Live. For me

      - Мастер Шреддер, Саюри прибыла. - произнес рядовой солдат и сразу удалился.       Как же долго глава клана фут ждал этого дня! Дело остается лишь за малым, простой перевод ритуала, и древний демон возродится в его теле. Отчаяние, боль, чувство вины, все потеряет смысл. Этот никчемный мир падет ниц пред ним, проживая каждый день в страшнейшей агонии. Этот никчемный мир заплатит за все страдания, через которые пришлось пройти Ороку Саки. Отныне и навеки он будет и Создателем, и Разрушителем. Именно он будет решать кому жить, а кому умереть. А все, кто отвергнет его правление, испытают невыносимые муки самой преисподней. Этот день уже вошел в историю, хоть люди этого и не понимают, и даже представления не имеют, что же грядет. И никакие, мать их, черепашки ниндзя в этот раз их не спасут.       Не смотря на эпичность момента, одна деталь вновь вернула Шреддера в реальность, в которой он был всего лишь смертным. Реальность, в которой он день изо дня погружался в отчаяние. Это чувство не было похоже на боль, от потери любимой. Это именно отчаяние. Ведь даже имея в своем штате достаточно великих умов, никто из них не смог сотворить чудо. Никто не смог вылечить дитя, родное ему по крови.       Саюри. Девушка была не просто главой элиты клана фут и первоклассной убийцей, верно служившей своему господину не один год. Саюри, что в переводе означает маленькая лилия, приходилась Ороку Саки родной дочерью. Она появилась на свет от одной из наложниц мастера Шреддера, когда тот начинал создавать свою империю. Мать ребенка умерла при родах, что, в свою очередь, перекладывало ответственность за судьбу ребенка полностью на плечи Саки. Глава клана фут, извещенный о событии, не размышляя ни секунды, готов был отправить ребенка вслед за матерью, но, взглянув на кроху, не смог отдать приказ. Его плоть и кровь, само совершенство, это дитя будет дышать и мыслить как он сам. Это дитя - его точная копия. Это дитя - его все.       Стоило малышке пойти, как ее тут же начали обучать искусству ниндзя, подобно Караи. И подобно своей названной сестре, путь Саюри заключался в кнуте и прянике. Тренировки были изматывающими, а наказания жестокими. Шреддер не делал исключений, он только усиливал тренировки младшей, желая видеть ее по правую руку от себя, заставляя маленьких девочек сражаться за любовь отца. Что странно, это никак не повлияло на отношения сестер. Когда начинала плакать одна, вторая заливалась слезами в ту же секунду. Когда одна ранилась, вторая чувствовала эту боль как свою собственную. А счастье всегда было в квадрате.       Только продлилось это недолго. На пятом году жизни Саюри стала быстро уставать, терялась координация, появилась одышка и боль между лопатками. Приобретенный порок сердца. Саки проклинал всех известных ему богов за такую оплошность. За что его ребенок должен так страдать?! Но ведь недаром говорят, что за грехи наши расплачиваются дети наши. Целители Японии не могли помочь, болезнь прогрессировала. Малютка все больше времени проводила в кровати и все меньше радовалась жизни.       - Караи, дитя мое, я уезжаю в Нью - Йорк, там нам смогут помочь. Я назначаю тебя главой клана фут Японии. Придет время, я за тобой пришлю, - все, что смог на тот момент проговорить Саки названной дочери, терзаемый чувством отчаяния.       Караи, сама еще совсем ребенок, приняла слова отца, боясь за судьбу своей сестры. Это было тяжелое время. Для всех. Но гордая натура взяла верх, и, не уронив ни слезы, малышка просто смотрела вслед уходящему отцу, который забирал самое дорогое, что у нее было. Больше она Саюри не видела.       