Сдать экзамен

      Я со страхом посмотрел на него и тихо прошептал: — А может, не надо?       Он покачал головой. Мистер Пак подошел ко мне и помог снять куртку, затем удалился из комнаты. Я с тревогой посмотрел на пса, который заметил мой интерес к его персоне, гавкнул и высунул язык. Я только улыбнулся.       В комнату вернулся Доктор Зло. Он закатывал рукава чёрной рубашки. Казалось, ему нравилось, что мне больно и что именно он меня будет лечить. Как бы мне ни было приятно, что я в его доме, но мне не хотелось, чтобы к моим ранкам кто-то прикасался. Мои ранки! — Надо осмотреть боевые ранения, — он улыбнулся. — Хочу увидеть, как вам надрал задницу асфальт. — Не смешно, — я надул губы, скрестил руки на груди и отвернулся от него.       Доктор Зло присел на край дивана и тихо засмеялся. Я же не обращал на него внимание. — С кем не бывает, — ответил он. — А раны нужно залечить.       Он серьезно осмотрел меня. Нежно взял меня за руки, даже боль сразу прошла от его прикосновений. Он сосредоточенно осматривал мои царапины, а я смотрел на него. Он не такой, как в университете, совсем другой и даже шутить может. Представляете? Он шутить умеет! — Нужно переодеться, — серьезно ответил он. — Чтобы я мог осмотреть другие раны.       Я удивленно посмотрел на него. Я сплю? Я точно сплю. Черт. Откуда у него столько заботы? — У меня нет одежды, — тихо говорю я.       Мистер Пак пожал плечами и спокойно ответил: — Так и быть. У меня тоже хорошее сердце. Одолжу вам свою одежду.       Доктор Зло встал и вышел из комнаты. Я проводил его взглядом, полным недоверия и непонимания. Медленно перевожу взгляд на собаку и тихо шепчу: — Что с твоим хозяином?       Уже говорю с собаками. Это точно ненормальный день. А так все хорошо начиналось — зеркало и прыщ на щеке. Я автоматически прикрыл его рукой, когда в комнату опять вошел хозяин дома. В руках он держал комплект одежды, которую положил на стеклянный столик. — Не ваш размер одежды, это точно, — он сдвинул брови вместе и затем добавил: — Зато в ней не так будут болеть царапины, — увидев мой удивленный взгляд, он добавил. — Широкая на вас одежда, вы свободно будете чувствовать себя в ней, и она не так будет тереть ваши раны.       Не дождавшись от меня внятного ответа, кроме взгляда-наркомана, он добавил: — Позовете, когда переоденетесь. Пошли Тобен, пусть гость переоденется.       Собака гавкнула и пошла следом за хозяином. Когда мистер Пак вышел с комнаты, я еще немного сидел в шоке. Докатился, теперь я в его одежде буду ходить. Приняв сидячее положение, я все же собрался с мыслями и взял одежду. Хм, синие шорты и белая футболка, простенько и уютно.       Раздеться для меня было целым адом. Хотел было начать с футболки, но руки так заболели, что я скривился и тихо заскулил. — Все в порядке? — услышал я с коридора. — Прекрасно, — простонал я. — Может… — он запнулся. — Помочь?       Я сразу впал в ступор. Перед глазами начали плясать картинки развратного происхождения. Я же говорил, что у меня воспаление мозга. Поняв, что пауза затянулась, я ответил: — Я должен это сделать сам. Дело принципа. — Хорошо, — ответил преподаватель. — Но если что — зовите. — Спасибо.       Вдох, выдох. Начну с джинсов. Одно движение, и я расстегнул их. Хорошо, дела идут медленно, но уверенно. Падаю на диван. Медленно поднимаю ногу, замираю и плавно опускаю на диван, тоже самое проделываю с другой ногой. Берусь за джинсы и кривлюсь. Резкое движение, и я стягиваю их до колен. Это уже прогресс. Ноги скидываю на пол, затем сажусь и резко встаю. Все тело заныло, и я заскулил опять.       Давай, Чимин. Я верю в тебя. Быстро вытягиваю одну ногу, а затем и другую. Ткань трет ушибленные места и это, честно говоря, совсем неприятно. Джинсы валяются на полу, а я беру в руки шорты. С ними легче было. Хоть они и на несколько размеров больше, зато, как сказал мистер Пак, не трут раны.       Решив, что лучше резче, чем медленно, я рывком снимаю с себя кофту. И опять порция боли. Да я просто мазохист. И опять он был прав. В его широкой футболке всё было хорошо и приятно. — Всё, — констатировал я. — Могу входить? — спросил Чанёль. — Да.       