Предначертанный

Почему меня должно тревожить мнение других людей о себе? Чего я хочу от жизни? Что я знаю о смерти? Счастлив ли я? — Каждый задавался этими вопросами, но, я уверен, никто не давал себе честного ответа, прогоняя из головы подобные мысли, — начал Чанёль, чуть поглядывая в листок. — Мы все нуждаемся в понимании со стороны других людей, но понимаем ли мы себя сами? — рассказ далее вел сам Пак, кажется, совсем глубоко уплыв в эту тему. Кёнсу пытался вспомнить, писал ли он такие слова, немного растерянно наблюдая за старшим, а тот вполне уверенно продолжал свой монолог. Видимо, ему знакомо такое? Кёнсу узнавал о нем все больше и больше. — Каждый второй поставил себе цель, подразумевающую под собой много зарабатывать, что навязали нам наши родители. Но это ли вы хотите? Может быть, вы больше любите рисовать? Петь, играть на гитаре? Родители запрещают заниматься неприбыльным делом, но оно — и есть вся ваша жизнь. Что вы хотите на самом деле? — выступление Чана заняло почти половину урока, но добрая часть учеников, как и учительница, внимательно следили за полётом его мыслей. — Смерть. У каждого из нас наступали такие моменты в жизни, когда мы невольно задумывались: «А ведь после моей смерти страдания прекратятся? А может, если я умру, всем станет хорошо?» — начал объяснять следующий вопрос Пак, отложив лист на первую парту перед собой. — Но никто не понимает, что, наступи смерть, страдания перейдут к вашим близким. Я понимаю: переживания, непонимание от близких, одиночество, но… Вы не думали, что, чуть-чуть подождав, вы поймете, что эта проблема, от которой вы так страдали, вполне терпима? С ней можно справиться или она больше не душит вас так, как прежде? Увечья не принесут вам ничего хорошего, даже внимания, которого многие жаждут таким путём. Кёнсу немного призадумался. Навеяли не очень хорошие воспоминания из прошлого, которые скрыты под длинными рукавами рубашки. Все это было так давно и глупо… Первые порезы не дали ему совсем ничего хорошего, лишь только больше страданий и слез, ещё больше странных взглядов со стороны и насмешек. Он быстро осознал, что таким образом жизнь легче не станет. — Молодец, Пак Чанёль, эта информация и твой поток мыслей завораживает и правда заставляет задуматься. На психолога будешь поступать, наверное? — Думал, на врача, но в последнее время вопросы психологии нравятся больше. — Тогда определись, чего ты хочешь от жизни, — учительница подмигнула, ссылаясь на рассказ Пака.

