Физика и математика

— Чертова физика, как я тебя ненавижу! — взорвался Алекс, но Томас продолжал стоять, скрестив руки, — почему ты такая непонятная? Эдисон всего лишь зевнул, давая понять, что ему плевать на этот разговор, после чего лег на кровать и устремил свой взгляд в потолок. — Эй, ты вообще слушаешь меня? — возмутился Джонс. — Мне не интересно, — кратко бросил Томас. Это было последней каплей в их разговоре, поэтому Алекс не выдержал и начал размахивать руками, ходить из стороны в сторону, выступать с давно заученной речью, о том, как ему сложно живется, и зачем ему эта физика. Но в конце концов Джонс сдается и, успокоившись, садится делать математику. «Хоть что-то я должен понимать.» -Не прошло и три года как ты сел за математику, — сказал Томас с какой-то обидой в голосе, — а со мной ты и десяти минут выдержать не можешь. — Это все потому, что я не понимаю, чего именно тебе от меня нужно! — Лично мне — ничего. — Так почему же ты ко мне постоянно липнешь как банный лист?! — возмутился Александр. — Это не я липну, это ты задачи решить не можешь. — Ну вот, снова из-за тебя не ту цифру написал. — А что сразу Томас виноват? — А кто мне мешает? — А кто тебе мешает? — Ты специально? Томас издал смешок. Перевернувшись на живот, он начал ехидно улыбаться. На самом деле Эдисона легко понять, но за всеми этими формулировками пряталась эта сущность, поэтому это давало ему некое преимущество, всегда быть чем-то загадочным и непонятным, а также в какой-то степени выделятся.  — Прости, — смеется Эдисон, — ты такой милашка, что я не могу остановится. И мне все больше и больше хочется тебя вывести из себя. — Прошу тебя не начинай. — Да Томас, прекращай, — в разговор начала «вливаться» математика, — что б ты знал — это не приятно. — Миллер! И ты туда же! Почему тебе сложно хоть раз побыть на моей стороне? — обижается Томас, при этом садясь на свою пятую точку. Каким бы странным Эдисон ни был, все же Миллера он уважал. В глубине души он знал, что Ньют нравится ему, но также он знал, что ни за что не признается в своих чувствах к нему, а все из-за первых неудачных отношений. Странно конечно, но Эдисон любит все перекручивать, поэтому его пока что все устраивает. — Ты снова в костюме. У тебя есть нормальная одежда? — игнорирует вопрос Ньют. — Я без пиджака сегодня. — Я так и знал. — Что? — У тебя нет нормальной одежды. — Что? — Вроде из нас двоих — тебя сложно понять, а не меня. — Ты почему обзываешься? — надул губки Томас. — Кто тут еще обзывается? — фыркнул Ньют и отвернулся. — Ребята, вы мне мешаете задачки порешать. — Да там же все на изи, — смеется Томас, — сам мне говорил только что. — Только что ты со мной разговаривал, — вставляет свои пять копеек Ньют. — Да? — Эдисон делает недоумевающие выражение лица. — Ты точно попадешь в ад, — прыскает Миллер. — Ты просто душка, Ньюти, особенно в этом розовом свитере, — ухмыляется Эдисон. — Почему ты постоянно такой… — но математику перебивают. — Какой? — ехидно спрашивает физика. — Ребята либо вы сами уходите, либо я применяю к вам силу. — И какую же? Трения или притяжения? — смеется Эдисон. В этот момент Миллер рассмеялся до слез, все-таки он не так уж и презирает Эдисона. — Ну все Эдисон, тебе не жить, — вскрикивает Джонс, и они с Томасом начинают играть в кошки мышки.

