Пирог с ароматом хвои

      В преддверии рождества супермаркет превратился в поле битвы. Тележки для покупок трансформировались в могучие бронированные танки, способные идти на таран. Женщины, вооруженные сумками, тележками, мужьями и детьми, прорывались к распродажным продуктам, дрались за последние пачки и скидывали полки на своих конкуренток. Они развивали спринтерскую скорость, чтобы занять лучшее место возле кассы, но неизменно попадали в гигантские пробки, тянувшиеся вдоль стеллажей. Им приходилось бдительно охранять свои богатства, чтобы менее порядочные и более хитрые соперники ничего не вытащили из тележки.       Чтобы справиться с атакой, в супермаркете была мобилизована вся доступная армия: работали все кассы, продавцы только и успевали расставлять товары и убирать неликвид с испорченной упаковкой, уборщики кое-как протискивались между тележками, чтобы протереть полы от натекших с обуви луж.       Всеобщий призыв выдернул Джейкоба с больничного, поэтому сейчас он тихонько прятался в малопопулярном отделе собачьего корма. Всех намного больше интересовали продукты, подарки и алкоголь, собачки оказались забыты. Джейкоб был только рад возможности передохнуть, потому что из отдела с подарочными упаковками чая он чудом ушел живым.       Джейкоб практически выздоровел, его мучило лишь одно последствие болезни — полная потеря обоняния. Хотя сейчас это был даже плюс. Он скосил глаза на бездомного, целыми днями ошивающегося в гигантском супермаркете, потому что на улице валил снег. Память подбрасывала Джейкобу воспоминание, как на самом деле пахнет от опустившегося старичка с пропитым лицом, но сейчас он мог наслаждаться отсутствием ароматов.       Покупатели просто обожали переставлять все с места на место, хотя пачки с кормом весили отнюдь не полкило. Джейкоб недоуменно посмотрел на верхнюю полку, куда попала гигантская семикилограммовая пачка с самой нижней. Помолившись, чтобы пачка не зашибла его, Джейкоб принялся стаскивать ее вниз. Когда весь тяжкий груз оказался у него на правом плече, Джейкоб услышал из-за спины громогласное мычание. Он обернулся и увидел парня, своего ровесника, отчаянно жестикулирующего ему.       — Хм… — протянул Джейкоб, пытаясь разобрать пантомиму. — Это ваше? — он повел плечом, на котором все еще громоздились семь килограмм собачьего счастья.       Парень отрицательно помотал головой, и Джейкоб с чистой совестью мягко уронил пачку на пол. Он на секунду прикрыл глаза, потягиваясь. Смена уже подходила к концу, он буквально считал минуты до окончания, поэтому не хотел себя загружать в последние — Джейкоб глянул на часы — восемь минут рабочего дня.       Когда он открыл глаза, странный парень никуда не пропал, а наоборот подошел ближе, едва не убившись о собственную корзину с покупками. Джейкобу стало неуютно под пристальным восторженным взглядом незнакомца, и он на всякий случай обернулся назад, надеясь увидеть кого-то, кому адресовано необычное поведение.       Парень похлопал себя по карманам, вытащил телефон и попытался его включить, но красный индикатор однозначно говорил «хозяин, мне тоже требуется отдых». Цокнув, парень убрал его назад в карман и вдруг указал на Джейкоба пальцем. Тот вопросительно вскинул брови.       — Я?       Парень кивнул и указал на себя.       — Ты?       Еще один кивок. А затем парень указал на одну из бесчисленных елочек, украшавших полки в честь рождества.       — Елка? — недоуменно спросил Джейкоб.       Не похоже, что этот парень хорошо играл в «крокодила». Да и Джейкоб совершенно не умел разгадывать пантомимы, обычно его надолго не хватало. А тут еще совсем перед носом маячил долгожданный отдых.       Но парень не отступал. Он вновь показал на Джейкоба, а затем на елку. При этом он совершенно по-дурацки улыбался, что окончательно сбило Джейкоба с толку. Наконец парень вздохнул и указал на телефон Джейкоба в кармане, показав, уже более удачно, как набирает текст.       Джейкоб, конечно же, не хотел давать свой телефон, на рабочем столе которого красовался герб Винтерфелла, в руки незнакомца, но ему стало по-настоящему интересно, что же происходит. Несмотря на всю странность поведения, незнакомый парень вовсе не вызывал в нем раздражения или недовольства. Со вздохом разблокировав телефон, Джейкоб открыл блокнот и передал их единственное средство связи в руки незнакомца. Тот мгновенно что-то напечатал и вернул назад владельцу.       — Ты пахнешь хвоей, — прочитал Джейкоб и поднял глаза на парня.       Ну еще бы. Их менеджер совершенно поехал на теме рождества и раскидал по всему супермаркету хвойные ароматизаторы, после чего еще прошелся и аэрозолями. Якобы чудесные ароматы зимы и праздника мотивируют покупателей брать еще больше. Хотя, казалось бы, куда уж больше. Джейкоб слышал, как возмущались его коллеги, а сам он со своей потерей обоняния оставался в блаженном неведенье.       — У нас тут так везде пахнет, — он приветливо улыбнулся запутавшемуся парню, но тот отрицательно мотнул головой и указал на телефон, явно показывая, что надо прочесть еще раз.       Джейкоб покачал головой, но послушно выполнил просьбу.       — Ты пахнешь хвоей.       Тут в его голове начало шевелиться странное чувство осознания, которое пока что ускользало. Он повторил медленнее.       — Ты. Пахнешь. Хвоей.       Осознание подошло совсем близко, еще ближе. А потом ослепило Джейкоба.       — Я пахну хвоей! — воскликнул он.       Парень с улыбкой закивал в ответ, а потом потянулся к телефону, чтобы еще что-то написать. В этот момент их руки соприкоснулись, и Джейкоб до конца осознал, что именно сейчас произошло.       Он узнал свой настоящий аромат, а значит, он встретил свою родственную душу. Человека, созданного для него самой судьбой, того единственного, с кем он обязательно будет счастлив, того самого, о котором тихонько мечтал, когда разговоры заходили об истинных парах. Джейкоб вцепился в руку этого самого особенного в мире человека и ясными глазами посмотрел на него.       — Я пахну хвоей, — шепотом повторил он, а прекрасный незнакомец кивнул в ответ, не переставая улыбаться.       У него на зубах были белые пластинки брекетов, которые Джейкоб тут же нашел невероятно милыми. У его родственной души были темные кудрявые волосы и слегка удлиненный кончик носа, о который Джейкобу захотелось потереться. Он бегло осмотрел всего парня и понял, что ему по душе каждая его черточка, которую он смог рассмотреть под зимней курткой. Хотя сейчас уже было ясно: какой бы ни оказалась внешность его родственной души, он бы все равно нашел ее идеальной. Глаза, губы, нос, волосы — абсолютно все. Даже… Джейкоб задумался.       — Твой голос… ты немой? — бестактно спросил он. — Хотя подожди! Намного важнее другое. Как пахнешь ты?!       Джейкоб склонился ближе к нему, заметив небольшую разницу в росте не в его пользу, и старательно принюхался, однако чуда не произошло: он все еще ничего не чувствовал. Застонав от досады, Джейкоб рассказал о последствиях своей болезни, из-за чего его облаченная в человеческий облик судьба начала смеяться. Взяв телефон, он напечатал еще несколько слов.       — Отсутствие голоса — временное последствие болезни. Серьезно?       Вот так они и встретились: один временно немой, а второй временно… Джейкоб решил, что термин безносый вполне подойдет. Что ж, судьба во всей своей красе — ловкая, ироничная и совершенно волшебная.       Смена Джейкоба закончилась, и он поспешил переодеться и выйти на парковку, где его ждал Тим. Они тут же взялись за руки и пошли в ближайшую аптеку, где собирались найти панацею. Что угодно, лишь бы вернуло Джейкобу обоняние, пусть и на пять минут.       На самом деле, аромат Тима совершенно не имел значения, потому что Джейкоб знал, что он ему понравится, и что они все равно будут вместе. Это даже не обсуждалось. Пока они шли рядом бок о бок, его сердце приятно замирало на каждом шаге, а на открытом лице Тима он читал то же самое выражение лица. Они были на одной волне, они плыли по течению, они плыли в одном направлении.       Джейкоб задавал вопросы, а Тим писал ему краткие ответы. Они умудрялись понимать друг друга практически без слов, по паре коротких фраз. Джейкоб не знал, какие вопросы положено задавать, когда встречаешь свою судьбу, поэтому сыпал всем подряд и многое рассказывал о себе. Тут же выдал информацию о детской аллергии на шоколад, о предпочтениях в спорте, о прошлогодней поездке в Вермонт, и даже признался, что верил в Санта-Клауса до девяти лет. Сам он узнал, что Тим три месяца назад переехал в их город с другого полушария, что только упрочило веру Джейкоба в чудо. Рождественское чудо.       Из аптеки Джейкоб вышел с бумажным пакетом, в котором прятался заветный пузырек. Им бы пойти куда-нибудь в уединенное место, но Тима разбирало любопытство, поэтому он отвел Джейкоба к ближайшей переливающейся лампочками елке и нетерпеливо показывал на пакет.       — Хорошо, хорошо, — рассмеялся Джейкоб.       Закапав нос, Джейкоб тут же несколько раз глубоко втянул воздух, но ничего не почувствовал.       — Дай мне хоть пять минут! — он натянул Тиму шапку на глаза и держал, пока тот не перестал брыкаться.       Запахи стали возвращаться постепенно. Сначала Джейкоб почувствовал легкое раздражение в носу, потом подавил желание хорошенько потереть его, а затем в его мир запахов тихонько просочился один особенный аромат. Джейкоб делал медленные вдохи, наполняя легкие воздухом и ароматом Тима. Он прижался к нему совсем близко, затем расстегнул молнию на куртке и отодвинул теплый шарф, чтобы прижаться кончиком носа к шее.       