Мужчина вошел в комнату, а за ним шел песик. В руках у Доктора Зла были бинты, зелёнка, вата и пинцет. Я поежился от этого набора и сел обратно на диван. — Начнем с рук. — А может, не надо? — опять спросил я. — Надо. Еще как надо.       Он сел рядом со мной и взял мои руки в свои. Ладони были исцарапаны и в ранах остались кусочки асфальта. Чанёль взял пинцет и начал вытягивать соринки. Он аккуратно складывал их на стеклянный столик одна за другой. Когда удостоверился, что все чисто, отпустил мои руки и взял вату с баночкой зелёнки. Я со страхом посмотрел на эти инструменты для пыток. Еще с детства не любил зеленку. Вата залилась зеленым цветом, и он поднес ее к моим ранениям. Мистер Пак посмотрел мне в глаза. — Не бойтесь.       Я только сглотнул. Он медленно прикоснулся ваткой к моим ранам и начал дуть. А мне уже и не было больно. Чанёль так нежно обрабатывал мои раны, что я не чувствовал боли, только прилив благодарности. Рядом сидел Тобен и наблюдал за происходящим. Когда с руками было покончено, мистер Пак скомандовал: — Ложитесь.       Я покорно лег, согнув ноги в коленях. Это было, конечно, очень больно, но я, как истинный воин, держался. Доктор Зло проделал с коленями такую же операцию, как с руками. Я только смотрел на него и невольно улыбался в мыслях. Он был таким заботливым и совсем другим, чем в университете. Там он был истинным преподавателем, строгим и принципиальным. А как только он открывал двери дома — становился заботливым и веселым. — Вот и все, — улыбнулся мужчина, когда закончил перевязывать ранения. Он посмотрел на свой шедевр. — Вам идет зеленый цвет. — Спасибо, — я засмеялся вместе с преподавателем, а к нашему смеху добавился лай собаки. — Завтра утром вы уже сможете ходить.       Утром? Завтра? А сегодня? В голове выработалась цепочка: я — его дом — он — его кровать… — Я и так принес вам много неприятностей, — начал было я говорить, но он меня перебил. — Мистер Пак, вы остаетесь ночевать здесь. Вы не в том состоянии, чтобы пойти домой. Еще что-то с вами случится. — А отвезти меня на машине? — наглость — второе «я». — И кто за вами присмотрит тогда? — он поднял вверх указательный палец. — Правильно, никто.       Я хотел все отрицать и настаивать на своем возращении домой и не потому, что я не хочу быть с ним под одной крышей, а потому, что я не такой наглый человек. Моя же совесть съест меня!       Из другой комнаты донеслась почти слышная мелодия и Чанёль подорвался с места. — Подождите.       Он опять вышел из комнаты, а я почти перестал дышать, чтобы услышать кто ему звонит: — О, Бэкхён. Ох. Да. Тут такое дело. У меня пес заболел. Да-да. Не могу. Ну, никак. Да, мне очень жаль. Да. Хорошо. Спасибо. Удачи.       Мою позу можно было сравнить с позой таксы на охоте. Я так навострил свои уши, чтобы услышать весь разговор, что собака склонила голову на бок, она смотрела на меня с неким интересом. Понимаю-понимаю ее прекрасно.       Значит, звонил Бэкхён. И он не пришел на вечеринку. Конечно, то, что он меня сравнил с собакой неприятно, но это такое. Я быстро вернулся в лежачее положение, но не тут-то было. В моих джинсах начал вибрировать телефон. — Тобен, подай мне штаны, — я указал на одежду.       Собака гавкнула, встала и взяла в зубы мои джинсы, поднесла мне их. Я с благодарностью почесал его за ушком и достал телефон из кармана. Это было смс от Хосока: «Ты где?». Лучше тебе и не знать. Я даже не успел ничего ответить, как в комнату возвратился преподаватель. — Голодный? — спросил он. — Нет, спасибо, — но мой желудок загудел и начал ругаться со мной. — Голодный, — констатировал мужчина. — Тогда я что-нибудь приготовлю.       Святые подберёзовики! Я умер и оказался в раю. Что с ним? Может, воздух так на него влияет? Собака уткнулась носиком в мою руку и посмотрела на меня грустными глазами. Я только пожал плечами, но не тут-то было. Мобильный опять завибрировал и на экране высветилось: «папа».       Если сброшу или не отвечу, тогда он обзвонит каждого горожанина и каждый морг в городе. Если отвечу… То придется врать. А я не умею лгать. Дрожащими руками я нажал на: «ответить». — Алло. — Мне звонил Хосок. Он хотел узнать, не знаем ли мы, где ты сейчас находишься. Как это понимать?       