Fandango

Почему-то все считают, что можно недооценивать его. В смысле, нет, нихрена, он не собирается сидеть в тени Фредди, особенно в тени Фредди! И какого это, интересно, чёрта он, якобы, не сможет?! — Я хочу вот эту песню на би-сайд, — его синие глаза почти чёрные и мечут такие искры, что, кажется, от любого шороха, противоречащего его идее, целый квартал взлетит в воздух. Он не вмазан, он даже не пьян. Он просто невероятно, чертовски, до зуда в дёснах зол. Брайан и Джон склоняются над листом с песней, небрежно брошенным на стол. Фредди думает, что Роджер невероятный. Фредди готов поклясться, что буквально каждой клеточкой чувствует мощь распирающего Роджера огромного и чертовски сильного «Я», которому, на самом-то деле, есть что показать. Фредди выходит на улицу и закуривает. Он даже не смотрит на песню. Какой в этом смысл, если она в любом случае попадёт на би-сайд? Даже если для этого Роджеру придётся… — Какого хрена здесь творится?! — Фредди медленно перешагивает порог комнаты, которую покинул всего каких-то десять минут назад. Ладно, окей, даже если Роджеру придётся посидеть в шкафу денёк-другой. Фредди не удивлён. Фредди знает Роджера достаточно давно, чтобы перестать воспринимать все его выходки как конец света. Родж раздражён, раздосадован реакцией ребят и обижен. Только Фредди не собирается извиняться, он не виноват абсолютно ни в чём. Он только ухмыляется и поводит плечами. — Ребята, я не против, — он прищуривает хитрые глаза и смотрит внимательно сначала на Дики, затем на Брайана. — Прости, что? — вскидывается Мэй, а Джон только роняет голову на скрещенные на столе руки со смешком человека, который до чёртиков задолбался кому-то что-то доказывать. — Я сказал, что я не против, — спокойно повторяет Фредди, — поместить эту песню на би-сайд. — Ты её даже не видел, Фред! — Джон резко поднимается и протягивает ему листок. — Это. Полная. Херня. Брайан только поднимает глаза к потолку, по-видимому, молясь всем известным богам за тех идиотов, с которыми его связала судьба. Фредди берёт в руки текст и, прочитав буквально пару строк, разражается громким и заразительным смехом. Брай и Джо перекидываются озадаченными взглядами. — Парни, вы абсолютные тупицы и невероятные зануды! — всё ещё посмеиваясь говорит Фред. — А эта песня будет на би-сайде. Потому что Родж хочет её там. И она — то, что нам нужно. — Какого хрена, Фред? — Джон совершенно дезориентирован, собственно, как и Брайан. — Это ведь просто несерьёзно. Мы не можем этого допустить. В первую очередь, ты не можешь. «Рапсодия» — серьёзное произведение, мы просто не можем выпустить эту ересь вместе с ней! Брайан задумчиво поглядывает на ребят, пытаясь уловить то, что имел в виду Фредди. Это совсем не глупо, и дело даже не в метафорах Роджера и не в серьёзности текста «Рапсодии». Есть что-то ещё… — Джон, он прав. Джон замолкает и смотрит на друга с непониманием. Ещё секунду назад они были заодно. Эта ситуация начинает выводить его из себя. В комнате висит напряжённое молчание. — Так, может, ты и мне объяснишь? — наконец не выдерживает Джон. — Я думаю, — говорит Брайан, не разрывая зрительного контакта с Фредди, — Я думаю, в своей песне Фредди затронул кое-что личное. Поэтому, мне кажется, ему хочется сделать отвлекающий манёвр. Идиотская песня Роджа подходит просто идеально. Фредди чуть морщится и опускает глаза в пол: — Не то, чтобы ты на сто процентов прав, нет, честно говоря, ты вообще не прав, но в твоей теории тоже что-то есть, — он снова поднимает свой бесовской взгляд, чтобы хитро оглядеть ребят. — Что ж, пойду приму королевскую ванну, а вы успокойте эту истеричную принцессу. Парни стоят в тишине ещё несколько мгновений после его ухода, а потом переводят взгляд друг на друга: — Ну уж нет, я к этой фурии не сунусь, — поднимает ладони Дики. — К тому же, мне ещё нужно удалить кое-что насчёт финансовых вопросов, так что… Брайан провожает друга взглядом, устало вздыхает и