Вновь отчаяние. Что еще может переживать родитель, зная, что его ребенок смертельно болен?! А она подавала такие надежды! Саки, иной раз дав себе слабину, представлял, как из маленького утенка вырастит прекрасный лебедь, с изумрудными глазами, и будет стоять по его правую руку до самого конца, а после возьмет власть в свои хрупкие, но одновременно сильные, руки. Почему жизнь так несправедлива? Неужели столь юное дитя, не пройдя и половины своего жизненного пути, должно покинуть этот мир? Нечестно. Несправедливо. Лучше отдать душу дьяволу, лишь бы она жила.       Душу дьяволу отдавать не пришлось, пока. Хватило лишь заиметь себе такого союзника, как Бакстер Стокман и мутагеном из "Well Being". Стокман являлся гениальным ученым, которым управляли лишь деньги и боязнь за свою шкуру. Как и Донателло, великий ум доктора Бакстера Стокмана смог извлечь из мутагена пользу, что смогло поставить на ноги умирающего ребенка. Состояние Саюри улучшалось день за днем, что не могло не радовать Шреддера. Тренировки возобновились, но теперь только под руководством отца. Малышка подавала надежды чуть ли не больше своей названной сестры. Уже в тринадцать она вошла в элиту клана фут, а в пятнадцать стала ее главой. Но все это меркло перед возникающими все чаще приступами. Сердце девушки могло остановиться в любую секунду, а мутагена оставалось столь мало! Решение было принято. Назад дороги нет.       Любя своего отца намного больше самой себя, именно Саюри отправилась на поиски книги. Пройдя дождь и ветер, мороз и пекло, дитя Ороку вернулось с трофеем, но стоило это слишком многого.       -Дитя мое, как ты себя чувствуешь? - чуть ли не шепотом проговорил Саки, присаживаясь на край кровати в покоях Саюри.       - Все хорошо, отец, немного устала. Завтра все пройдет. - обрывисто проговорила девушка. Она была невообразимой красоты. Длинные, черные ресницы обрамляли изумрудные глаза, ярко - рыжие, волнистые волосы мягко стелились на плечи. Вот только лицо было бледное, как сама смерть. Впалые щеки, которые делали скулы еще более выразительными. Ключицы выпирали так, словно человек несколько недель не ел вовсе. Медленно, но Саюри умирала.        - Отдыхай, сокровище мое, - нежно поцеловав Саюри в лоб, сдерживая слезы, Ороку Саки удалился.       Ворвавшись в лабораторию к Стокману, Шреддер, резким движением руки, ухватил его за горло и припечатал к стене. Гнев застилал его глаза.       - Предупреждаю последний раз, если моя дочь умрет, ты пойдешь за ней. Только не рассчитывай на быструю смерть. Она будет мучительной и долгой, - зверствовал глава клана фут. Стокман даже не представляет, что может с ним сделать Шреддер если он потеряет и Саюри, ведь Караи его уже предала.       - Пощады, господин, пощады, - лепетал ученый, - я, трудясь столько лет, возможно, нашел выход.       - Тебе же лучше, Стокман. Я очень надеюсь, что ты его нашел, ибо мой гнев ты еще не видел, червь, - и Шреддер бы не прекратил свою тираду, но солдат клана фут объявился в дверях с докладом.       - Я слушаю, и тебе очень повезет, если ты принес хорошие вести, - так и не отпуская Стокмана, проговорил Шреддер, поворачивая голову в сторону рядового солдата.       - Мастер Шреддер, - фут поклонился, - наши воины нашли Караи в сопровождении черепахи. Черепаха повержена, но Вашу дочь, увезли другие черепахи, - затаив дыхание, фут ждал реакции.       - Вот тут Вам пригодятся мои разработки, мастер Шреддер. Ведь мой гениальный мозг уже давно внедрил в Ваше создание предмет обнаружения, не спрашивая Вашего разрешения, конечно, но.... - Бакстер не успел договорить. Шреддер уже все понял, составляя план действий.       - Хорошо, очень хорошо. Поднимай всех, ночью мы уничтожим этих уродов! - скомандовал Саки, удаляясь надевать доспехи.       Запахло жареным. Черепашки остались без лидера, всего втроем. Их местоположение известно. Возможно ли выстоять? Или судьба их уже решена?