***

— Эдисон, знаешь насколько ты тупой? — пытаясь отдышатся, произносит Миллер. — Слушай, вот только не нужно мне по Пифагору разъяснять. — По какому Пифагору? — недоумевающе смотрит на физику Миллер. — По такому, — Томас сокращает расстояние между их лицами и ехидно улыбается, — пошли, мне нужно кое-что купить. Зайдя в магазин Эдисон подходит сразу к кассе: — Простите, можно мне десять во второй степени пакетов? — с самым серьезным выражением лица произносит физика. — Простите? — Не извиняйтесь, вы не виноваты, — Томас поворачивается к математике, -пошли друг мой, кто-то не учил элементарные степени. И физика эпично выходит из магазина. — Что это только что было? Зачем тебе столько пакетов? — быстро размахивая руками спрашивает Миллер. — А что? — Ничего. — Давай ты тоже попробуешь купить пакет? Но только в другом магазине… — Зачем мне это? — Давай поспорим, что никто не догадается сколько пакетов тебе нужно купить? — От не люблю я твои споры, — начал тянуть резину Ньют. — Ну давай же, соглашайся. Будет весело, обещаю тебе. А тот, кто выиграет, сможет сделать с проигравшим все что только пожелает на протяжении оставшегося дня. — Ладно, по рукам. Пройдя несколько кварталов, математика и физика заходят в первый же попавшейся им магазин. — Давай, действуй, — толкает в спину Томас своего товарища. — Здравствуйте, мне пожалуйста 745 в нулевой степени пакетов. — Наконец-то мне это пригодилось в жизни! — выкрикивает девушка-продавец, — вот пожалуйста, можете бесплатно взять, — со слезами на глазах говорит девушка. — Спасибо, — Ньют смущенно улыбнулся, и взял пакет, — пошли, — бросает Томасу. На улице Миллер сталкивается с удивленным лицом физики. — Что не так? — спрашивает математика. — Откуда? Просто как? У меня нет слов. Мое увожение, я специально так сказал если что. — Ладно, по договору я могу с тобой сделать все что захочу. У меня еще семь часов. — Не правда, у тебя 25144 секунд. — Что? — уставился на физику Ньют. — Говорю у тебя 6 часов, 59 минут и 4 секунды, но сейчас конечно уже меньше секунд на 15. — Ты всегда такой? — Какой? — Не начинай, просто иди за мной.

***

 — Это твоя квартира? — оценивающим взглядом, Томас осматривает комнаты, — мило. — Проходи, не стесняйся. — А что мы делать будем? Ой, а это что? — Томас зашел в спальню математики и на тумбочке увидел свое фото. — Разве не видно? Я пытался с помощью твоей фотографии вызвать Сатану. — Очень смешно, я оценил, спасибо, — Эдисон чеканил каждое слово. — Та не обижайся, просто любуюсь тобой перед сном, — сказав это Ньют быстро направился в кухню. Чайник уже кипел. — Что? — только и успел сказать Эдисон, но математики и след простыл. Ньют и сам понял, что он сморозил, но с кем не бывает, он давно хотел признаться Томасу в своих чувствах к нему, но тот встречался с химией, и это выглядело в меньшей мере нелепо. — Что ты будешь? Чай, кофе, меня? Ха-ха, шучу. — Мне последнее пожалуйста. — Кофе? — Нет. — Пидора ответ. — А я и не спорю. Хотя я слышал такую инфу, что твой любимый Ньютон тоже был пидором. — Он по большей части был физиком. — Вот же блять. — А при Александре ты не материшься. — Как и ты, я люблю этого мальчика. — А меня? — Ньют, не разрывая зрительный контакт, подходил к Томасу. Все то время, за которое Ньют сократил между ними расстояние до вытянутой руки, Эдисон пытался сформулировать свою мысль.  — Ты моя земля, а я твое яблоко. — Это ты так в любви мне признаешься? — А что не похоже на закон притяжения? Или ты хочешь, чтобы я тебе под углом 90 градусов, говорил теорему перпендикулярных прямых? Хорошо, поворачивай ко мне свой зад, — ухмыльнулся Томас. — Какой же ты все-таки… — А какой я? — Как натуральный логарифм в скобочках не совсем. — Хаха, и это ты мне о натуральности говоришь. А ну-ка иди сюда. Эдисон потянул Ньюта за руку, да так, что тот упал в его объятья. Из-за небольшой разницы в росте Ньют ударился лбом об его глаза. — Прости. — Ты не виноват, это я не рассчитал силу. — Какую, трения или притяжения? — Моими же словами меня так оскорбить. Непозволительно! Возмутительно! — и Томас разрывает эти объятья, — ты еще поплатишься за это! — Вот так значит? Ты любишь этого придурка всю жизнь, а он тебя убить хочет, — Ньют сокращает между ними расстояние и целует Томаса. — Ты это, как его там, не подлизывайся. — Оо, теперь я знаю, как заставить тебя забывать элементарные слова. И об этом Александру расскажу. — Не смей, он мне всю жизнь будет это припоминать, — Томас начинает жестикулировать руками. — Поздно, — ухмыльнулся Ньют. — Я к тебе сейчас приложу очень большую силу. — И какую же, в один ньютон? — Миллер рассмеялся. — Это не смешно! — А ты докажи! Томас подходит, и они в поцелуе снова сливаются в одно целое.