолютно никаких шансов привыкнуть к этому, так что это. Офигенно. Отлично справлюсь с тем, что завтра меня снова бросят в мое старое скучное тело без суперспособностей. — Рад слышать, — говорит Мэтт и отправляется назад к дивану. Фогги следует за ним, и они снова усаживаются по разные стороны от Бретта, бормоча извинения. — Сосредоточься, — наставляет Мэтт, и Бретт недовольно бурчит. — Имей в виду, — говорит Фогги, — если стукнешь его, то синяк потом будет у тебя. — Он прав, — соглашается Мэтт. — Твой лучший вариант, вероятно, ударить Фогги. Бретт делает неглубокий вдох и хватается за ребра: — Не искушай меня.