Удача благоволит храбрым

      Юрий остановился рядом с Юри и приложил руку ко лбу, закрываясь от солнца.       – Треллис-Бей, – парень коротко ухмыльнулся. – Миленько, правда?       Перед ними раскрывался в своём устрашающем виде огромный остров, издалека похожий на череп с глазницами в виде двух погибших вулканов. На берегу был рассыпан порт, который выглядел светлым оскалом сифилисного рта.       – Весьма, – выдавил Юри, глядя на развевающийся флаг Великобритании. – Но зачем нам сюда? Лилия ведь сказала, что навигационные карты сейчас в Сингапуре.       Юра коротко окинул собранные чёрные паруса и выставленный флаг Российской Империи. Крикнул что-то матросне и снова обернулся к доку.       – У нас есть дела на берегу.       Виктор уже две недели отмахивался от Кацуки этими «делами», что обижало. Ему казалось, они перешли на новую ступень доверия и взаимопонимания, но на вопросы о курсе он лишь загадочно сверкал глазами и менял тему.       После того самого шторма, старпом заметно подобрел по отношению к Юри (ему казалось, что здесь сыграл роль квартирмейстер, чрезвычайно ему симпатизировавший). Дразнить не перестал, но заботливо справлялся у других офицеров и матросов о его нуждах и даже порой вступал в разговор.       Юри решил попытать счастья.       – Раз уж мы отправляемся в неведомое и полное опасностей приключение… – старпом удивленно отнял руку от лица, Юри пожал плечами. – Виктор так сказал. В любом случае, – он оттолкнулся от перил, разворачиваясь к нему. – Может уже расскажете о цели?       Плисецкий смерил его оценивающим взглядом, постучал пальцем по подбородку и кивнул в сторону второй мачты. Юри понял и последовал за ним, удаляясь от обожающей слухи матросни.       – Ты знаешь что-нибудь о Понсе де Леоне, Кацудон? – спросил Юра, становясь у руля.       Ли Сынгыль, рулевой-азиат, сделал вид, что не слушал их. Или действительно не слушал. За почти два месяца нахождения на корабле, Юри не услышал от него ни слова. Ходил слух, что Ли нем (ему отрезали язык) и он научил попугая говорить за себя (непонятно как, но Юри уже ничему не удивлялся). И если задать вопрос попугаю, он ответит.       Юри глядел на пёструю птицу и, не желая ставить себя в глупое положение, но умирая от любопытства, не решался.       – Конкистадор, который открыл Флориду? – переспросил Юри, напрягая память. Что-то об этом он определённо слышал.       Юра довольно кивнул, малахитовые глаза озарились предвкушающим блеском. Юри порой забывал, что у них с Минами минимальная разница в возрасте, и Плисецкий, несмотря на статус, всё ещё мальчишка.       – А ты знаешь, что он искал?       – Ну… – Юри задумался, – индейцев, которые будут платить дань Испании?       Плисецкий фыркнул, пытаясь скрыть смех, но Юри всё равно поймал тень его улыбки.       – Источник вечной молодости.       Нет, определённо Виктор не такой идиот, которым хочет порой казаться. Он же не тащит их к выдуманному артефакту?       Или тащит?       – Брось, – неуверенно протянул Юри, опасаясь ответа на свой внутренний вопрос, – это же миф.       – После того, что ты видел в Дельте Реки, ты всё ещё веришь в мифы? – теперь уже удивился Плисецкий.       Юри едва ли не застонал от разочарования. Возвращаясь из Дельты, он всеми силами старался не демонстрировать своего шока от увиденного, помня, что ему (как сыну императора) не пристало удивляться ничему. Либо его старания и уверенность в собственном артистизме пошли прахом, либо Виктор рассказал о его состоянии Юрию.       И судя по тому, как относился капитан к своему маленькому приспешнику, так оно и было.       – Хочешь сказать, все сказки – правда?       Если его голос дал трещину, то в этом Юри был совсем не виноват.       Юра загадочно пожал плечами и хитро улыбнулся. Несмотря на ситуацию, такой Плисецкий Юри очень нравился: общительный, смешливый и хитрый, как лис. Или лучше сказать, кот.       – Может быть. А может и нет, кто знает. Море хранит в себе множество тайн.       Юри вздохнул. Больше Плисецкий ему ничего не расскажет, он чувствовал. Но теперь у него хотя бы есть крупица правды, которой он сможет взять Виктора за яйца и добиться ответа.       Он решил попытать счастья в другой теме.       – А какие тайны хранишь ты, Юрио? – осторожно спросил он, опасаясь разозлить старпома. В памяти ещё жило воспоминание почти двухмесячной давности о сцене с русалкой и Отабеком за ужином. – Лилия очень ласково с тобой говорила. Ты знал её раньше?       Плисецкий поджал губы, но из себя, как ни странно, не вышел.       – Жил с ней несколько месяцев, когда приплыл на Тортугу.       – То есть ты не оттуда? – честно удивился Юри. Он пытался вспомнить говорил ли ему Виктор о происхождении старпома, но не мог.       – Думал, что я сын шлюхи из порта? – искренне рассмеялся Юра и щегольски прокрутил монетку, прикреплённую к бандане. – Идём, скоро причаливаем, нужно собраться.       Юра спустился по лестнице на палубу и оглянулся в ожидании.       – Виктор же сказал, что команда остаётся на корабле, – пояснил свою остановку Юри.       Действительно, ещё ранним утром Виктор оповестил матросов, что высадка будет стремительной и команда должна быть готова к отплыву в любой момент. Они в Британской гавани, хоть и пиратской, поэтому исключать нападение Ост-Индской компании нельзя.       Юра задорно взмахнул рукой.       – Разве тебе не интересно, что мы будем делать?       Юри зажевал губами улыбку и спустился на пару ступеней вниз.       – А Виктор не будет против?       Юра мило похлопал ресницами, изображая самое невинное создание, которое могло породить море.       – Да не похер ли, что он там думает?       Виктору, как водится, было не совсем похер на участие Юри в кампании. Когда Крис ушёл оплачивать швартовку (или вернее сказать, дурить приёмщика), а Юри в компании Отабека и Плисецкого сошёл по трапу на причал, капитан нахмурился.       – Мы не договаривались, что ты пойдёшь с нами, – обратился он к Юри недовольным тоном.       Кацуки не успел и слова молвить в своё оправдание, как Юра выступил перед Виктором.       – Как старший офицер, я могу набирать команду для высадки.       Отабек мученически закатил глаза и пошёл по причалу за Крисом.       Треллис-Бей, несмотря на то, что уже несколько лет являлся пиратской гаванью, очень слабо напоминал Тортугу. Не было того задорного песенного звона и повсеместных драк на каждой улице. Скорее дома объяла непривычная для портового городка тишина. Не абсолютная, мертвая, но нагнетающая. Торговцы не устраивали ярмарки, а прятались по углам и тихо призывали купить контрабандный товар.       Юра негромко рассказал Юри, что Чёрный Сэм, владелец гавани и славный старый пират, не любил вульгарного шума. Виктор присовокупил, что гвардейцы хоть и куплены, временами устраивают показательные выступления, для острастки и сохранения видимого контроля Ост-Индской компании.       Они отдалились от берега, наняли кэб и доехали до огромного поместья на окраине города. Пираты всё ещё хранили молчание о цели своего путешествия, а Юри не решился спрашивать при вознице.       – Не кабак? – удивился Юри, когда они вошли через ворота, поднялись по ступенькам и постучали в дверь.       