Что чувствуешь?

Этой тёмной комнате не привыкать быть пустой. Ведь это место принадлежало кошмарному аниматронику, страшному чёрному медведю. Поэтому никто бы чужой сюда не зашёл: боялись. И пусть сам Найтмер нечасто сюда заявлялся, но ныне комната пустовала слишком долго… Но пустовала ли? В очередной день кошмарная марионетка находилась в этой непозволительной комнате. Уже какое-то время она сидела около кресла, в которое когда-то присаживался чёрный медведь, а её пальцы с трепетом касались обивки этой мебели. Каждое движение пальцев давалось ей с трудом. С каждым новым прикосновением, с каждым новым взглядом на место, которое пустовало, всё больше всплывало воспоминаний… И вот вновь по её изуродованному лицу побежали слёзы. Но она не пыталась их скрыть. Марионетка только положила голову на подлокотник и отдалась воле слезам и горю. А ведь повод-то был. Это произошло достаточно давно, но кошмарная кукла запомнила всё. В тот день с самого утра марионетка кружила по пиццерии, потому что всё не могла найти себе место от ожидания, ведь Он должен был вернуться. Она это помнила… Также помнила, как услышала его грузные шаги, как увидела его силуэт среди темноты. «Он наконец-то вернулся!», — с этими счастливыми мыслями она смотрела верными глазами на чёрного медведя. Нужно было бы тогда просто идти за ним, но вместо этого она уговорила его прийти в назначенное место. Об этом её попросили друзья, и она выполнила их просьбу, даже не посмев подумать о чём-то плохом. Но произошло именно это. Когда Найтмер оказался там, где было нужно, ловушка захлопнулась и аниматроники окружили его. Роботы пиццерии, которые ненавидели это кошмарное существо, наконец-то нашли способ избавиться от него. И, конечно, они не собирались упускать такой шанс. Кошмарная марионетка помнила, как он рычал: ему было больно, как слабело его тело — он не устоял на ногах, как тускнели его красные глаза, он исчезал. Кукла не поддерживала этого, пыталась их остановить, кричала о том, чтобы они дали ему шанс. Для всех них Найтмер остался хладнокровным монстром, движимым лишь ненавистью. Но она видела, она знала, что он начал меняться. Ещё бы чуть-чуть… Если бы они только подождали ещё немного, то увидели бы, что она права. Но они не послушали её. Все они ненавидели его, поэтому им казалось, что его смерть — это единственное их спасение. Тот момент был последним… Она помнила его взгляд, он смотрел на неё… Секунда. И он исчез. Теперь в пиццерии наступил — как выразились сами аниматроники — настоящий покой. Теперь в пределах этого здания у них была полная свобода. Естественно, они и думать не хотели о том, что монстр может вернуться. Но об этом думала кошмарная марионетка. Долго, очень долго, кукла хотела верить в то, что Найтмер жив, что он их обманул. Но до сих пор медведь так и не вернулся. Она его больше не видела. Сейчас, когда слёз просто не осталось, очередная истерика куклы подошла к концу. Теперь робот просто сидит около кресла так, как когда-то она так же сидела у ног мужчины, верно на него посматривая. Все эти воспоминания были настолько яркими, что она даже бы не посмела сесть в это кресло. Ведь оно принадлежало только ему… Тяжело вздохнув, кошмарная марионетка наконец-то поднялась и подошла к окну. Легонько отодвинув тяжёлые занавески, кукла взглянула на то, что за ними скрывалось. Сейчас была ночь, она увидела Луну на тёмном небе. Её свет был таким белым и холодным. А по дороге даже сейчас периодически проходили люди и проезжали машины. И почему Кошмар так любил на всё это смотреть? Она до сих пор не смогла этого понять… «Нашла о ком горевать», — смеялись аниматроники, наблюдая за терзаниями куклы. Конечно, они её не понимают и никогда