Старый чёрный «шевроле»

      Раф грузно уселся на пассажирское сидение и положил на переднюю панель пачку сигарет, про себя отметив, что надо бы не забыть купить новую.       – А Лео и Донни?.. – без энтузиазма спросил Майк, скорее для галочки, нежели от большого желания, чтобы братья присоединились к ним.       – Не поедут, им неохота, – пожал плечами старший. – Или просто боятся, как ты водишь.       – Эй! Я отлично вожу! – Майк повернул ключ зажигания. Пристёгиваться он даже и не думал.       – Я знаю, – без тени иронии согласился хулиган. – А они – пусечки, смирись с этим, – он ткнул кнопку на магнитоле, и из динамиков ударили сочные басы, подчёркивая неожиданно накатившую вечернюю меланхолию.       Старый чёрный «шевроле» с плотно тонированными стёклами вырвался из потайного гаража под мостом, поднимая в воздух пыль и мусор, и помчался по ночным улицам Нью-Йорка. Свет фонарей золотом отливал на чёрном полированном боку, а в хроме бамперов мерцали бесчисленные яркие вывески.       Однажды Микеланджело, при помощи фургона Донни, притащил домой старую рухлядь, надеясь на помощь гениального брата в починке. Донателло долго ругался, что его фургон был взят без спроса, и что Майк убьётся, если у него будет своя тачка. Но после долгих уговоров всё же сдался и помог брату превратить кусок металлолома в прекрасное авто, пусть и старой модели.       Автомобиль дёрнулся на соседнюю полосу, избегая столкновения с резко затормозившим «понтиаком», и Рафаэль решил всё же пристегнуться. На всякий случай. Он взглянул на Майки – брат, казалось, даже не моргнул при этом манёвре, он расслабленно крутил руль одной лишь ладонью, переплывая с полосы на полосу, легко и изящно обходя одну плетущуюся тачку за другой, включая поворотники, в лучшем случае, через раз и оставляя позади гневные гудки машин. Перекрёстки пролетали один за другим, нередко уже на умирающий жёлтый, громыхая колёсами по сливным решёткам. Только стоило пустому участку дороги появляться на горизонте, как мутант вдавливал педаль газа в пол, а когда вдалеке виднелся красный сигнал, означающий неминуемую остановку, Майк тут же сворачивал, не желая останавливаться ни на секунду.       Рафаэль любил кататься с младшим братом – удивительно, но тот наловчился водить чуть ли не лучше его самого. И хотя хулиган предпочитал свой роскошный красный байк, с Микеланджело он катался, когда хотел просто отдохнуть и немного развеяться. Плотный трафик Нью-Йорка и частые светофоры очень мешали вольной просторной езде, но Майку неким шестым чувством удавалось выбирать наиболее пустые дороги, казалось, город сам открывался ему.       Ночь, скорость и громкая музыка насквозь пропитывали Рафа, проникая в организм и заставляя того расслабленно растечься в кресле, выгоняя мысли из головы, оставляя лишь чистое умиротворение. Он жадно ловил всем своим телом каждый манёвр автомобиля, ощущал каждый рывок и торможение. Этим вечером непонятная меланхолия одолела обоих братьев, и выехать покататься было лучшим решением. Не бегать по крышам, скрываясь в тенях, не рыскать в тёмных коллекторах, глядя на снующих людей через решётку водостока, а прокатиться, здесь, по земле, наравне со всеми. Возможно, даже хорошо, что Лео и Дон остались в логове, в такие редкие моменты с Майком можно было просто помолчать, насладиться компанией друг друга без идиотских шуток и подколок, подумать о чём-то своём, разложить по полочкам мысли, коих у нью-йоркского мутанта было слишком много.       Несколько минут они нон-стоп летали по городу, но всё же красный сигнал светофора подловил их, и чёрный «шевроле» замер на перекрёстке.       – Заскочим в магазин, возьмём по пиву? – предложил Рафаэль.       – Я за рулём, – отозвался Майк.       – Да ладно, от одного пива ничего не будет!       – Ты знаешь, что нельзя.       – Никто не узнает!       – Не, я пас, – а спустя паузу добавил, ухмыльнувшись: – Я прошёл проверку?       – На все сто, братишка, – удовлетворённо заключил старший. – Но в Макдак за бургером мы заедем!       – С удовольствием.       И «шеви» тут же заскулил покрышками по асфальту, срываясь с места, стоило только загореться зелёному.       Через некоторое время они уже сидели на парапете набережной Гудзона, прижавшись плечами. С аппетитом жевали бургеры, лениво пинались босыми ногами и любовались ночной рекой, что мерцала золотыми всполохами фонарей и окон небоскрёбов. И веселились, вспоминая вытянувшееся лицо парнишки-кассира, когда тот увидал руки Майка из-под рукавов огромной толстовки. Ночь была тёплой и очень спокойной, лёгкий ветерок выдувал невесёлые мысли из головы, а громкая динамичная музыка, игравшая в машине за их спинами, постепенно поднимала настроение.       