направляется в соседнюю комнату, где стоит этот жуткий, наверняка, совсем неудобный шкаф. — Проваливай, — доносится из шкафа глухое бурчание, как только Брайан переступает порог комнаты, — мне кажется, вы недостаточно долго веселились над всей ситуацией. — Родж, я, вообще-то пришёл извиниться. Шкаф молчит, и Брайан расценивает это как хороший знак. — Мы поговорили с Фредди, и он… — Так хохотал, что чуть не обвалилась крыша? Ну, что ж, это я слышал! — внутри что-то бахает, и Брай просто надеется, что Роджер не проломит кулаками проход в Нарнию. — Вообще-то, он абсолютно полностью тебя поддерживает. Роджер думает, что из шкафа внезапно пропал весь воздух. Он вскидывает брови и нагло усмехается, пытается не потерять лицо перед этой чересчур густой темнотой. Слишком трудно поверить, что те слова, что прозвучали снаружи, а теперь всё ещё звенят в голове, не чья-то глупая шутка. Только Брайан никогда не переходит границ. — Я решил, что он твоей песней просто хочет скрыть кое-что личное в своей, но он явно увидел в твоих действиях что-то другое. И, честно говоря, мне теперь очень любопытно. Внезапное молчание настораживает, и Брайан уже начинает хмурится в беспокойстве, но напрасно. — Я самый херовый друг, Брай, — вдруг говорит Роджер очень тихо, почти неслышно. И никто во всём свете не должен видеть этих стоящих в его глазах слёз. — Что, прости? — Я просто, — Родж буквально борется с самим собой за каждое слово, — ох, да ведь я просто хотел его разозлить и… Я просто хотел его затмить, ясно? Он не может быть вечно на первом месте, я думал. И я хотел, чтобы там был я. Я хотел, чтобы он знал, каково это, жить в чьей-то тени. В моей тени. Но, Брай, он чёртов святой, понимаешь? Он ведь наверняка догадался, и он мог бы отметелить меня и вышвырнуть из группы на раз. Вероятнее всего, так бы сделал любой другой, но не он. Брайан боковым зрением замечает какое-то движение и поворачивает голову. В дверном проёме, облокотившись на косяк и с перекинутым через плечо полотенцем стоит Фредди. Он слушает внимательно, задумчиво улыбается и знаками просит Брая сохранять молчание. А Родж всё говорит: — Мне безумно стыдно, правда, только я не могу ничего с собой поделать. Я хочу быть не где-то там, позади всех, каким-то барабанщиком, я хочу быть «тем самым барабанщиком Queen», чёрт возьми! Фредди — легенда, я знаю, он рождён, чтобы ею быть. Но, в то же время, это заставляет меня чувствовать свою ничтожность. И я… Я завидую, Брай, и ненавижу себя за это. Брайан смотрит на Фредди, хочет ли тот что-то сказать, но он только кивает, позволяя Брайану самому успокаивать друга. — Роджер, хочешь знать, что я думаю? — он устало вздыхает. — Я думаю, что Фредди по-настоящему ценит каждого из нас, и это видно. Это видно по тому, как он смотрит на нас, когда мы поглощены своими делами, думая, что никто не замечает, — Брайан кидает на Фредди лучащийся теплом взгляд, — это видно по тому, что он по-настоящему заботится о нас, ты просто вспомни все те мелочи, что он творит. И ещё это видно по тому, Роджер, что прямо сейчас он стоит в этой комнате и улыбается твоим словам. Дверца шкафа порывисто распахивается, почти ударяя Брайана по лицу. Роджер вываливается оттуда расстроенный, растерянный, сердито и нервно смотрящий на Фредди, чья улыбка настолько широка и тепла, что сияет, кажется на всю комнату. И Брайан улыбается тоже. И он не спеша обвивает Роджа руками поперёк груди, не давая впасть в новую истерику. — Вы оба просто невероятные, знаете? — говорит Фредди. — Особенно ты, Родж. Ты потрясающий, — и он скрывается в темноте коридора, махнув на прощание рукой. «Особенно Родж, — думает Брайан. — Родж потрясающий!» И, честно говоря, Брайан готов без остатка пожертвовать своей долей невероятности, лишь бы Роджер не чувствовал себя бесполезным. Лишь бы он не думал, что он чего-то не достоин. А Роджер всё цепляется за его руки, но, на самом деле, хочет обнять весь мир: — Спасибо.