Piece of masterpiece

— Брейк! Я, кажется, нашел!.. Подошедший сзади беловолосый слуга взглянул на найденную вещь. — Ты хочешь сказать, это может нам как-то помочь? — двинул бровью он. — Зеркальная печать основана на таком принципе, … выходит, если я сделаю аналогично, то у нас все получится? Зарксис задумчиво покачал головой. Взяв в руки пожелтевший от времени листок и вчитавшись в него, он тихо пробормотал: — Мы не можем быть уверены. Оз поднялся с пола и ткнул пальцем в середину страницы. — Вот! Тут ясно написано! Ты же знаешь об этом больше меня, ну же, Брейк!.. — Ты еще не нашел воспоминания Кровавого Кролика, как уже рвешься в бой… — На этот счет у меня есть догадки, правда без Алисы, я пока не могу их осуществить, — улыбнулся Безариус, немного сощурившись. Зарксис вздохнул. — А если… она падет в Бездну? Что тогда? Этот вопрос, казалось, поставил блондина в тупик. Уставившись себе под ноги, он зажевал губу. — Сможешь ли ты позволить ей сделать это? — Нет. — наотрез отказался Безариус, сжав кулаки. Дворецкий неумолимо продолжал задавать вопросы. — Тогда стоит ли рисковать, если она так дорога тебе?.. Оз удрученно мотнул головой. — Я не знаю, Брейк. Не знаю … Неуверенность порождает сомнения. Люди зачастую сомневаются в своих чувствах, пытаясь найти для себя верный ответ на поставленный вопрос, и иногда ответа не находят… Вместо того, чтобы поддаться тем самым чувствам, которые неутомимо влекут за собой, мы стоим на месте и отпираемся, думая, что сумеем вернуться или вот-вот начнем все заново, при этом жутко страшась, что перед нами поставят точку… Рейнсворт ступала по вымощенной дорожке, ведущей к саду. Набредя на карамельные розовые кусты, после которых начинался густой перелесок, она внезапно остановилась около одного цветка и склонилась к нему, чтобы уловить его тонкий аромат. С упоением закрыв глаза, она беззвучно выдохнула. Из-за зеленой изгороди за её спиной кто-то отбросил тень. Это был Гилберт. Грудь его тяжело вздымалась, дыхание было шумным. Сразу было ясно – он бежал за ней. Увидев девушку, безмятежно сидящей на лавочке, любовавшейся цветущими розами, он невольно замер. Заметив на её лице прозрачные капельки, он судорожно сглотнул и позвал её. — Шерон! Девушка слегка вздрогнула и оглянулась. — Что ты… — залепетала она, торопливо вытирая ладонями лицо, — здесь делаешь? Гилберт немного растерялся, услышав её вопрос. Да и сама Шерон сразу постыдилась своей не учтивости. В конце концов, кем бы Гилберт ни был, он остается гостем в её доме. — Я пришел поговорить, — пояснил Ворон, подходя ближе. Наследница, тихонько шмыгнув носом, подняла покрасневшие глаза и взглянула на Рэйвена. — Ну, тогда, — в голосе её все еще слышалась мелкая дрожь, — я тебя слушаю. Нервно усмехнувшись, Ворон коснулся пальцами смольных прядей. Он стоял молча минуты две, после чего, глубоко вздохнув, вдруг убрал руку и, взглянув на девушку, опустился перед ней на колено. — Шерон, прошу, прости меня … — вымолвил Найтрей, склонив голову, — Я знаю, что после всего случившегося, я недостоин того, но… Пальцы Рейнсворт сжали край скамьи, а сердце дрогнуло. Не смея издать и звука, она ошеломленно смотрела на говорящего Ворона. — Если бы ты подарила мне шанс, все исправить… Он вознес томные глаза на девушку, и их взгляды соприкоснулись. — Я был бы самым счастливым мужчиной на свете. Глаза Шерон были удивленно расширены: на ресницах сверкали маленькие солоноватые слезинки, а на щеках – алый румянец. Дыхание сбилось, и на миг ей даже показалось, что она вот-вот упадет в