Виктор коротко ему улыбнулся.       – Не совсем.       Им открыл здоровенный увалень… в ливрее. На его обитых татуировками крепких руках костюм дворецкого смотрелся до смешного пугающе. Юри представил обычно щеголяющего голым торсом Отабека в камзоле и его передёрнуло.       – Цель визита? – густым басом спросил увалень, загораживая им дорогу.       – Скажите вашему господину, что к нему прибыл капитан Никифоров, – ярко улыбнулся Виктор. Заявление должного эффекта не возымело. Виктор сдулся. – И Юрий Плисецкий.       Увалень тут же изменился в лице. Подвинулся, шире открыл дверь и пропустил пиратов в дом.       – Пожалуйте, капитан вскоре к вам спустится, – дворецкий указал им на арку за которой находилась, надо полагать, гостиная.       Юри прибился к Плисецкому и тихо спросил у него.       – Ты и с Чёрным Сэмом знаком?       Они вошли в гостиную и дворецкий, жестом попросив их располагаться, ушёл. Кристоф плюхнулся на софу и деловито поставил грязные сапоги на пуф.       – В этих водах крайне мало моряков не влюблённых в нашу сирену.       Алтын дёрнулся и отошёл к окну. Юра проводил его тревожным взглядом. Виктор усадил Юри в кресло. Через несколько минут в гостиную вошли.       Чёрный Сэм был невысоким крепким мужчиной в расшитом золотом камзоле с инкрустированной каменьями деревянной ногой. Лицо его исполосовано шрамами, а хлипкая чёрная бородёнка контрастировала с надутым розовым лицом и напудренным кудрявым париком. Ему было глубоко за сорок, но он сохранил прыткость походки.       Юри едва подавил желание скривиться. Пират пытался выдать себя за честного капера, только вот грязноватое бельё и длинные гнилые ногти выдавали истинный род его занятий.       – Что же случилось такого ужасного, что маленькая русалочка заплыла в нашу лагуну? – влажным тоном, оседающим в ушах, спросил пират, раскрывая руки перед Юрием.       Плисецкий натянуто ему улыбнулся и подал руку.       – Сэм. Мерзок как всегда.       Пират жеманно оставил поцелуй на его ладони, словно с девушкой поздоровался. Юри замутило.       – Виктор, – приветливо кивнул капитану Чёрный Сэм и перевёл взгляд на стоящего у окна Отабека. – А, ты, – мужчина скривился и вновь повернулся к Юре. – Разве я не говорил тебе, чтобы не смел водить своего любовника в мой дом? Застрелить его! – гаркнул он и дворецкий полез к карабину на своём поясе.       Виктор подхватился в кресле на ноги, Отабек выдернул свой пистолет, но ситуацию спас Крис, тут же подплывший к Сэму.       – Сэмми, – ласково улыбнулся боцман и расцеловал пирата в обе щеки. Крис устроил одну руку на его талии и обворожительно улыбнулся. – Ну же, вспомни как я тебя обласкал в наш прошлый визит. Не станешь же ты портить нашу чудесную встречу пальбой?       Пистолеты Отабека и дворецкого глядели друг на друга. Юра стоял на перекрёстном огне, то ли не позволяя квартирмейстеру натворить дел, то ли защищая его от пуль.       Сэм нехотя поднял руку, приказывая дворецкому убрать оружие. Алтын, поколебавшись, убрал своё.       Ласково хлопнув Криса по щеке, Сэм развёл руками.       – Располагайтесь, джентльмены. Чаю, рома, парочку шлюх? – он достал из внутреннего кармана обшитого серебром плаща сигару и протянул Виктору. Тут его взгляд упал на сидящего Юри. В мутных глазах пирата мелькнул интерес. – А ты кто такой, принцесса?       Юри хотел было выпрямиться и заставить мерзкое животное склониться перед сыном Неба, наследником императорского престола, но Виктор ответил за него.       – Наш врач, – коротко, словно пытаясь отвлечь внимание. Он прикурил и шагнул к Сэму. Юра отступил к Юри и сел на подлокотник его кресла. Крис, в полной готовности обольщать, остановился в пол-оборота у софы. – Сэм, у нас к тебе дело, – деловито сообщил Виктор и понизил голос. – Мы идём к Источнику.       Юри мысленно застонал. Всё-таки Плисецкий не дурачился. Капитан действительно тронулся умом. А ведь он начал испытывать к этому сумасшедшему симпатию!       Сэм ухмыльнулся, обнажив золотые зубы.       – Ты всё ещё веришь в россказни ведьм, Виктор? Я думал, ты подрос.       Второй больной темой для Никифорова, после его корабля, был возраст. Юри решил, что не зря он высадился вместе с офицерами. Хотя бы будет присутствовать на их смерти, успеет попрощаться.       Тучу над головой Виктора развеял Юра.       – А ты не веришь, Сэм? – дождавшись утвердительного кивка, Плисецкий хитро прищурился. – Тогда отчего хранишь у себя чаши Понсе де Леона?       Вот для чего они приплыли сюда! Юри захотелось дёрнуть старпома за брючину. Так дело в сокровищах! Мог бы и рассказать, а не тянуть интригу.       Сэм вновь осклабился и потянулся за рукой Юры.       – Чтобы подарить тебе их на нашу свадьбу, краса моя, – рука Отабека легла на рукоять меча, но Сэм даже бровью не повёл. – Расслабьтесь, квартирмейстер, или моему дворецкому придётся смывать ваши мозги с обшивки дивана.       – Сэм, – недовольно позвал его Виктор.       Оставив смачный поцелуй на пальцах Юры, пират прошёл за стол из красного дерева и деловито уселся в кресло. Виктор сел напротив него. Юри невольно вспомнил, как, казалось бы вечность назад, также сидел за столом, договариваясь остаться на судне на год.       – Значит, действительно решил, Витя, – Сэм достал из резной шкатулки пенсне и водрузил на нос. – Что ж, это интересно. Жаль некому будет рассказать о том, как сгинула твоя команда. Русалки обычно не оставляют живых. Так редко кто-то проплывает мимо, голодают бедняжки.       Юри похолодел. Неужели даже старый морской волк верит в русалок?       – Я хотел попросить тебя продать чаши, Сэм, – терпеливо проговорил Виктор, не комментируя выпад. – Тебе они ни к чему, а мне за надобностью.       Мутные серые глаза Чёрного Сэма приобрели стальной блеск. Улыбка стекла с его лица, будто её там никогда и не было.       – К чему говорить о деньгах, Витя? Я могу решить, что ты приплыл лишь сделки ради.       Юри почувствовал, как бедро Плисецкого рядом с его предплечьем напряглось. Тонкая ладонь скользнула на карабин. Светлые волосы прошелестели у него над ухом.       – Если начнётся пальба, падай на пол и отползай за кресло, – едва слышно предупредил его Юра.       Юри была невероятно приятна его забота, но он уже решил, что если сейчас лицо Чёрного Сэма не приобретёт человеческого выражения, он лучше заберёт у старпома шпагу и наделает в старом развратнике столько дыр, о скольких тот всю жизнь мечтал.       Сэм окинул компанию тяжелым взглядом и вдруг откинулся в кресле и расслабленно заговорил:       – Останьтесь на вечер. Я даю бал. Расслабимся, выпьем, а потом уж сговоримся в цене. Я могу рассчитывать на танец, Юрочка? – Плисецкий неуверенно кивнул, слегка сжимая пальцами карабин. Сэм осклабился. – Вот и славно. Расположитесь в гостевых комнатах и отдохните. Нас ожидает весёлая ночь.       И нетерпеливым жестом он выпроводил их. Виктор вежливо поблагодарил его за радушие и забрал офицеров. Крис изъявил желание остаться и, закрывая перед ними дверь, подмигнул капитану. Виктор расслабленно выдохнул.       На втором этаже, куда их привёл дворецкий, он, не дождавшись возражений, умыкнул Юри в комнату за собой.       