Наши привязанности

— Я наблюдал за тем, как он рос. Облокотившись о дерево, насколько призрак мог себе позволить опираться на материальные предметы, Кеноби оглядывал празднество на Эндоре. Энакин заинтересованно дёрнул головой, что отразилось всплеском в Силе, и устремил свой взгляд на старого друга, нарушившего негласное молчание. Те несколько часов-дней-вечностей, проведённых им в Силе, Скайуокер не осмеливался тревожить Оби-Вана, вновь молодого и близкого, такого же, как и он сам. Им больше нечего было делить, не за что воевать. По ту сторону Силы ни ситхи, ни джедаи не имели значения. Энакин материализовался рядом с бывшим учителем, смотря в ту же сторону, что и он — на Люка. Его губы окрасила улыбка настолько гордая, насколько бывала у него, когда он смотрел на Асоку. Асока. Имя лёгкой рябью пролетело в Силе, принося покой. Люком он гордился, более того, любил. Сына, которого никогда не знал и никогда не узнает. — Казалось, что не могло быть людей, более разных, чем вы, — продолжил Кеноби, подавив вздох, отозвавшийся всплеском Силы. Энакин скептически усмехнулся — Люк был разве что не его копией. Оби-Ван ожидаемо проигнорировал его реакцию, словно они вновь были там, на более, чем двадцать лет в прошлом, и он всё ещё был падаваном, одно имя которого вызывало нервный тик у Совета Джедаев. — Лучший пилот, отличный джедай, вечно появляющийся там, где его и быть не должно, — мягкая улыбка коснулась губ Оби-Вана, — я должен был понять. Энакин поднял брови, наблюдая за наставником, без труда вычисляя в тоне показное недовольство. — Если Сила хочет преподнести урок, она сделает это. В конечном итоге, вы оба выбрали семью. Скайуокер впервые на памяти Кеноби не пытался его прервать, слушал, стоя за плечом, как примерный падаван. Мейс Винду, определённо, высказался бы на этот счёт. Оби-Ван наслаждался волнами Силы, исходящей от Энакина и обволакивающей его. Совет десять лет твердил Скайуокеру, что Сила должна вести его. Тот лишь закатывал глаза. Если и был человек, которого Сила не покидала ни на минуту — он стоял позади Оби-Вана. — Ты просто невероятен, Энакин. Ты поддался Тёмной стороне из-за своих эмоций и из-за них же отверг её. Возможно… — Кеноби упрямо не смотрел на своего вечного падавана, предвидя уровень довольства, который тот будет источать мгновением спустя, — возможно, джедаи были не правы. Синие глаза Энакина блеснули вечностью, заставив Оби-Вана укоряюще качнуть головой. Мощь Силы в первозданном виде, урок, который был необходим Вселенной и его лучший друг. Сила, должно быть, смеялась над ними. — Скажите это ещё раз, учитель. — Ох, заткнись, Энакин. Скайуокер, когда Оби-Ван обернулся к нему, сиял самодовольной мальчишеской улыбкой, заставившей Силу вокруг Кеноби всколыхнуться. Он и подумать не мог, насколько скучал по самому одарённому идиоту во Вселенной. — Ты ведь понял, Оби-Ван. Двадцать лет на Татуине пронеслись перед глазами мгновением бесконечности, заполненным безуспешными попытками понять, где они ошиблись. Где ошибся он. И почему после всего того ужаса, что творил Дарт Вейдер, после всех смертей, после предательства, Кеноби всё ещё любил его, любил этого грёбанного засранца и… — И не смог отпустить, когда пришло время,* — протянул Энакин, без труда угадав мысли магистра-джедая. — Посмотрим, как это получится у тебя. Звонкий смех пронёсся эхом, затерявшись в громкой музыке праздника. — Мейс Винду всегда считал, что нам не место в Ордене. По скромному мнению Оби-Вана ухмыляющемуся Энакину катастрофически не хватало подзатыльника. — Возможно, — с нажимом повторил он, отвернувшись от Скайуокера, — джедаи были не правы. Кеноби вздохнул, готовясь нырнуть в океан, в котором давно утонул. — Возможно, наши привязанности — единственное, что имеет значение. *Энакин смог материализоваться только благодаря тому, что Оби-Ван позвал его, не дав раствориться в Силе.