не поймут. Они предполагали, что, когда он исчезнет, марионетка освободится от его чар. Но до сих пор она оставалась ему верна. Значит ли это, что причиной такой сильной верности не была тёмная магия медведя? «Почему они не могли ещё подождать?», — проскулила марионетка и коснулась своими уродливыми пальцами стекла. Конечно, нежелание терпеть и дальше его тиранию их вполне оправдывало. Кошмарная марионетка это понимала, ведь чёрный монстр был жесток и к ней… Как он был к ней груб: кусал, царапал, бил… Но разве он в этом виноват? Когда-то они были такими же: злыми, тёмными, хранившими в себе лишь ненависть. Именно они создали его. Именно их желание и стремление к мести породило такое существо. Сейчас они об этом не желали вспоминать, но правда такова: тогда аниматроники радовались появлению того, кто бы мог мстить людям. Тогда они поддерживали его методы, считая эту жестокость лишь вынужденной мерой. С тех пор прошло достаточно времени. Им дали шанс измениться, им позволили жить… пусть и в пределах этого здания. Понятно дело, фантомы ухватились за такую возможность. Но этого шанса они не дали ему… Понимая, что опасно так близко стоять к окну, кошмарная марионетка решила вновь скрыться в темноте комнаты, вернув тяжёлые занавески на место. Нельзя, что бы её увидели люди. Ведь сейчас она такой же монстр, как и все остальные, значит, её обнаружение может поставить под удар всю пиццерию. Тяжело вздохнув, марионетка в очередной раз окинула взглядом эту комнату. Казалось бы, столько времени уже прошло — она должна была уже привыкнуть, смириться. Но стоит осмотреться, как воспоминания по новой всплывают в её голове. Ну почему? Ну почему она так сильно привязана к этому монстру? Разрываемая терзаниями, она вновь не могла просто стоять на одном месте. Теперь кошмарный аниматроник подошёл к висящему на стене большому зеркалу. Ни один робот не любил зеркала, ведь в них они могли увидеть лишь уродство — то, чем они стали. Но сейчас именно этот элемент декора вновь хранил память о Нём. Видимо, Кошмар всё-таки считал свою внешность не менее уродливой, раз однажды, когда взглянул на своё отражение, он разбил это зеркало, ударив когтистой лапой. Именно эти осколки, которые когда-то были ровной стеклянной гладью, вновь напомнили ей о нём. Всматриваясь сквозь эти многочисленные трещины на своё отражение, кукла снова почти неосознанно коснулась зеркала. Из-за этого несколько осколков стекла посыпалось на пол. Ей пришлось даже отступить. Ведь эти осколки могли с лёгкостью поранить её босые ноги. «Мне вас так не хватает», — проскулила марионетка от полного отчаяния. Сегодня, именно сегодня, почему-то чувствовала она себя как никогда плохо. Он был для неё всем. Не просто возлюбленным, не просто хозяином, а смыслом… смыслом всего. Была ли это верность? А может, самое настоящее помешательство? Что теперь ей делать? Она не знала. Ведь оставаться здесь ещё на какое-то время ей не хотелось: все эти воспоминания делали ей больно. Но и уйти в таком виде она тоже не могла. Другие аниматроники, увидев её слёзы, сразу обо всём догадаются, засмеются и начнут оскорблять и унижать её. Они не понимают её терзаний. Для них было практически оскорблением то, что она так сильно переживает из-за этого тирана. Как её за это не наказать? Особенно теперь, когда её кошмарный покровитель исчез. Снова эти мысли нагнали на неё печаль. Марионетка поняла, что ей срочно нужно уходить. Ведь впадать в очередную истерику ей не хотелось. Тогда, напоследок осмотрев комнату, кукла собралась уже направиться на выход. Как вдруг её остановило кое-что непонятное, странное. Одно из осколков зеркала, где обычно отражалось то самое пустое кресло, сейчас показывало