Отабек даже не обратил внимания на предложенную увальнем-дворецким спальню и деловито вошёл следом за Юрой, а затем запер дверь. Огляделся и тут же швырнул стоящий на тумбе канделябр об пол.       Юра досадливо поморщился.       – Будешь громить его вещи и точно выйдешь отсюда с простреленным лбом, – Плисецкий стянул бандану с головы. – Зачем ты только пошёл с нами…       Отабек, пышущий холодной злостью с тех пор, как они переступили порог, окинул его пронзительным взглядом. Юра тут же осознал свою ошибку и прильнул к нему, обнимая за шею.       – Прости меня, я не хотел, – пробурчал он в отворот его рубахи.       Квартирмейстер всеми силами отторгал верхнюю одежду и его с трудом пришлось уговорить надеть рубашку, чтобы прикрыть татуированное тело и метку пирата, выжженную за запястье. Всё-таки они находились в британском порту.       Отабек отстранил его от себя за плечи. Лицо у него было перекошено от гнева.       – Тебе не мерзко? Все его слова, то как он, – мужчину передёрнуло, – трогает тебя.       – Сэм всегда был старым развратником, – махнул рукой Юра, чувствуя холодок, прошедшийся по телу после прерванных объятий. – И ты это прекрасно знаешь.       Отабек действительно это знал. В прошлый раз, когда они виделись с Чёрным Сэмом, пират оказывал Юре недвусмысленные знаки внимания и шутливо ухаживал за ним. Плисецкий же, привыкший к подобному, терпеливо сносил его посягательства, но никогда не позволял прикоснуться или получить большее, чем сносное отношение к флирту.       Отабек бесился, хотя Виктор объяснил ему, что с таким пиратом, как Чёрный Сэм, нужно быть максимально лояльным. Особенно, если рассчитываешь на его помощь. Он втолковывал это Отабеку последнюю неделю и методично просил не делать глупостей. Юра знает свою роль, Сэм знает границы – ничего непоправимого не произойдёт. И всё равно несчастный квартирмейстер сходил с ума от ревности.       – Он знает, что ты со мной, – прорычал Отабек, с трудом пытаясь взять себя в руки. – Зачем так…       – А я с тобой? – прервал его Юра, начиная закипать. Каждый раз, когда тема клонилась в эту сторону, они умудрялись поругаться.       Тёмные глаза Алтына нехорошо заблестели.       – Ты понял, о чём я.       Разумеется, Юра понял. Ни о какой физической или фактической близости речи не шло. Признаваясь ему в любви снова и снова, Алтын держал почтительную дистанцию, никогда не решаясь на что-то большее, чем объятия, и досадливо отклоняясь, когда Юра пытался прильнуть к нему больше, чем на дружеское расстояние.       И если раньше Юра мог списать нежелание сблизиться на свой юный возраст (что безумно раздражало) и недосказанность (которую он, безусловно, втоптал в грязь больше месяца назад), то сейчас он просто не понимал в чём дело. Сотни мужчин падали ему в ноги, стоило лишь поманить, а квартирмейстер отвергал юное тело, которое ему приносили, словно жертву языческому богу.       Однако когда речь заходила о чести Юры, о регулярных посягательствах на него других пиратов, Отабек проявлял невероятное чувство собственности и едва ли не в мясо разбивал каждого, кто посмел сделать старпому намёк.       И от этого Юра горел праведным гневом.       – Знаешь, Бека, – юноша сжал кулаки, исподлобья глядя на квартирмейстера, – может Чёрный Сэм и сластолюбивый старый извращенец, но он хотя бы не боится говорить о том, чего хочет. И нет, мне не мерзко. Чувствовать себя желанным, хоть иногда, весьма приятно.       И, на удивление Отабека, прошёл мимо него, тяжело задев плечом, и вышел из комнаты.