Тим в это время замер и наоборот перестал дышать. Лишь его пульс на шее трепетал, выдавая волнение.       — Тыквенный пирог, — тихо сказал Джейкоб, наслаждаясь не только ароматом Тима, но и его теплом. На улице как раз пошел снег, и теперь на их плечах и шапках оседали большие белые хлопья. — Видимо, наш второй шанс встретиться был только на Хэллоуин. Ты бы какой костюм надел?       Тим, чьи глаза светились счастьем, поднял руку, соединил мизинец и большой палец, вытянув три других пальца.       — Росомаха, — безошибочно определил Джейкоб.       Тим вопросительно кивнул в его сторону.       — Видимо, Джин Грей.       Ну а что, рыжие волосы у него уже есть!              Целый день перед рождеством они провели вместе, при этом умудрившись тихонько купить подарки, чтобы второй не заметил. Джейкоб получил новый шарфик, чтобы больше не болел, а Тим получил… новый шарфик, чтобы больше не болел. Они долго смеялись над невероятным совпадением, а потом немного обменялись микробами, чтобы в итоге укрепить иммунитет.       В кафе Джейкоб влил в Тима запредельное количество теплого имбирного чая, что под конец в глухом хрипе смог расслышать свое имя. По этим малопонятным звукам он безошибочно установил, что у Тима прекрасный голос, который он скоро будет слушать часами. А уж какие рождественские гимны тот будет ему исполнять!       Оба не хотели расставаться ни на секунду, но близилось рождество, и каждому нужно было вернуться к семье. Вот следующее рождество они точно будут встречать вместе. И все последующие за ним.       Дом Джейкоба был украшен лучше всех в районе, что было особой гордостью его отца. Еще бы, ведь он рисковал жизнью, размещая гирлянды в самых труднодоступных местах согласно плану, которые до этого долго и тщательно разрабатывал. Джейкоб тоже самую малость помогал. Держал лестницу.       Если бы Джейкоб пропустил рождественский ужин ради Тима, мама бы его простила, она бы уж точно поняла романтический порыв двух влюбленных сердец, но только не отец. Он взял с сына клятву, что тот не оставит его одного в самый лучший день в году. Конечно, отец не был бы один, но ему остро требовалась мужская компания.       — Привет, Джейкоб.       — Привет, Джейкоб!       — Привет, Джейкоб!!!       Три одинаково звонких голоса поприветствовали его, а затем три их маленьких владелицы в одинаковых розовых, похожих на облака платьях окружили его. Наметанный глаз смог быстро различить Мэри, Меган и Мелиссу, чтобы их персонально поприветствовать. Они расплылись в одинаковых улыбках и вернулись домой.       Когда родители заговорили с Джейкобом о том, что хотят расширить их семью, он был только рад, но каким-то образом плюс один превратилось в плюс три. И его папу можно было понять, почему он очень хочет видеть на рождественском ужине кого-то, предпочитающего не розовые оттенки в одежде.       Рождественская суета захватила все семейство, но Джейкоб все равно успевал написывать Тиму сообщения, за что получил втык от матери, отца и каждой из сестер. Даже несмотря на запрет, его телефон тихонько лежал на столе и то и дело вспыхивал ответными сообщениями. Джейкобу казалось, что он все равно празднует рождество с Тимом.       Они сегодня засиделись долго, поэтому девочки уснули прямо на диване, улизнув таким образом от помощи в уборке со стола. Джейкоб помог отнести сестер наверх, а потом и сам прошмыгнул в свою комнату, чтобы надолго повиснуть в телефоне.       Утром его разбудил радостный визг, помноженный на три. Потянувшись, Джейкоб прямо в пижаме спустился вниз, где под елкой творилось форменное безобразие. Подарочная бумага и ленты разрывались с нечеловеческим рвением, чтобы скорее добраться до заветных коробок. Девочки отложили карточки со своими именами и теперь выуживали из подарков кукол, детские наборы косметики и прочие бесценные для любой девочки вещи.       Началась сестринская возня, в которую Джейкоб не вникал; сестры ссорились и мирились так быстро, что он не успевал следить за словесным пинг-понгом. Он пошел на кухню и налил себе чаю в кружку с оленями, а когда вернулся назад в гостиную, то заметил, что под елкой все еще сиротливо стоит одна коробка, на этот раз с его именем.       — Мам, пап, это так мило! — крикнул он вверх, привстав на первую ступеньку.       Отец как раз спускался вниз, от души зевая. Увидел Джейкоба с коробкой и покачал головой. Та оказалась очень легкой.       — Это не мы, наверное, девочки.       Джейкоб посмотрел на аккуратный почерк, которым было написано имя, и засомневался. Пока что лучше всех писала Меган, у нее хотя бы можно было узнать две корявые буквы из трех.       Сгорая от любопытства, Джейкоб распаковал коробку и с удивлением обнаружил, что она пустая, лишь на самом дне лежал сложенные вдвое листок. Джейкоб развернул его и прочел.       «Ты свой подарок уже получил».