Заболевание

Шигараки резко оказался совсем близко. Его лицо почти касалось носом носа Мидории. Бакуго мог только смотреть, как на тело его парня наваливался злодей. Сильные руки сжали чужие запястья, и Кацуки закричал. Он был слишком далеко. Шигараки выдыхал в лицо Мидории неясный шепот. Изуку побледнел и беззвучно закричал. Кацуки казалось, что он бежал на месте, не приближаясь к ним ни на метр. Мидория продолжал кричать, вырываясь из хватки. Бакуго был уже близко, его рука искрилась, он готовился к атаке. И Шигараки резко рассыпался в пыль. Глаза Изуку закатились, тело захватила судорога. Бакуго упал на колени, ухватывая парня. — Деку, чертов говнюк! Не смей умирать! Не смей, блядь, умирать! Деку!.. Тьма вокруг Мидории казалась беспросветной. Тишина поглотила все пространство. Вдруг появилась фигура человека, освещаемая зеленым просветом. Изуку замер, сжимая кулаки. Страх сковывал тело, и с этим Деку не мог бороться. Фигура обернулась. Это был сам Мидория. Только он казался как-то… странным. Его взгляд горел неестественным огнем, по лицу плыла широкая хищная улыбка. — Ты кое-что мне должен, — произнес второй Мидория. — Ч-что? — с придыханием спросил Изуку. — Тело, — прошипел двойник и бросился вперед, унося за собой тьму и укрывая ей все вокруг. Мидория открыл глаза и сел. Сердце спокойно стучало. Дыхание даже не сбилось. Он чувствовал жуткий страх, но тело игнорировало опасность. Мидория никогда еще не ощущал такой пассивности по поводу своих же эмоций. — Деку, ублюдок! — ввалился в палату Бакуго, выкрикивая ругательства. — Ах, Кач-чан… — пролепетал Мидория, прежде, чем оказался в крепких объятиях. Бакуго тут же отпрянул с презрительным лицом, словно раздражаясь на самого себя. Мидория улыбнулся, смотря на него. Они были так давно вместе, что они и не могли представить других отношений. — Ты заставил меня волноваться. Ты всех заставил волноваться. Гребанный эгоист! — рявкнул Бакуго и скинул на тумбочку пакет с дыней. — Простите, — протянул Мидория, с улыбкой почесывая шею. В голове промелькнули воспоминания вчерашней драки, и Мидория замер. Перед глазами возник образ рассыпающегося Шигараки и его шепот. Запястья словно заново загорели от чужих прикосновений. — Что залип, задрот? — заворчал Кацуки, усаживаясь на край койки. — Все пересрались. А Шигараки Томура самоуничтожился. Что он тебе сказал? — Я… — Изуку прикрыл глаза и повторил низким голосом. — Все за одного. — Что?! И все?! — Да, — пожал плечами Мидория. — Пиздец, — выдохнул Бакуго, с недовольным смущением на лице придвинулся и осторожно коснулся губами щеки Изуку. — На секунду мне показалось… — Это неважно, Кач-чан, — прошептал Мидория, обнимая его. — Я здесь. Я рядом. Я всегда готов спасти тебя. — Мудила, пока тебя только спасали, — буркнул мужчина, отталкивая его. Исцеляющая девочка, стоящая на пороге, молча ушла, не отвлекая парочку. Чуть позже она сказала Мидории, что ее напрягают его показатели и заставила сделать МРТ. Пока Изуку неподвижно лежал в туннелеобразной трубе, Бакуго ругался с персоналом больницы, уверяя их, что «этот ублюдок здоров, как бык». Но Мидорию отправили потом на другое МРТ и на другое. Врачи хмурились, что-то записывали и отправляли Изуку обратно к Исцеляющей девочке. — Изуку, иди сюда, посмотри, — осторожно ласково говорила старушка и показывала скелет Изуку на 3D модели. — Это нижний отдел твоего спинного мозга. Он находится на уровне третьего поясничного позвонка. В норме не должен опускаться ниже первого поясничного. Нижние отделы спинного мозга расширены за счет сирингомиелической полости. — Что? — рассеянно спросил Мидория, не отрывая взгляда от модели. — У тебя развивается очень опасное заболевание — сирингомиелия, ты… — доктор выдохнула и сказала. — Позови Кацуки. Изуку вышел из палаты и молча привел Бакуго. Сам Мидория словно оказался в каком-то трансе. Информация воспринималась с трудом. Но Мидория не мог сказать, что он не