***

— А эту работу ты сам написал или с интернета стырил? — прогуливаясь по коридору школы, переполненному учениками, Чанёль с Кёнсу поднялись на второй этаж, ибо следующим уроком должно быть общее для всех мероприятие об опасности на улице. — Не выпендривайся, тебя попёрло после первых пяти написанных мною строчек, дальше ты всё сам рассказывал, — Кёнсу легко усмехнулся, но был довольно потрясен. Возможно, он нашел близкого по духу человека, которому можно довериться? — Ладно, давай послушаем немного, а потом сходим, пообедаем, — Кёнсу легко кивнул на предложение друга. Мероприятие началось почти сразу же после того, как парни вошли в помещение. Людей было не так уж и много, учитывая, сколько учеников здесь учатся. — Итак, ученики, — начал директор школы, стоя рядом с остальными важными людьми, — все мы знаем, что на улице нас подстерегает очень много опасностей: в любой момент нас может сбить машина, даже если мы не нарушили правила; на голову может упасть что-то, пока мы идём под чьими-то окнами; воры могут обокрасть прямо в людном месте. И очень много ещё разных видов. Но стоит отметить, что… — Господи, как же скучно, — Кёнсу слышал шепот Чанёля и вызывало это лишь легкий смех. — Хей, пошли отсюда. — старший взял друга за рукав рубашки и потащил к выходу. — Что ты делаешь? — Кёнсу пытался оторвать чужую руку от своей и, когда Пак, с ухмылкой на лице, резко отпустил ее, До врезался в девочку, ранее стоявшую рядом. — Извини пожалуйста, я случайно, — он суетливо поклонился несколько раз и злобно посмотрел на старшего. — Не веди себя, как ребёнок. — Тогда не общайся с ребенком, — более серьезно сказал тот и вышел из помещения.  Пак, как обычно он это делает в порыве злости, пнул стену, направляясь дальше. Найдя подоконник у окна, он кинул на него портфель, и, используя его в качестве подушки, лег на него. — Может, все-таки, я правда никому не сдался? Чанёль крутил над собой брелок с маленькой игрушкой в форме пингвинёнка, подаренный родителями когда-то в детстве. Раньше парень считал его своим талисманом, что помогал ему на олимпиадах, самостоятельных и контрольных, на выступлениях, когда его музыкальная группа ещё не распалась. Но сейчас это просто часть хорошего воспоминания из детства. — Да ну все это к черту. Парень открыл окно, оценив высоту второго этажа, и сначала скинул свой портфель, а потом, приготовившись прыгнуть самому для побега из школы, чуть не упал на спину от потянувших его назад рук. Кёнсу тянул парня вниз, а тот, усмехнувшись, отцепил чужие руки от себя. — Чего не остался там? — Пак со злости всегда начинал кого-то дразнить, либо просто бил. Но поднять руку на этого парня он не мог. — За своим тупым другом пошёл, — его настрой тоже был не особо добрым. — Слезай, либо я сам тебя изобью и скину с этого окна. — Да ничего ты не сделаешь, — усмехнулся тот, слезая с подоконника, и ткнул друга кулаком в плечо, широко улыбаясь. — Но есть одна проблема — мой портфель уже на улице. Парни незаметно вышли из школы, забрали портфель старшего и направились обратно, пока мероприятие не закончилось и их не поймали. — Какая твоя любимая еда? — Пак всё время разглядывал черты лица Кёнсу и удивлялся, как он всегда мог быть таким серьезным, но довольно привлекательным? Даже завидно стало… — Я особо не люблю еду, обычно ем рамён, на пару дней хватает, — спокойно ответил тот, делая вид, что ему не интересно, почему Чанёль так на него смотрит и задаёт много вопросов. — Рамён на пару дней? Ты точно человек? — смутился Пак. — Раз ты теперь дружишь со мной, есть ты будешь много. — парень, усмехнувшись, взял друга за руку. — Ты что делаешь? Мы друзья, а не парочка. Не обязательно быть настолько близкими.   — Да ладно, все друзья так делают, — кажется, утешил самого себя Чанёль, ведь он сам не понял, почему ему захотелось взять в свою руку эту миниатюрную тёплую ладонь. Войдя обратно в школу, они, всё также держась за руки, проскользнули мимо учителей, что стояли в коридоре школы, и направились в столовую.  Кёнсу не отрывал глаз от их переплетённых пальцев рук. Ему с одной стороны становилось неловко, с другой даже приятно, что ему хоть есть с кем подержаться за руки. Это ведь по-дружески? — Итак, давай пообедаем чем-нибудь вкусненьким, — Пак, уже отпустив руку парня, думал над тем, что бы взять. — Может быть, жареный рис с кимчи? И сок какой-нибудь. — Как хочешь, мне всё равно, — тихо отвечал До, подперев подбородок рукой и осматривая довольные лица сытых учеников. — Бери то, что тебе нравится. — Я пришел сюда угодить не только себе, — Пак снова взглянул на притягательные черты лица Кёнсу. Странное чувство в животе. Волнение? Никогда раньше он не заботился о друзьях. Так ведь со всеми происходит в первый раз? — Так ты любишь рис с кимчи? — Да, бери, я отойду за водой. Кёнсу встал из-за стола после одобрительного кивка Чанёля. Подойдя к кулеру с водой и взяв одноразовый стаканчик, До налил себе воды, и уже на пути обратно к столику в его глазах начало мутнеть. Он быстро поставил стакан на место, а сам легко пошатнулся и еле успел опереться о стол рядом. То ли ему стало жарко и голова закружилась, то ли это был какой-то приступ паники от навязчивых мыслей. — Эй-эй-эй, — старший подбежал к Су, заметив что-то неладное, но тот лишь встряхивал головой, придерживая пальцами лоб, жмурился и раскрывал широко глаза, пытаясь что-то развидеть. Зрение будто кто-то по щелчку отключил, а дыхание становилось шумным от ощущения тяжести на груди. — Кёнсу, — ученики растерянно поглядывали из-за своих плеч, но ничего не могли сказать и сделать, — что с тобой? — Чанёль, я… Я ничего не вижу.