Август

Знакомая школа, но чуть более обшарпанные стены. Кира стоит на лестничной клетке первого этажа, единственная лестница ведёт вверх, но она почему-то необычно высокая, словно, ведёт не на следующий этаж, а сразу на крышу или ещё выше. Хотя куда выше? Девушка всё-таки сделала шаг на первую ступеньку, на вторую, после перешла на бег, на который давало силы любопытство. Длинная лестница была преодолена за секунд двадцать и вот перед глазами Киры красовалась надпись «10».  — Странно, — в слух подумала она. — В школе только три этажа. Страха не было, а любопытство толкало вперёд, подстрекая узнать, что же на этом секретном десятом этаже. Коридор был разрушен. Ни где не было ни дверей, ни окон — просто пустые проёмы, через которые виднелось голубое небо. Кругом лежала пыль и строительный мусор, но он не выглядел свежим, скорее его оставили здесь пару лет назад. Большая паутина в углу это подтверждала. Кира шла по коридору заглядывая в пустые комнаты. Они ничему друг от друга не отличались. Вот на пути попалась старая парта. На ней виделось что-то, нацарапанное ручкой. Нет, это был не рисунок полового органа, который очень любят изображать школьники, видимо от желания когда-нибудь отрастить такой же. На куске дерева была единственная надпись, простирающаяся на всю столешницу: «Ты меня не забыла?» В остальном парта была новой, никаких потёртостей, вмятин или других надписей. Девушка лишь скептически глянула на чьи-то художества. Она не приняла надпись на свой счёт и отправилась дальше. Этот заброшенный этаж ей наскучил. Вот следующий поворот к лестнице. Она и в этот раз была одна и уходила куда-то глубоко в темноту. Ступеньки на сей раз отличались, кое-где их усеивали трещины, где-то куски бетона просто отвалились, но это опять же почему-то не вызывало страха, а только усиливало любопытство. Ступеньки трещали и обламывались под ногами, так что преодолеть их было не так уж легко, но Кира не сдавалась. Шаг вниз, ещё один и ещё. Вот покажется следующая лестничная площадка, но… девушка не рассчитала, наступила на шаткий участок ступеньки и… Немного болел левый бок, колено и голова, но, вроде, жива. Кира открыла глаза. Она лежала, глядя в усеянный трещинами потолок, на котором висела одинокая неработающая старая лампочка. Слабый свет исходил откуда-то сбоку. Девушка повернула голову: там был ещё один дверной проём, над которым красовалась цифра «5». Дальше находился какой-то коридор, неярко освещённый жёлтым электрическим светом. На стене очень интереснее обои: узор напоминал вязанное шерстяное полотно с крупными петельками. В основном зелёные нити, кое-где они переплетались с синими, а где-то — с очень тонкими золотыми ниточками. Рисунок был такой чёткий, что, казалось, кто-то аккуратно наклеил на стену тканое прабабушкино покрывало. Боль быстро утихла. Девушка встала и пошла в коридор этого необычного. Вся стена выглядела так, да и на ощупь чувствовалась, как пыльная ткань, до которой невозможно дотронуться, чтобы в последствии не чихнуть. Освещение давали только засаленные лампочки на потолке, из чего можно было понять, что об этом месте никто не беспокоится, но несмотря на это в коридоре не было темных участков, горели абсолютно все лампочки, пусть и не так ярко, как им полагается. На всём этаже оказалась только одна комнатка, на которой красовался номер 154. Дверь, когда-то покрашенная белой краской, которая уже отслаивалась, оказалась открытой. Несмазанные петли зловеще заскрипели, словно предвещая беду. Комнатка оказалась очень маленькой, примерно два на два метра. Стены ничем не отличались от коридорных, разве что выглядели чуть ярче, да и лампочка здесь светила ярко и было какое-то подобие люстры, хотя состояло оно в основном из битых стекляшек, кое-где скреплённых медной проволокой. Половину комнаты занимала деревянная двухъярусная кровать, на столько старая, что доска с верхнего яруса отвалилась и одним концом лежала на нижнем, будто зачеркивая стену за кроватью. Несмотря на это, на своём месте сохранилось когда-то белое, а сейчас желтовато-серое, поеденное молью и просто рваное постельное бельё. Половину одной стены занимало окно, но за ним ничего не было видно, сплошная непроглядная тьма, словно стояла пасмурная ночь, в которую почему-то не включили фонари. Штор или тюлей не наблюдалось. Какой-то засохший стебель на подоконнике, судя по прозрачному горшку и палочке, к которой маленькой прищепкой было прикреплено мёртвое растение, когда-то оно было орхидеей. По углам висела паутина, но её хозяев нигде не наблюдалась, прочем, как и грызунов с насекомыми. Как будто все они сбежали отсюда… Эта комната казалась Кире знакомой, но она не могла понять чем. У неё было такое ощущение, что когда-то давно она жила в таком месте. У окна девушка заметила тумбочку с оторванной дверцей. Острые куски железа торчали из петель, словно какой-то амбал просто разорвал нечастную мебель. Внутри хранилась только пыль. А вот наверху лежала тетрадка с фотографией леса, в которой Кира узнала свой дневник. 14 мая Что-то немного тревожно. Не могу объяснить причину, но мне страшно ложиться спать. На этом она закончила вчером, но в этом дневнике её рукой были описаны и следующие дни. Последняя запись была датирована 19 мая. Кира хотела прочитать, но не успела. Что-то невидимое вырвало у неё из рук дневник, захлопнула его и развернула к окну. Там уже тьма сменилась молочно-белым туманом. Та же сила распахнула окно и… вытолкнула Киру наружу. Она полетела вниз через эту белую пелену толи тумана, толи облаков, а там… пробуждение. Кира вскочила за семь минут до будильника. Спустя секунд десять она пришла в себя. Сон был не таким уж страшным, а скорее даже интересным, так что, пока будильник не прозвенел, девушка решила его записать, наклонилась, чтобы взять его из-под дивана, но там ничего не было. Тетрадка пропала…  — Слушай мам, — заявила Кира за завтраком, — Ты мой дневник, когда я спала, не забирала?  — Зачем он мне? — отвечала женщина вопросом на вопрос, переворачивая последнюю порцию оладушек. — Ты же мне все свои оценки показываешь. Зачем мне у тебя забирать его, пока ты спишь? — Я не про тот дневник. Месяц назад я решила попробовать везти обычный дневник. Сон интересный приснился, хотела записать, но дневник, который я положила под диван, куда-то делся.  — Понятия не имею. Мистика какая-то: сегодня завтрак тебе готовила, всё время что-то не то происходило. Я чай из шкафчика точно не вынимала, ищу его там, ищу, думала уже, что закончился, оборачиваюсь — пачка на столе стоит. Соседи за солью пришли, отвлеклась от сковороды, вернулась — а она стоит на соседней коморке. Ложку перед уходом внимала из теста, вернулась — он опять там. Мистика. «Неужели Август вернулся?» — пронеслось в голове у Киры, но она попыталась отогнать эти мысли, но не получилось. Ей стало очень страшно. Девушка быстро доела оладушки с клубничным вареньем, выпила чай и бросилась переодеваться с одной мыслью: побыстрее встретиться с Ваном. Он-то поможет ей справиться со страхом… Выйдя на улицу Кира еле устояла на ногах: всё вокруг поплыло, как даль в жаркий летний день, но сейчас так было всё вокруг. Через мгновение этот эффект прошёл. От этого стало ещё страшнее. Вдруг так люди начинят видеть мир пред смертью?