слышал голосов. Просто… его мысли словно были о другом, но он и сам не понимал, о чем. — … У него сейчас в веществе спинного мозга и продолговатом мозге образуются полости. — Это не лечится? — глухо спросил Бакуго. — Да? Иначе бы ты уже что-то сделала… — Это неизлечимое заболевание. Мидория смотрел на свои руки, вспоминая лицо Шигараки Томуры в момент смерти. Он был так счастлив. — Вам нужно следить за ним. Сейчас важно не дать болезни прогрессировать, — говорила старушка, провожая их. Бакуго посмотрел на Мидорию, взял его за руку и повел прочь. Кацуки молчал. Изуку тоже молчал. Да и что говорить? Мидория не верил в то, что он мог заболеть так неожиданно. Ничего не предвещало появления такого заболевания. — Вечно ты попадаешь в неприятности, — проворчал Кацуки. — Неприятности приятнее, когда ты рядом, — улыбнулся Мидория. Кацуки резко развернул его к себе, прижимая и сжимая руками сильное тело. Он уткнулся носом в изумрудную макушку, вдыхая аромат шампуня. Мидория положил руки на чужую талию. — Ты справишься, — произнес Бакуго. — Мы справимся, — повторил Мидория и нежно улыбнулся. — Ты всегда был моим лекарством, Кач-чан, такие вещи не меняются. И он соврал. Изуку смотрел на себя и желал себе смерти. Он бежал от себя все дальше. Другой Мидория раз за разом пытался наносить удары: сон за сном он просчитывал все ходы и удары в поисках слабых мест. Темные коридоры собственных снов составляли новые ловушки, которые становилось все сложнее преодолевать. Мидория не знал, что с этим делать. Мидории приходилось проходить рентгенотерапию три раза в неделю. После посещения невролога на обеденном столе дома появилась коробка с разными отсеками, до нельзя заполненными таблетками. Бакуго настырно следил за Мидорией и его самочувствием, стараясь оградить своего возлюбленного от любой опасности. Но профессия героя не подразумевала ее отсутствие. Первые симптомы заболевания проявились в одном из боев. Злодей с причудой горячих кулаков нанес удар в открытую ладонь. Мидория, не ожидая ее, замер. Но ему не было больно. В воздухе застыл запах паленного мяса, злодей с непониманием и ужасом уставился на Изуку. Деку нанес ему удар ногой в грудь и кулаком вырубил. Изуку смотрел на свою опаленную ладонь и не верил. Боли не было. Пока полиция скручивала злодея, Мидория написал Бакуго о произошедшем. Мужчина тут же ему перезвонил и орал в трубку ругательства. «Ты был не осторожен!», «Ты не должен заниматься сейчас сильными злодеями!», «Иди и срочно лечи руку, осел». Исцеляющая девочка потом сказала, что раны начали хуже заживать на теле Мидории. Ночами Изуку снилось, как другой он пытался сражаться с ним. Злодей искал способы добраться до Деку, но каждый раз ему давали отпор. Другой Мидория рос и становился кровожаднее. Поэтому Изуку не мог так просто сдаться. Он подскакивал среди ночи с кровати, иногда обнаруживал себя спящим в других помещениях, но не был готов опустить руки. — Ты уже проснулся? Мидория обернулся на только проснувшегося Бакуго и улыбнулся. — Решил тебе приготовить завтрак, — произнес он, искажая правду о том, что проснулся из-за очередной стычки с самим собой. — Любящий задрот, даже не можешь сделать себе выходной в этом, — зевая, протянул Кацуки и уселся за стол, сонно смотря на огромную коробку с лекарствами. Рука Изуку дрогнула от резко появившейся острой боли, и на пол упала упаковка огурцов. Мидория наигранно рассмеялся и поднял ее, лепеча о своей неловкости. Бакуго хмуро проигнорировал этот случай, за что вскоре поплатился. Это было новой стадией заболевания. Они были в штабе и шли на парное задание. Мидория остановился, чувствуя неладное. Тело сковала мелкая дрожь. В конечностях ощущалось вначале легкое, а после и острое покалывание. Мидория стал оседать на пол. Боль нарастала. Бакуго присел рядом, округленными глазами смотря на парня. Мидория не знал этого чувства. Все конечности горели в агонии. Боль отличалась от обычной: она точно появилась из ниоткуда и сжигала тело изнутри. — Ты в порядке? — глухо спросил Кацуки, стараясь игнорировать непонимающие взгляды других героев. — Мне больно, — прошептал Мидория. — Больно… Помещение заполнил крик. Бакуго в ужасе подскочил, не зная, что делать. Мидория кричал, содрогаясь всем телом. Вопли достигали даже самые отдаленные углы штаба. Герои в ужасе оборачивались на них, собирались толпой вокруг и тоже не осознавали, что нужно делать. Мидории уже не казалось, что эта боль была в сотни раз хуже боли сломанных конечностей. Он знал это. Он чувствовал каждую точку боли на своем теле. Вопли леденили душу, пугая даже опытных профи. Герои вовсе растерялись, девушки начинали плакать. Крик не прекращался ни на секунду, лицо Деку стало багровым, тело забилось в судороге. Бакуго упал на колени, сжав чужую руку, и надрывисто спросил: — Д-деку, что сделать?! Где болит?! Деку! Где, блядь, здесь врачи?! Через толпу прорвалась знакомая макушка. Урарака упала рядом на колени, дотронулась до макушки героя №1 и подняла содрогающееся тело в воздух. — Бакуго, поспеши! — вскрикнула девушка. И Бакуго бежал за ней. Врачи попросили Урараку уложить Мидорию на койку и ему с трудом вкололи ганлиоблокаторы. Мужчина постоянно вырывался, его тело словно ему неподвластно. Лекарство подействовало не сразу. Деку еще кричал, его тело содралось под давлением перетянутых ремней, после оставивших на бледной коже алые и лиловые следы. — Боже, — прошептал Кацуки, когда Мидория затих и уснул. После этого Мидория часто кричал от неожиданных вспышек боли. Он мог вскрикнуть в переполненном вагоне метро, мог завопить в процессе секса, его крик мог заполонить любое пространство вокруг. Изуку пытался его сдержать, но до этого ему не была знакома такая боль. Она словно разрушала изнутри. Бакуго распорядился, и их скромный дом стал звукоизолирован. Кацуки лично водил Мидорию по врачам, следил за таблетками и всегда носил с собой дополнительную дозу лекарств. От героя, которого Бакуго знал лично, осталась одна лишь тень. Начальство отправило Мидорию на пенсию, оформив ему инвалидность с самым большим финансовым обеспечением. Другой Деку становился сильнее. Это было видно. Его тело увеличилось в размерах, пока как тело Мидории становилось слабее. Исцеляющая девочка сказала, что образ другого Деку был создан в подсознании, воплощая образ болезни. Психика пыталась бороться. Мидория пытался бороться. Болезнь прогрессировала. Вскоре Мидория перестал ощущать любую боль. Они как обычно завтракали. Тишину нарушал только звон посуды. Бакуго пил кофе, Мидория — чай. Кацуки старался найти в голове тему для разговора, а Изуку надеялся, что сможет помолчать. Ему не нужны были слова поддержки, любви или, самое худшее, жалости. — Чем сегодня займешься? — глухо спросил Кацуки, разыскав нейтральную тему. — Чем-нибудь. Может разберу кладовку, — без интереса ответил Мидория, рассматривая чаинки на дне чашки. Бакуго хмыкнул, встал с места и, поставив грязную чашку в раковину, поцеловал Мидорию в затылок. Ему казалось, что он еще никогда не вкладывал в поцелуй столько эмоций. Но Изуку был совершенно спокоен. Скука одолевала его. Сон давно стал мукой. Боль превратилась в желание. И Мидории стало казаться, будто бы он уже и не чувствовал ничего. — Сегодня на задании с Тодороки. Хочешь, он потом зайдет? Вы давно не виделись, — хрипло произнес Бакуго, уже собираясь уходить. — Не стоит, — отрезал Мидория и, подтягиваясь на носках, поцеловал Бакуго. Он неловко ответил на поцелуй, прижимая родную тушку к себе. Мидория так знакомо изогнулся, стоило Бакуго чуть прикусить его губу. Он даже простонал, потираясь о подрывателя. — Сильнее, — тихо попросил Мидория, разрывая поцелуй. — Уже нет времени, — с сожалением буркнул Бакуго и быстро вышел. Мидория вздохнул и вошел в кухню. Он медленно убирал посуду в раковину и так же медленно мыл ее. А куда ему было спешить? Лезвие ножа проскользило