* * *

      Бал у Чёрного Сэма действительно напоминал... бал. Разве что аристократии на нём фактически не было. Лишь зажиточные офицеры и менее разукрашенные, чем портовые шлюхи, дамочки отплясывали по зале, когда Юри в сопровождении команды вошёл в комнату.       Чёрный Сэм тут же умыкнул Плисецкого на первый танец. Тот бросил извиняющийся взгляд на Отабека и позволил себя почти целомудренно облапить. Крис тронулся к столу с закусками, выглядя донельзя довольным. Юри и представить не мог, что он делал за закрытыми дверьми гостиной, чтобы добиться такого хорошего настроения.       Отабек остановился у стены и замер, словно статуя. Взгляд его пытливо следил за Юрием, танцующим с Чёрным Сэмом полонез.       – Хотел развлечься без меня? – поинтересовался у Виктора Юри, прибиваясь к его рукаву. В толпе пиратов ходить одному небезопасно.       Виктор игриво улыбнулся.       – Мы теперь развлекаемся только вместе?       На самом деле, Юри лишь хотел пристыдить его за то, что капитан пытался оставить его на корабле. А вышло, что сам будто начал флирт.       Юри смутился и не ответил. Виктор давно не ждал от него этого и качнул головой к расставленным у стен столам.       – Хочешь выпить или потанцевать?       Юри решил, что в шуме пляски легче взять Виктора за яйца, как он и планировал. Фигурально, разумеется.       Он привстал на носки и шепнул капитану в ухо, налегая грудью на его плечо.       – Хочу, чтобы ты рассказал мне об источнике.       Виктор удивленно на него воззрился, но быстро взял себя в руки. Не чувствуя возражения, он приобнял Юри и вывел на танцевальный настил. Заканчивался полонез и начинался вальс.       Юри ухватил взглядом, как Отабек перехватывает Юру в свои объятия и уводит от Сэма. Плисецкий покорно отошёл от пирата, но заставил квартирмейстера остаться на настиле, устроил его руку у себя на талии и, судя по взгляду и шевелящимся губам, решительно уговорил его танцевать.       Все они, русские, жутко решительные.       – А что ты уже знаешь?       Юри устроил одну руку в ладони Виктора, а вторую положил на плечо. Капитан сдержанно обхватил его талию и уверенно повёл в танце.       – Только то, что его вроде бы искал Понсе де Леон.       В глазах Виктора мелькнула тень понимания. Сам того не желая, Юри, кажется, сдал старпома с потрохами.       – И говорят, что нашёл. Рыбаки в Кадисе пол года назад подняли сундук со дна моря. В нём был судовой журнал Понсе де Леона и сокровища, взятые как дань с индейцев, населявших Флориду.       Он поднял руку над головой и прокрутил ошарашенного Юри на месте, а затем вернул в свои объятия, притискивая к себе ближе. Кацуки хотел было сказать, что вальс не предполагает подобной близости, но отчего-то промолчал.       – Ты видел гавань, Юри, – тихо продолжил Виктор. – С Бланко и мыса Спрэт хорошо видны корабли, проходящие по проливу Дрейка. Здесь пруд пруди испанских галеонов, груженных сокровищами, предназначенными королевскому двору. Сэму повезло. Он забрал сундук, но дневника в нём уже не оказалось. Обходным манёвром его доставили испанскому монарху. Зато у него были чаши.       Юри обошёл Виктора, не выпуская его ладони, и вернулся к нему в руки, в уже привычное тепло.       – Вы всё время говорите о чашах, но я…       Виктор опустился на колено и поднял руку, приступая к следующей фигуре.       – Ты так и не сказал мне, что знаешь о самом источнике, мой милый Юри.       – Да мало я знаю, – фыркнул Юри, когда вращением Виктор вернул его к себе. Капитан в последние недели довольно часто называл его так и он почти не обратил внимание на ласку в голосе, чтобы не отвлекаться. – Фонтан Молодости – это байка, которую рассказывают друг другу моряки, отправляясь в дальнее плавание. Что-то вроде бьющего источника, искупавшись в котором можно приобрести долголетие. Только это отчего-то не помогло Македонскому, который, по словам арабов, побывал там, не умереть в тридцать три года.       Танец закончился, но Виктор не отпустил его руки и, прихватив свободной бокал со стола, потянул его к балкону.       Свежий воздух ударил в голову. Они оказались над фруктовым садом Сэма. Юри почувствовал далёкий запах магнолии.       – Чаши для языческого обряда, – Виктор протянул ему бокал. – Просто испить из источника или искупаться в нём недостаточно.       Юри осушил бокал одним глотком. Ему отчего-то стало очень тревожно.       – И что нужно для этого обряда? – просипел он.       Виктор шагнул к нему и взял из его ослабевшей руки бокал.       – Вода из источника молодости, – капитан отставил бокал на перила балкона. – Жемчужная слеза любой русалки, – краем пальцев он осторожно коснулся скулы Юри и скользнул вниз по щеке. Кацуки задержал дыхание. – Серебряные чаши Понсе де Леона и, – Виктор, как будто с сожалением отнял руку от его лица, – с их помощью можно забрать себе годы жизни другого человека.       Юри прошило ледяной волной вниз по позвоночнику.       – Как? – прошептал он, опасаясь, что голос его подведёт.       Юри с трудом видел его лицо в неверном свете луны и отблесков огней из зала, но совершенно точно знал, что Виктор слабо улыбнулся.       – Ты же всё понял. Для обряда нужна жертва.       Юри рисковал пожалеть о своём следующем вопросе, но никак не мог сдержаться. Ему важно было знать, что Никифоров именно тот человек, каким он его представлял в последний месяц, а не тот, кем он его увидел в первую встречу.       – Разве ты готов принести кого-то в жертву ради вечной молодости, Виктор?       Виктор почти ласково рассмеялся.       – Думаешь, я хочу вечной молодости, Юри? По-твоему я слишком стар? – капитан горделиво выпрямился. – А мне казалось, что я очень даже ничего для своего возраста.       Юри хотел было выдохнуть с облегчением, но вместо этого сказал то, что вертелось у него на языке с тех пор, как среброволосый красавец облачился в тонкую шёлковую рубашку и приталенные брюки для бала.       – Такие мужчины как ты, Виктор, с возрастом становятся ещё краше. Приобретая некоторую матёрость в нежных чертах лица.       Виктор глядел на него всего мгновение с непониманием, но в следующую секунду Юри почувствовал, как его притягивают в руки, а в губы впиваются чужие. Кацуки хотел бы оттолкнуть и обругать, но желание вплести пальцы в серебристые и мягкие волосы было почти нестерпимым. Хватка на его талии была железной, и он с полным сознанием законности своих действий крепко обхватил Виктора за шею и мягко прикусил его нижнюю губу, втягивая. Влажный горячий язык скользнул ему в рот и Юри туманно подумал о том, что их традиционные ужины могут стать ещё интереснее, чем были доселе.       – И всё-таки? – спросил он, когда Виктор всё же смог оторваться от него. Пальцы Юри зарылись в волосы у него на затылке. – Зачем тебе источник?       Виктор хмыкнул и коротко чмокнул его в губы. Открыл глаза и, набрав воздуха, решился рассказать.       Раздались выстрелы и крики.       – Гвардейцы! – послышался вопль из залы.       Виктор рванул через дверь балкона и тут же был оглушён прикладом ружья по затылку. Юри едва ли не выпал следом за ним, но его тут же скрутили крепкие руки двух гвардейцев.       Гости бежали из залы, но солдаты не останавливали никого. Как оказалось, их интересовала лишь команда «Побоища».       Юра бился в руках дворецкого, ещё несколько гвардейцев держали Отабека, а один навёл карабин на лоб Кристофа. Виктора вздёрнули на ноги и держали в полубессознательном состоянии.       В комнату ступил мужчина с чёрной бородкой в форме испанского капитана. Его тёмные глаза сурово оглядели опустевший зал и оставшихся в нём пленников.       – Именем короля Испании, Виктор Никифоров, я беру вас и вашу команду под стражу. Ваш корабль захвачен и любая попытка к сопротивлению будет расценена как бегство и карается расстрелом на месте. Мы сопроводим вас на наш корабль, а «Побоище» пойдёт на буксире.       Сэм, доселе спокойно стоявший у стола с напитками, вскинув кулаки, едва ли не выплюнул в лицо испанцу:       – Вы обещали отдать мне «Ледовое Побоище»!       Капитан презрительно окинул взглядом хозяина бала, бровь его дёрнулась.       – Отдать единственный корабль, не уступающий нашему флагману в быстроходности?       Грянул выстрел. Капитан отступил, и мёртвое тело Чёрного Сэма рухнуло на пол.