Неумолимые

      Гарри решил организовать празднование как полагается, поговорил с Хагридом, с несколькими знакомыми по видениям ребятами, и привёл удивлённую и даже повеселевшую Гермиону в хижину, где ребята, наперебой поздравили наконец-то немного расслабившуюся девушку. Наконец Гарри поднялся:       - Гермиона, вот уже четвёртый год, как мы с тобой знакомы, и я бы хотел подарить тебе особый подарок. Я недавно кое-что почитал и выяснил, что мои предки тем, кто часто сражался рядом с ними дарили так называемое "кольцо союзника" Поттеров. Я не вполне уверен что оно делает, мне-то вообще давно хотелось подарить тебе какое-то украшение, - Гермиона при этих словах покраснела, - но я решил это особенно подчеркнёт нашу связь, как тех кто сражался со тьмой плечом к плечу.       Гарри был доволен и горд собой, он нашёл отличный вариант намекнуть на отношение к Гермионе, тем не менее, не сильно форсируя события. И тем сильнее было его разочарование, когда после его слов и надетого ей на мизинец колечка, Гермиона изменилась в лице, и, казалось, еле сдерживала слезы. "Ладно, не при всех, но надо поговорить, узнать что же её так расстроило. Неужели я настолько ей противен? Да нет, не может быть, тут что-то другое."       Небольшая вечеринка потихоньку закончилась, а Гарри все никак не удавалось с ней пообщаться. Она как будто ускользала от него, каждый раз, как только он приближался к ней, затевала разговор с кем-то другим. Гарри совсем перестал понимать что происходит. Ничего подобного в видениях не было, но с другой стороны там он такую вечеринку и не видел. Как-то незаметно исчезла Гермиона, почти сразу после того, как о чём-то пошепталась с Роном.       Гарри решил проверить, где находится Гермиона по карте Мародёров, удостоверился что она у себя в комнате, и твёрдо решил дождаться её в гостиной. Ну должна же она была спустится, ранний же вечер ещё. Правда, всё это её поведение, казалось ему крайне странным, он кинул на себя слабые бодрящие чары, набросил на угол, где собирался ждать, отводящие взгляд заклинания, закутался в плащ- невидимку и сел, предчувствуя что-то недоброе.       Часов в одиннадцать вечера из гостиной выскользнул Рон, Гарри это удивило, но не слишком, мало ли что могло ему понадобится.       Но когда практически минут через десять после этого из гостиной Гриффиндора, заплаканная, с опущенной головой вышла Гермиона, Гарри сильно удивился. Она как-то воровато оглянулась, накинула капюшон на лицо, быстро спустилась по ступенькам и практически бегом выбежала из гостиной. Это ещё ладно, но почему она была босой?

***

      Сам день рождения вышел не таким плохим, как того опасалась Гермиона. Гарри подарил практически бесценное для неё украшение, дававшее ей совсем другие права и возможности на правовом поле магического мира. Статус союзника рода основателей Визенгамота отличался от статуса "независимого мага" просто кардинально.       Гарри, о Гарри, ну что тебе стоило подарить это побрякушку год назад, Гермиона чуть не разрыдалась когда поняла что то, что ей подарил Гарри, могло спокойно защитить её от поползновений Малфоя. Как минимум в этом случае её свидетельство хотя бы должны были выслушать.       Естественно, Рон не смог упустить случая напомнить ей о том, что он ждёт её в одиннадцать в одной из заброшенных комнат, и если она не придёт или опоздает, её наказание начнётся в одиннадцать. И ещё раз напомнил что под мантией не должно ничего быть. Гермиона хотела объяснить что шотландская осень и холодно, но Рон не захотел ничего слушать, и она решила ускользнуть, пока он ещё что-нибудь не придумал. В одиннадцать она поняла, что "ничего" означает не только отсутствие одежды, но и отсутствие чулков, носков и обуви. И опять расплакалась. За что ей всё это? За то, что она пыталась быть верной дружбе? За то, что всегда оберегала и немного опекала друзей? За то, что она есть?       "Умнейшая ведьма поколения" идёт служить анатомическим пособием и манекеном для ощупывания "другу" неожиданно ставшему хозяином. Её рыдания заглушили всё усиливающуюся боль от невыполнения приказа. Наконец минут через десять она пришла в себя от боли. Стянула тёплые носки, единственную одежду, кроме мантии, что на ней ещё оставалась и почти побежала в заброшенный класс.       Гостиная, слава Богу была пуста, правда ей показалось, что за ней как-то два раза хлопнула дверь, но потом всё было тихо. Как на казнь она зашла в класс, боль немедленно прекратилась. - Отлично! - послышалось с передней парты, на которой восседал Рон, а теперь снимай мантию. - И стой смирно! Гермиона стояла. Ей было горько и обидно от того как она ошиблась в одном из тех двоих, что считала своими друзьями. Стояла, когда Рон подошёл и осмотрел со всех сторон.Стояла, когда он провёл руками по груди, и только когда он её сильно сжал у неё вырвалось: - Рон, мне больно! Рон не успел ответить, к ужасу обоих и к непереносимому стыду Гермионы из воздуха соткалась фигура черноволосого зеленоглазого парня. - Что всё это значит? - воздух рядом с пришедшим в ярость наследником Поттеров и Блэков начал дрожать от мощи магии. Что у Рона было не отнять, иногда, в смертельно опасных ситуациях, он быстро соображал: - Ничего такого, Гарри, я нравлюсь Гермионе, и Гермиона сегодня предложила показать мне себя, подтверди, Гермс! - Да, Гарри, я решила показать Рону, как я выгляжу под мантией, - сквозь слезы подтвердила не могущая ослушаться Гермиона. - Да? - с сомнением потянул Гарри и резко выбросил палочку в сторону Рона. - Силенцио, Инкарцеро. Потом скинул свою мантию, накинул на подругу, поднял на руки, посмотрел в глаза. И Хогвартс дрогнул от необычайно мощной волны магии прошедшей сквозь него.