по неосторожной руке. На дно раковины потекла алая кровь. Изуку сконцентрировался, но не почувствовал боли. Тишину комнаты нарушили всхлипы. — Ты такой слабак, — прошептал знакомый голос. — Ты гребанный неудачник. Мидория замер и взял нож. — Твоя сила пришла от другого героя, а ты сам так слаб, что никому и никогда не был нужен. — Не правда! Замолчи! — вскричал Изуку. — Твой любимый «Кач-чан» признал тебя, только когда ты стал героем. — Замолчи! — Ты слаб! Мидория нанес первый удар. Бакуго открыл дверь и впустил Тодороки. — Он много молчит. Может ему с тобой проще будет, — едва слышно произнес Бакуго, снимая обувь. Тодороки кратко кивнул, и мужчины направились вглубь дома, где с кухни раздавались какие-то звуки. Герои замерли на ее пороге. Мозг не мог воспринять увиденное, тела сковал страх. Кровь, попавшая на окно, алым цветом освещала комнату. Нож в руке Изуку раз за разом опускался в собственную руку. Мужчина сидел в луже собственной крови. Его лицо исказила неясная для всех эмоция, щеки были окровавлены. На руке не оставалось живого места. — Что ты делаешь?! Хватит! — первым опомнился Бакуго и кинулся к Мидории. Он выбил у него из рук нож и перехватил руку, сжимая порезы, чтобы остановить кровь. Тодороки вызывал скорую. Мидория почувствовал, как судорога прошлась по телу, и зажмурился. Сейчас должно было быть больно. Должно быть. Но не больно. - Кач-чан! Пусти! Я не чувствую боли! Я не чувствую ее больше! Я делаю вид, что это не важно, но это важно! Пусти!.. Эти крики отголосками путешествовали по памяти Мидории в каждом его следующем сне. Мидории залечили раны. По настоянию Исцеляющей девочки его заперли в одной из комнат в лучшей тайной клинике Японии. Бакуго, не раздумывая ни секунды, лег вместе с ним. Изуку высыхал в прямом смысле. Руки уже не всегда двигались, как и ноги. Мидория чаще лежал. — Слабак, не правда ли? — протянул знакомый голос. Мидория обернулся на самого себя во тьме. Он стал высок и силен. И он точно кого-то напоминал. — Ты же не я? — даже с небольшим смехом произнес Мидория. — Ты долго шел к этому, — рассмеялся другой. — Я — один за всех. Я — все за одного. Я — Шигараки Томура. Мидория обернулся и посмотрел во тьму своего сна. Теперь многое было ясно. Изуку ощутил легкость, словно какая-то стена внутри него сломалась. Герой с улыбкой обернулся на Шигараки Томуру. Мужчина улыбался ему в ответ. — Ты же понимаешь, что я не могу тебе позволить захватить это тело. Мидорию положили на стол для очередного МРТ. Двери закрылись, Бакуго смотрел на Изуку из-за стекла. Бледный, худой и точно уже умерший. Болезнь прогрессировала слишком быстро. — Что-то с аппаратом не то, — вдруг произнес взволнованный голос врача. Кацуки с неодобрением обернулся. Удар за ударом заставлял злодея изворачиваться, вынуждая Деку становиться сильнее и быстрее. Резкий взмах ноги и мужчина уже придавлен к земле. Кулаки Мидории нашли лицо врага, превращая его в кровавое месиво. Свет в помещении замигал, и Бакуго направился к двери. Автоматические двери были плотно запечатаны. Бессознательное тело начало трястись. Бакуго в ужасе стал долбиться в дверь. Врачи старались ввести какие-то коды, но техника не поддавалась. Бакуго использовал причуду, но только отбросил себя на несколько метров назад. Стекло оказалось крепче, чем выглядело. Шигараки сел на окровавленное тело Мидории и улыбнулся. — Мы уже это проходили, да? — В прошлый раз победила ничья, — улыбнулся в ответ Мидория и резко сбросил его, меняя положение боя. Стекло разлетелось на мелкие осколки, впиваясь в стены, мебель и ноги Мидории. Бакуго подлетел к нему. Губы синели, дыхания почти не было. Пульс… не слышен. — Деку, черт, вернись! Ты должен вернуться! Очнись! — В этот раз ничья не устроит? — улыбнулся Шимура. — Не в этот раз. Это был их последний бой. Глаза с усилием открылись. Ослабленное тело чуть приподнялось. В руках трубки, на лице трубки. Напротив Бакуго. — Деку?..