то же кресло, только оно сейчас не пустовало: там сидел Он! Не поверив в увиденное, марионетка усиленно заморгала, пытаясь привести глаза в порядок. Но ничего не изменилось: она продолжала отчётливо видеть его силуэт. Вмиг взбудораженный аниматроник обернулся. Как же тогда ярко вспыхнуло её сердце! Но ему пришлось так же быстро и потухнуть. Ведь она никого не увидела. Не было ни единого признака того, что кто-то здесь был. Ничего не понимая, марионетка вновь взглянула на это злосчастное зеркало. Хотела она даже обвинить свою систему в сбое, но опять в том осколке она увидела его. «Что происходит?», — запаниковала она и начала злиться, считая, что аниматроники таким образом решили её разыграть. Тогда кошмарная марионетка, чтобы убедиться в своих доводах, подошла к зеркалу почти вплотную и коснулась того самого осколка. В тот же момент комнату озарил ярчайший свет. Вскрикнув, марионетка только и могла, что закрыть глаза руками, спасая их от ослепления. «Что это такое? Что происходит?», — паниковала она. Но находиться в этой безызвестности ей пришлось недолго: вскоре свет исчез, и она вновь погрузилась в темноту комнаты. В тот самый момент марионетка почувствовала себя как-то странно, будто это место — уже не место, в котором она находилась секунду назад. Кукла обернулась и глянула на дверь, обернулась и глянула на кровать, но всё было таким как и всегда. Тогда, опомнившись, она вновь посмотрела на зеркало. В его отражении она увидела всё то же кресло, но в этот раз оно… пустовало. Аниматроник отчаялся окончательно. Теперь у неё не было ни единой причины утверждать, что это был не глюк системы. Слёзы вновь потекли по её впалым щекам. Кажется, она просто сходит с ума. Окончательно запутавшись в себе и в окружении, она отвернулась от этого зеркала и собралась уйти. Уже точно! Ей нужно было уйти! Но как только она подняла голову, её ждал самый настоящий сюрприз. На том кресле, на том самом кресле, сидел Он! Нет, не в отражении, а в реальности! Марионетка замерла, замерла и вся её система… Это был Он! Тот самый медведь! Тот самый монстр… Она не могла верить, она не хотела верить! Ведь его больше нет… Тогда почему он сейчас здесь?! — Н-Найтмер… это вы? — сорвался с её губ достаточно-таки глупый вопрос. В тот момент чёрный медведь слегка подвинулся, принимая более удобное положение в любимом кресле… Галлюцинация двинулась?! Значит он не галлюцинация?! «Это он! Тот самый!!! Самый настоящий Он!», — кричал её разум. — Ты удивлена? — раздался его голос, тот самый грубый, страшный голос. — Конечно! — закивала головой она. — Я же видела, как в тот день вы… вы исчезли… — Хорошая ложь, — опять он был немногословен, впрочем, как и всегда. — Тогда… тогда почему вы не вернулись? — Мне и здесь понравилось. В тот момент марионетка с непониманием посмотрела на медведя. Как это «понравилось»? Как ему может что-то нравится, если он умел только ненавидеть? — Недолго вам осталось наслаждаться «свободой». Скоро люди придут, чтобы разрушить вашу пиццерию, и у вас не останется выбора, только как просить моей помощи, — тем временем размышлял он. От его холодного тона даже привыкшая к такому марионетка почувствовала себя как-то неуютно. И тогда она ещё раз осмотрела эту комнату. — Что это за место? — спросила она, чувствуя, что это место было каким-то… маленьким. Будто отодвинешь занавеску — и там не будет людского мира, будет лишь темнота. — Мой мир, — гордо произнёс кошмарный аниматроник, впрочем давать большее объяснение и не собирался. Значит, в этом мире он спрятался специально, дав аниматроникам лживую надежду на то, что они его больше не увидят, лишь для того, чтобы разрушить её своим эффектным возвращением ? Тогда будущее