Вскоре они уже снова были в пути, мчались на окраину Манхэттена, туда, где меньше движение машин. Вальяжно развалившийся в кресле, Рафаэль, поставив правую ногу на сидение, глядел на сияющий центр Нью-Йорка, до отказа забитый небоскрёбами. Он любил вид непрестанно бурлящего жизнью огромного города. Этот гигант из стекла и бетона высокой дозой содержался в его крови, носился по венам вместе с эритроцитами, заставляя саеносца в том же темпе нестись по жизни: быстрый мотоцикл, много опасных драк, частое патрулирование города в одиночку, потому что ему «скучно просто так сидеть дома», и полное отсутствие заботы о собственном здоровье. Братья его не осуждали (кроме случаев, когда он возвращался домой весь избитый, но безумно довольный) – будучи одной мутантской крови, они понимали каково это иметь шило под хвостом, просто у Рафаэля это шило было острее, чем у остальных. Он приоткрыл окно и с наслаждением закурил, чуть откинув спинку. Ещё одно следствие «шила» – начав курить, потому что так он самому себе казался круче, он уже не смог остановиться, да и не особо пытался.       Сигаретный дым приятно царапал горло, музыка вынуждала отбивать ритм пальцами по коленке, скорость вызывала детский восторг, а расслабленный и уверенный вид младшего брата за рулём – гордость. Майк лучше остальных понимал Рафа, и в любви к городу, и в стремлении нестись по жизни, потому такие поездки вдвоём всегда были особенными. Немногословными, но шумными из-за музыки, умиротворёнными, но дерзкими из-за быстрой езды. И единение с любимым братом, возможность раствориться в ночном воздухе и слепящих фонарях, забыть, что ты – лишь мутант из канализации.       Очередной светофор красным сигналом поймал лихача, вынуждая остановиться. Люди торопливо перебегали дорогу в кроссовках, вальяжно катили перед собой коляски с мелкими внутри и надменно вышагивали на высоких каблуках.       – Вон та рыженькая ничего, – заметил Майки.       – Не, вон та в белой куртке лучше.       – У рыжей грудь больше.       – Грудь должна быть такого размера, чтобы идеально помещалась в ладони, – тоном знатока подметил Раф.       – Тебе-то откуда знать?       – Оттуда же, откуда ты знаешь, что у женщин вообще есть грудь.       – Один-один.       Тут перед самым автомобилем проплыла роскошная брюнетка в чёрном вечернем платье, проведя тонким длинным пальчиком по пыльному капоту и игриво улыбаясь в тёмное стекло «шевроле». У парней тут же перехватило дыхание и, казалось, какая-то важная деталь двигателя в этот момент расплавилась от прикосновения. Они долго провожали её изумлёнными взглядами, пока разгневанный сигнал позади не напомнил засмотревшимся мутантам, что они стоят на перекрёстке и уже давно горит зелёный.       – Вау… – Раф заёрзал на сидении.       – Точно…       – Давай вернёмся и возьмём её телефончик!       – Без проблем, если ты хочешь довести бедную девушку до инфаркта своей рожей, – усмехнулся Майк.       – Пф, можно подумать, ты – Брэд Питт. Ладно, зарули в какой-нибудь тихий магазинчик, пиво у нас и правда кончилось.       «Шеви» остановился перед круглосуточным супермаркетом. Раф протянул брату сжатый кулак, тот выставил свой в ответ. Встряхнув руками три раза, они выбрали камень и ножницы, в результате чего Раф, недовольно фыркнув, принялся натягивать на себя старые огромных размеров штаны, толстовку и кроссовки, что было непросто сделать крупному мутанту внутри легковушки.       Он вошёл в магазин и быстрым шагом, чтобы не слишком долго привлекать к себе внимание, направился в отдел алкоголя. Схватив две упаковки с любимым баночным пивом, он прошёл к кассе. Неожиданно дверь распахнулась, и в магазин влетел парень в маске и с пистолетом.       – Гони бабло! Быстро! – заорал грабитель, переводя пистолет с кассира на Рафа и обратно.       Но он допустил ошибку – подошёл слишком близко.       – Да блядский рот! – не выдержал Раф. Он сделал быстрый шаг к парню, резко развернулся и снёс того панцирем. – Дадите вы хоть раз спокойно погулять, уроды?!       Парень от удара о стену отключился, но на всякий случай Раф отопнул пистолет в сторону.       – Ещё «Винстон» синий, пожалуйста, – сказал он перепуганному кассиру, кладя деньги в подставку.       Раф вышел из магазина – зелёная рука с сигаретой выглядывала из водительского окна. Хмуро размышляя о том, что дурной пример заразителен, он бросил покупки на заднее сидение и сел на место.       – Я запретил тебе курить, – он попытался сказать это как можно строже. Взял пачку сигарет с передней панели и заглянул в неё. – Тем более – последнюю.       – Мне давно не пятнадцать, – флегматично заметил Майк, затянувшись, – иногда можно.       – Тебе – нет, – и с этими словами Раф забрал у брата сигарету и продолжил курить её сам.       – Зануда.       – Видал придурка? – Раф кивнул на грабителя-неудачника, которого кассир за стеклянными дверями супермаркета уже связывал пластиковыми стяжками.       – Видел, как он заходил, – усмехнулся младший, – было интересно посмотреть, как он обломится.       – Погнали, щас копы приедут.       Окурок отлетел в сторону, чёрный «шевроле» заскрипел покрышками и вновь помчался в ночь…