Мой мальчик вырос

      Восторженный шёпот заполнил аудиторию: «Обалдеть! Правда Такаши! Ничего себе!» Преподавательница отчеканивает давно заученные слова: «Широ недавно установил рекорд орбитальной скорости…». Режет слух. Всё это должно было впечатлить юных учеников, и, должен признать, их светящиеся глаза подтверждали действенность таких методов. Только вот тебя больше привлекал вид за окном, нежели мой визит. О чём ты думал, мой мальчик?

***

      — Не врубаюсь, я угнал твою машину, а ты в ответ выгораживаешь меня? – Твои глаза искрятся чистым удивлением.       — Ага, теперь ты у меня в долгу. Даю тебе второй шанс.       Нога вдавливает педаль газа в пол, и твой силуэт виднеется в лёгком тумане пыли, удивления, сомнений и… тоски? Ты ведь не привык к доброте, да? Мой мальчик, знал бы ты, что я был готов дать тебе бесконечность шансов. Я действительно хотел помочь.

***

      — Ладно, ты выиграл этот раунд, но в другой раз я побью тебя, старикан.       — Даже не сомневаюсь.       У меня действительно не было сомнений на счёт твоего потенциала и духовной силы. Твои угольно-чёрные пряди мягко обволакивали тёплые лучи заходящего солнца, смешиваясь с ними и превращаясь в золотисто-шоколадную смесь; озарённое восхищением и искренним интересом лицо выглядело как лучшая картина гениального живописца. Это завораживало. Ты с интересом слушал мои объяснения на счёт того, как выписывать пируэты на ховербайках Гарнизона. И это тоже завораживало. Без сомнений, из тебя будет великий человек.

***

      Конечно, меня не убить какой-то светящейся раной от инопланетян и падением с верхних слоёв атмосферы прямо на каменную поверхность со скоростью 25 метров в секунду. Чёртова старуха, ещё и эти ящероподобные зверюги из планеты, на которую Чёрного угораздило свалиться. Рана всё так же отзывается гулким эхом, но уже на осколках усталого сознания, мышцы наполняются тягучей негой, и в то же время тело кажется очень лёгким. Я должен обязательно сказать это.       — Если я не выберусь отсюда… Я хочу, чтобы во главе Вольтрона встал ты.       Лицо застыло в невыразимом сожалении. Ты не хочешь это слышать. Из-за провала операции на Кербере я не был рядом с тобой, когда ты взрослел, но сейчас я вижу, что ты не оступился. И я горжусь тобой.

***

      — Я знаю, что ты хотел этого. Но я не ты. И я не смогу вести их, как ты.       Слабый лиловый цвет мягко освещает твою фигуру, сидящую в кабине Чёрного. Он был прав, когда выбрал тебя. Этому Льву пришлось несладко со своими паладинами, но его выбор всегда был чётким и не лишённым кристально чистой логики. Я слышу тебя, жаль только, что не могу ответить. Хотя и чувствую, как ты нерешительно держишься за рычаг управления. Забавно, как я теперь могу ощущать всё то, что проходит сквозь Чёрного. Знаю, мой мальчик, тебе тяжело принять на себя роль лидера, но команда нуждается в тебе. Я верю в тебя. И, ты помнишь? Я никогда тебя не брошу.

***

      — Широ сбежал. Кто поведёт Чёрного Льва? — Пидж явно в растерянности, хотя и пытается не показывать этого.       — Я поведу.       Кажется, перед твоей решительностью сейчас могут расступиться воды самого глубокого океана во всей Вселенной. Теперь в том, как ты держался за рукоятку рычага, не чувствовалось ни капли сомнений, даже наоборот – уверенность заполнила кабину пилота, и, казалось, в воздухе метались искры.       Я ощущаю биение твоего сердца. В его закоулках сгустками блуждает воющая болью тьма, сквозит холодом, заставляя покрываться гусиной кожей даже моё ментальное тело. Какие тайны ты скрываешь? Я должен остаться с тобой в этой мгле, Кит.       В тени твоего сердца сверкали миллиарды разноцветных звёзд. Ты ведь никому это не показываешь? Конечно, это ведь ты, закрытый в себе и дерзкий Кит. Что ж, даже смерть физического тела стоила того, чтобы я сейчас оказался здесь.        А ещё я больше не ощущаю в тебе той мальчишеской несдержанности. Даже Чёрный заметил изменения в тебе. Ты очень... повзрослел?

***

      — Однажды ты дал обещание. Сказал, что никогда не бросишь меня.       Отчаяние отчётливо звенит в твоём голосе. Используешь все козыри, разворачиваешь душу, лишь бы добраться до привычного, родного тебе Широ, того, что стал единственным близким человеком. И сейчас ты изо всех сил пытаешься не растерять остатки надежды на то, что тот, кто тебе нужен, всё ещё в этом измученном теле.       — А стоило бы, как это сделали твои родители. Они понимали, что ты ошибка. Бесполезен.       Мне бы очень хотелось оказаться сейчас рядом и спасти тебя ещё раз. Он ведь ранит тебя. Только не прислушивайся к нему, ты же чувствуешь — это не я.