остальных очевидно. Наверняка чёрный монстр захочет отомстить им за предательство. Ух, а какие способы-то придумает для мести его искажённое ненавистью сознание! От этого кукла, аж, вздрогнула, но это единственное, что они бы получили от неё. Странно, наверное, но кошмарная марионетка не желала их жалеть. Она даже хитро ухмыльнулась, вспомнив, что она их предупреждала: Кошмар просто так всё это не оставит. Да что уж там говорить-то, кукла ведь, на самом деле, была очень счастлива такому исходу. Ведь это значит, что она вновь может быть рядом с Ним! Если, конечно, он позволит… — А что будет со мной? Я… я ведь могу остаться при вас? — Ты этого хочешь? — Сильнее жизни. — «Сильнее жизни», значит, — медведь грубо посмеялся над таким её выражением. Посмеялся? Он же никогда не умел смеяться… Опять марионетке оставалось только недоумевать и растерянно стоять в стороне, не смев молвить ничего более. Как будто заметив эту неприятную тишину, о которой он раньше бы и не подозревал, Найтмер вскоре обернулся и посмотрел прямо на неё. Как же марионетка была счастлива вновь увидеть его алые глаза, но… В тот же момент кукла впала в самый настоящий ступор. Ведь сейчас его глаза… Они были живыми! Настоящими, как у других аниматроников, как… у людей! Сейчас он смотрел на неё, изучал… Ему было любопытно?! Марионетке оставалось лишь ужасаться по-настоящему. Робот, которого она помнит, не был таким — он был холодным, равнодушным, бесчувственным… А сейчас эмоции внутри него пылали столь же ярко, как и его красные глаз. «Он изменился», — наконец-то она сообразила, в чём дело. И в тот же момент всё удивление сменилось на восхищение… Наконец-то… Неважно: как. Неважно: когда. Наконец-то это случилось. Всего лишь тень, всего лишь отголосок, стал наконец-то живым. Тем временем, удовлетворив своё любопытство, Найтмер отвернулся. Вновь его внимание к ней было мимолётным, но это ничуть не обидело её. Да и могло ли? Он вернулся — вот, что было важно! Он изменился — вот, что было важно! Он может жить — вот, что было важно! Мысли в её голове были слишком счастливые, чтобы марионетка продолжала стоять в стороне. Ведь ей захотелось наконец-то приблизиться к любимому аниматронику (теперь он действительно был аниматроником). Тогда медленными шажками она подошла к нему. Его уши были навострены — он прекрасно знал, где она. Но он опять никак не отреагировал… И не надо. Пусть и дальше будет просто таким спокойным. И теперь, надеясь, что он позволит, кошмарная марионетка опустилась к его ногам, ведь она не посчитала себя достойной, чтобы обнять его, особенно, когда он стал таким. Но и на полу, у его ног, у неё получилось удобно устроиться. Кукла не считала своё положение унизительным. Ведь Он рядом. Разве она смеет желать чего-то ещё? Её верные счастливые глаза смотрели на него. Как же он был прекрасен… Если бы он ушёл в свои мысли, то у кошмарной марионетки было бы много времени, чтобы вдоволь насладиться этой близостью. Но видимо у чёрного медведя были другие планы. — Собери стёкла! — вдруг тишину прервал его грубейший голос. Марионетка поняла, что он говорит о стёклах, которые лежат под зеркалом, и тут же поспешила выполнить его приказ. И сейчас в до этого счастливого аниматроника прокралось беспокойство. Он её согнал? Неужели она сделала что-то лишнее? Неужели ему теперь она отвратна? И всё же марионетка вовремя взяла себя в руки, пытаясь об этом не думать. Найтмер ведь любит порядок, а стёкла рассыпались из-за неё… логично, что ей и нужно их убрать. Примерно так она и пыталась думать, пока собирала эти треклятые осколки. Но видимо у чёрного медведя был свой мотив. Ведь стоило кукле только отойти, как он обернулся и снова стал наблюдать