обморок, толи от счастья, толи от измождения… Слегка пошатнувшись, она прикрыла веки и, вмиг ослабев, повалилась назад. — Шерон!! — воскликнул Гилберт, кинувшись к девушке. Подхватив обмякшее тело Рейнсворт, он беспокойно посмотрел на её лицо. Милое личико, похожее на гладкий фарфор, как у куклы, было болезненно бледно, багрянец сошел с лица, а расслабленные губы охладели. Не на шутку испугавшись, Гилберт прислонил руку к сонной артерии девушки. Нащупав пульс, он окинул быстрым взглядом её тело и, бережно уложив на лавку, начал развязывать её корсет. Ослабив шнуровку сзади, он расстегнул еще пару пуговиц на высоком воротнике, чтобы та могла без труда дышать. Когда же Ворон вновь взглянул на её лицо, он увидел, как веки девушки постепенно начинают размыкаться. Наследница приходила в себя. Когда она открыла глаза, то увидела нависшего над ней Ворона, взволнованно смотрящего на неё. Шло время. Рейнсворт смотрела в янтарные глаза Рэйвена и постепенно вспоминала все произошедшее несколько минут назад. Наконец, протянув руку к его лицу, она проговорила: — Я прощаю тебя… Шерон аккуратно прислонила ладонь к его щеке, и Гилберт, улыбнувшись, накрыл её своей. Неверие в происходящее вскоре сменилось непревзойденной радостью, и Найтрей, подхватив девушку на руки, усадил её на колени и крепко сжал в объятьях. Она вновь простила его, несмотря на его ошибки. И он вновь оказался за её спиной, маяча около нее, потому что не смог противиться этому притяжению. Каждый её шаг, он следил за ним, шел за ней по пятам, не желая отвлекаться, но так же все дальше и дальше отдаляясь от своего господина … “Кажется, теперь ты можешь успокоиться…” — заявил ему Брейк, в тот вечер, когда Оз сказал Гилберту, что обойдется без его помощи. Несомненно, Гилу было больно, неприятно, но разве не был Зарксис действительно прав? Разве Гилберт не нашел того человека, в котором нуждался? Нуждался, несмотря на то, что не мог дать наименование связывающему их чувству… пока не мог. — Шерон… — изрек вдруг Найтрей, взглянув в лицо девушки. Рейнсворт осеклась. — Да? — Я еще не все сказал тебе… Девушка с интересом посмотрела на него. — Но теперь я спокоен, что ты знаешь долю того, что творится у меня на душе. Он приподнял угол губ, задумавшись. — Долю? — спросила неожиданно Рейнсворт. Гилберт увел взгляд в сторону. — Да, — спокойно ответил он. — Потому что другая не известна даже мне самому … Ворон ненавидел оставлять недосказанности, и потому эта недосказанная “доля” гнела его изнутри еще больше, оставаясь неопознанным, инородным телом, которому скорее хотелось придать объяснимую форму и вытолкнуть наружу. — Не известна?.. — вымолвила Шерон, нарушив паузу. — Вот как… Найтрей озадаченно посмотрел на рыжеволосую наследницу, боясь, что вновь сказал что-то не то. — Тогда, если вдруг она станет известна тебе… Она подняла голову и мягко улыбнулась. — Не умалчивай об этом. Гилберт сидел, как в землю вкопанный, молча наблюдая за девушкой. Её действия изумляли его до крайности, а особенно… то, что она все еще могла спокойно улыбаться ему в ответ. После всех его ошибок, его глупостей, его слов… “Я действительно… неисправимый дурак …” — понурил голову Гилберт и уткнулся ей в плечо наследницы. Шерон, прикоснувшись к его смольным прядям, начала нежно разглаживать их пальцами. “Ты всегда прощала меня, ” — горячо дыша ей в волосы, он вздохнул, — “А я и не заметил…” Пальцы Найтрея невольно сжали ткань её платья, и он крепче прижал наследницу к себе, — “… как нашел того, в ком стал беспрестанно нуждаться ”.