***

      Дрожишь, едва сдерживая своим клинком тяжелое давление моего меча. Снова столько горечи в этом взгляде. Голос едва не переходит на крик, предательски хрипя, оттенок печали делает его похожим на скрежет металла. Странно, как я раньше не замечал, насколько он восхитительный.       И снова ты доказываешь, что в тебе есть огромный источник сил. Patience yields focus?       — Ты мой брат. Я люблю тебя.       Мгновение замерло, оно было бы готово сжаться до размеров сахарной крохи и взрывом превратиться в вечность, если бы в этой галактике привычным чередом за первым тиком не следовал второй. Но плевать, теперь я могу проживать это воспоминание бесконечное количество раз.       — Кит…

***

      Краями разметавшегося сознания я всё ещё ощущаю холодный, но чистый белый свет и тебя рядом. Он постепенно окутывает наши тела и проникает чистым фотоном в каждый кусочек тела, постепенно заполняя собой. Всё ещё не знаю, был ли это обычный свет близлежащей звезды или очередное аномальное явление Космоса, что приносит очищение.

***

      — Широ, прошу, не сдавайся. Ты не можешь снова так поступить со мной.       Веки как будто налиты свинцом, едва удаётся их разлепить. Яркий свет. Всё тот же? Нет, самая обычная лампа, которую могли установить на космическом внеземном корабле. Значит, вероятность того, что я мёртв, уже ниже, чем 99 алтеанских процентов. Чёрные пряди волос, тёмно-фиолетовые глаза, переливающиеся радостью и облегчением. Такие родные. Значит, я жив.       — Кит, я видел сон. Кит, ты спас меня.       — Мы спасли друг друга.       Так тепло и крепко обнимаешь меня.

***

      — Паладины! Добро пожаловать в бой! Давайте добьём крейсер Зендака!       — Стой, мы всё ещё на том корабле! То есть, наши тела.       Потрясающе, это просто невероятно! Атлас открывала отличный вид на мощные, рассекающие воздух фигуры Львов, как будто те сошли со страниц фэнтезийного романа. И… без пилотов внутри? Паладины, вы достигли колоссальных высот, между вами и легендарными созданиями Альфора образовалась несокрушимая связь, они были готовы прийти вам на помощь из любого конца Вселенной.       Ты же понимаешь, что без твоего вклада — без вклада истинного лидера — всего этого не было бы?

***

      Казалось, победа за нами, так что можно спокойно выдохнуть, только вот, если ты паладин Вольтрона, то тебе круглосуточно надо быть начеку. Очередное механическое создание галра, созданное для абсолютного уничтожения противника и по повадкам напоминающее Комар, было напичкано сюрпризами. Даже после того, как его с трудом сломила Атлас, он всё ещё доставлял нам неудобства. Его самоликвидация должна была уничтожить половину Земли, если не больше.

***

      — Было честью летать вместе с вами.       Снова ни капли сомнений, кажется, ты растерял его за всё это время.        Постой, это было прощание? Чёрт, Кит!       Пять разноцветных комет разрезают небо, оставляя после себя хвост из блестящей пыли, сотворяют собой полотно победы, что привлекает взгляды небезразличных. Пять Львов. Пять Паладинов. Пять защитников Вселенной.

***

      — Сегодня чёрный день. Сегодня мы вспоминаем тех, кого потеряли, кто был принесён в жертву на Земле и по всей Вселенной.       Львы величественно возвышаются среди толп народов всевозможных рас и видов, символизируя победу мира и всем своим видом гарантируя нам спокойствие и защиту на долгие века вперёд. Но сегодня также великий день. Победа звучит в воздухе, заполняя наши сердца верой. Мы подожгли этот огонь, что не даст тьме заполнить души в тяжелые времена.       Твой облик сияет под лучами жаркого дневного солнца, что пытается согреть измученное тело Земли. В лице больше нельзя прочитать юношества, только признаки взросления украшают его. Бледную кожу правой щеки рассекает вишнёвая полоса — шрам, оставленный моим мечом, но не мной. Прости.       Да, ты вырос, мой мальчик. Ключ ко всему – терпение, и ты справился. Я же готов быть рядом с тобой и поддерживать, ведь я тебя никогда не брошу. Это моя миссия, а ты – моё предназначение. Помни.

***

      Дрожащие пальцы с безмолвным извинением касаются отметки на щеке Кита, боясь причинить боль, хотя рана давно зажила, оставив после себя только тёмный след на память. Подушечка большого пальца неловко задевает покрасневшую мочку уха, позволяя ладони следовать дальше, утопая в тёмных, слегка отросших и подобных шёлку прядках; и притягивать поближе до боли родное лицо.       Тёплые губы мягко накрывают собой другие, более холодные, застывая на несколько секунд и не нарушая святости момента. Этот поцелуй передаёт больше чувств, чем какие-либо слова. Мгновение растягивается в бесконечность.       Губы Широ непозволительно медленно отпускали губы Кита, позволяя сделать вдох и принося ему понимание тех вещей, что раньше хранились в глубинах подсознания. Их глаза искрятся от чувств и накатившихся слёз.       В следующее мгновение Кит оказывается в крепких объятиях. Его смех, переливающийся счастьем, заполняет собой все уголки подсознания. На лице Широ, украшенном лёгкой улыбкой, застывает выражение спокойствия и удовлетворения.       Они заслужили этого.