Вот такой у меня прямой папа. Сразу правду в лоб. Я тяжело вздыхаю. — Я сейчас у… — я запнулся. — У друга дома. Со мной все хорошо. Я здоров. — Почему не отвечаешь на звонки Хоби? Что еще за друг?       Что-то мало вопросов… Папа не старается. Все время сто вопросов в секунду, а сегодня только два. И правда, странный день, или точнее вечер. — Звонков я не слышал. А друг из университета. — Слава Богу! Солнышко, наконец ты бросаешь Хосока. Я уже думал, что этот день никогда не настанет. — Что?       Хорошо. Это сон. Это просто сон. Что-то не так с этим миром. Я сошёл с ума. — Сынок. Ну, тебе не пара Хосок. Он хороший парень, но он раздражает твоего отца. А как зовут твоего нового друга? — Мам… Давай потом. Хорошо? — Да-да. Развлекайся. До скорого.       Я отключил мобильный. Еще несколько секунд я смотрел на дисплей, а затем покачал головой. Если это шутка, то плохая шутка. Теперь во мне проснулась жалость к своему, еще пока что, парню. Почему все так хотят, чтобы мы расстались?       Я еще так лежал и думал про этот мир и о том, есть ли на других планетах жизнь. Собака не отходила от меня ни на минуту. Я почувствовал приятный аромат, который проник в комнату, я поднялся на локтях и начал вдыхать этот запах. Это точно мясо! В комнату вошел Чанёль в руках он держал тарелку, на которой (а я же говорил!) лежал кусок мяса и чего-то еще, главное там была моя слабость… — Не кулинар, что было…       Но он не договорил, так как я выхватил из его рук тарелку и начал запихивать еду за щеки. Я послушал тихий смех мужчины, который сел в кресло и начал с любопытством смотреть на меня. Я поднял голову и заморгал. Казалось, что я за щеки запихнул два теннисных мячика. Хотел что-то сказать, но не удалось, так как даже не мог прожевать нормально еду. — Вижу, что в общежитии туго с едой, — констатировал мужчина. Он закинул ногу на ногу и продолжал следить, как я поедаю мясо.       Смотри-смотри, знай, какой я кровожадный. Пёс гавкнул и обиженно посмотрел на хозяина. — На кухне твоя еда.       Песик выбежал из комнаты, оставив нас наедине. Доев последний кусочек, я прикрыл глаза от удовольствия. — Спасибо, это было восхитительно. — Вот. Если идти по вашей логике, то я тоже неплохо готовлю, убираю и, от сегодняшнего дня, у меня отзывчивое сердце. — И у вас тоже нет парня? — я сделал сочувственное лицо и покачал головой.       Мы оба засмеялись. Я же не мог остановиться, мне еще никогда не было так хорошо. Даже моя невезучесть может сыграть мне на руку. Он улыбнулся и посмотрел на меня. Я же смутился и опустил взгляд на тарелку. — Чимин, — начал мистер Пак, он облизал губы. — Какая у вас завтра пара? — Вторая, — я пожал плечами. — Это хорошо, — он задумался.       Я поставил тарелку на журнальный столик и начал теребить край футболки. — Вам уже не так больно? — спросил преподаватель. Я качаю головой. — Это хорошо. — У вас красивый дом, — я слегка улыбаюсь. — Спасибо, — и он в ответ улыбается.       Опять молчание. Что же сказать? Почему я не могу читать его мысли? Я так хочу знать, о чем он думает. Прикусываю нижнюю губу. — О! — воскликнул я, он в надежде посмотрел на меня. — А я уже подготовился к паре во вторник, — сказал гордо. — Это весьма похвально, — слегка разочаровано ответил он.       Мы так еще просидели около получаса. Да, странные. Сидели в тишине, даже собака, когда вошла в комнату, посмотрела на нас и вышла. Часы пробили полночь, и я зевну. — Вы спать хотите? — заботливо спросил он. — Да, — устало тру глаза. — Идемте, я покажу вам вашу спальню.       Он подает мне руку, я опираюсь на нее и медленно поднимаюсь на ноги. Шаг за шагом мы дошли к лестнице. Мы начали наш подъем наверх, на это нам понадобилось около пятнадцати минут и огромное терпение моего преподавателя. Он завел меня в одну из комнат и начал что-то рассказывать, но я его почти не слушал. Как только он вышел из комнаты, при этом пожелав мне приятных снов, я упал на кровать и уснул.       Завтра трудный день…