за ней. Чего он от неё хотел? Известно было только ему. Но явно это не ограничивалось простым изучением. Ведь в его глазах было что-то совсем другое… То, что вскоре заставило его подняться. Собрав все осколки в одну общую кучу, марионетка перенесла их на стол, чтобы потом точно не забыть убрать. И тогда кукла услышала, как он поднялся. «Он собирается уходить?», — предположила она, надеясь, что это не сбудется. Не сбылось. Ведь в голове медведя был совсем другой план. Марионетка увидела, как он подходил именно к ней. Такой высокий… такой величественный. Кукла была в полном восторге. Её верные влюблённые глаза неотрывно наблюдали за ним. Наблюдал и он за ней. Аниматроник, которого он видел много раз, сейчас вызвал интерес. Пожалуй, он считал, что она единственная из всей этой своры заслуживает его внимания. Она так верна ему. Раньше, когда единственной целью его существования была месть людям, он этого не замечал: ему было всё равно. Теперь же сам факт существования таких чувств казался ему очень… занимательным. Он оказался совсем рядом. Вскоре кукла ощутила, как обхватывает её талию его когтистая лапа. Эти прикосновения были для неё болезненными, ведь он никогда не учился использовать свои когти безопасно для окружающих. Но, конечно, она промолчала, не смея жаловаться. А зачем? Боль была всегда, зато вместе с болью она получит Его внимание. Теперь он склонился к ней. Марионетка и это восприняла спокойно, она только улыбнулась, ведь знала, что такое внимание он уделяет ей только тогда, когда ему нужно её тело. Правда, почему-то все эти прелюдии сегодня затягиваются… Он увидел её улыбку. Ей больно, но она спокойна. Ему это понравилось. И тогда на его губах появляется невиданная никогда ранее ухмылка, такая хитрая, такая игривая, такая… похотливая. Секунда. Теперь от резкого рывка кошмарная марионетка оказалась прижата к стене. Его лапы, не церемонясь, обхватывают её волосы и заставляют задрать голову. Она подчиняется и только непроизвольно выдыхает. Кажется, ему и это нравится. Поэтому он сам вновь склоняется к кукольному лицу. Она слышит и чувствует его дыхание, такое громкое и горячее. Она всматривается в его глаза и видит, вместо привычных холода и безразличия, желание… Так же резко, не спрашивая ни разрешения, ни согласия, его руки прижимают тонкое тело куклы к себе. Он близко, он снова близко. Она была просто без ума от счастья. Впервые марионетка получила это, впервые он её поцеловал. Этот поцелуй… такой грубый, резкий. Он рычал, но она знала, что ему эта новая близость нравится. Но ей этот поцелуй приносил лишь новую боль, а когда он пустил в дело свои клыки, появилась и кровь, много крови. Но она молчала, она довольствовалась и этим. Ведь был и плюс: пока он отвлечён, она могла схватиться за его сильные руки, могла обнять его. Казалось, это будет продолжаться бесконечно. И всё-таки, когда он почувствовал, что партнёрша начала задыхаться от невозможности вздохнуть и крови, которую приходилось глотать, Найтмер сделал ей одолжение и отстранился. Теперь наступило несколько секунд затишья. Они смотрели друг на друга. Точно, таких долгих прелюдий ещё никогда не было. Когда боль слегка отошла и дыхание нормализовалось, марионетка вновь улыбнулась, с вызовом на него посмотрев. Он всё прекрасно понял. Поэтому она получила в ответ от него ту же хитрую улыбку. Очевидно, к чему ведут все эти действия. Снова была хватка. Снова он жёстко подтянул её к себе. Снова он начал властвовать над ней. Но боль для неё, тем более, сейчас была не важна. Этот миг был восхитителен. Она слышала его дыхание, такое тяжёлое: он из последних сил пытался не потерять голову. Она видела его красные глаза… в них пылала страсть...