Эротика в постельных сценах

Как описать постельную сцену, если кроме книг, фильмов и разыгравшегося воображения у вас ничего нет? Ошибка многих авторов: открыть чистый лист и начать писать «что вижу, о том пою». Поэтому и существуют различные «памятки» в помощь тем, кто хотел бы написать «клубничку», но не знает как, или пишет про любовные отношения между героями так, что читатель долго ломает голову, как складывается «этот паззл», а потом начинает угорать со смеху, не в силах изобразить «квадратный трехчлен». Сплошь и рядом персонажи «щеголяют естественной наготой», поэтому стоит рассказать о «штампах» (о, сколько раз именно о них «рассказывали!»), которые НИКОГДА не следует писать в эротических сценах. Вернёмся к чистому листу. Автор, наблюдающий за своими персонажами со стороны, мало вовлечён в сам процесс. Красочность описания сцены зависит от того, сколько «ширм» в сознании автора стоит между ним и его персонажами. Первый вопрос — зачем нужна постельная сцена? Если хочется свести героев вместе и отыграть «любовь», то нужно начинать с чувств — какие они, и есть ли они вообще? Смысл у любовной сцены, выносимой на публику, должен обязательно присутствовать. Безусловно, автор хочет показать своего персонажа «во всей красе», но и сам получить некие ощущения от отыгрываемого (не забываем и про потребности читателя), потому что иначе — персонаж оказывается безликим статистом, а его действия механической работой, вычитанной в пособиях по технике секса или увиденной по телевизору. Внутри произведения персонажи живут как полноценные люди со своими естественными ощущениями, как эмоциональными, так и телесными. Если не учитывать этого факта, то получается откровенная «лажа», на уровне подростковых мечтаний о страстной ночи любви. Таким образом, любовная сцена, начатая непонятно зачем и закончившаяся «падением платья к ногам» и словами — «а на утро они проснулись», не имеет никакой ценности. И это первый стереотип — дамское платье просто так не падает! Любовные отношения не заканчиваются свадьбой. Если персонажи по сюжету должны заняться любовью (это важно для читателя и его эмоциональных переживаний), то действие должно логически начинаться и также логически заканчиваться. Если у самого автора «откровенность» сцены вызывает чувство стыда, а не удовольствия, то не следует вообще что-либо описывать. Короткая фраза — «они провели ночь вместе» расскажет читателю больше, чем многостраничный диалог. Теперь о диалогах — постоянная болтовня персонажей, зачастую об отвлеченных делах, не предполагает самого действия вообще. Любовная сцена — это эмоции и ощущения. Активные рассуждения о политике, экономике и сплетни, когда даму раздевают или мужчина приступает к активной любовной ласке — неестественны и фальшивы. Обычно люди, если что-то и говорят, то слова восхищения своим партнером. А во время самого процесса вообще — не думают, а только ощущают. Место чувств — в душе и сердце героев. А вот ощущения должны быть телесными, то есть, сосредотачиваться в естественных местах тела, а не в мозгах. Секс между головным мозгом одного и другого партнера, когда они постоянно о чем-то думают — это не любовные отношения. Значительная часть эротических ощущений сосредоточена (о, ужас! :) «внизу», а не наверху. Страстные поцелуи и восторженные взгляды — это на уровне прелюдии, а потом тело начинает чувствовать жар, сердцебиение учащается, кровь от мозга отливает в другие органы, которые начинают реагировать самым естественным образом. У мужчины, например, «фиговый листочек» превращается в «кость», а женщина чувствует желание близости низом живота, грудью и пр. Поэтому, когда двое любовников начинают раздеваться и методично описывают порядок снятия вещей без каких-либо телесных ощущений, то это — «лажа». Если вы стесняетесь или не знаете, как выразить сильные чувства не менее сильными словами, лучше быть предельно лаконичными. Один из распространенных стереотипов — это ужин перед любовной сценой. Очень часто, когда персонажи сидят за столом и болтают, то количеству выпитых кубков может позавидовать заядлый пьяница. Мужчину почему-то обязательно следует напоить. Зачем? Чтобы расслабить, что ли? Или залить ему глаза так, чтобы света белого не видел и не обращал внимания на детали? Или накормить обильным ужином, так чтобы сидел и переваривал. Сытый и пьяный кавалер неспособен к любовным отношениям. В этот момент у него работает только два органа — желудок и печень, на остальные действия — сил не хватит, да и возможности организма в таких условиях ограничены тем самым физиологическим процессом, о котором говорилось выше — перевариванием. Игра дамы с кубком тоже является неким стереотипным фетишем: посмотрела «через кубок», «поверх кубка», поднесла к лицу/уху/рту и отхлебнула. Представьте себе перемещения этой емкости и увидите, что дама тоже весьма нетрезва в такой сцене. Что после такого может последовать — секс в пьяном виде, не имеющий никакого отношения к естественным и нормальным любовным ласкам. Для придания правдоподобности можно еще тут вставить фразу «она дыхнула на него винным перегаром, и он ощутил запах ее духов». Игра дамы или кавалера с виноградиной (или иным вкусным предметом) тоже очень распространенный стереотип. Откройте хотя бы Гугл, прочитайте о сезонах сбора винограда в разных странах, и поймете, что на вашем столе может быть только сушеный изюм из погреба. А взять спелую виноградину или вишенку в рот и «поиграть с ней язычком» — разве такому научат приличную даму из хорошей семьи — графиню, герцогиню, баронессу — в монастыре или домашние воспитатели? Это искусство «соблазнения» могло существовать только среди женщин легкого поведения. Если героиня изначально себя так не позиционирует, то ей следует забыть про игру с круглым предметом во рту. Очень часто авторы, описывающие обстановку в комнате, забывают о том, что освещение до появления электричества было свечное. Лучше поставить эксперимент, зажечь свечи в темной комнате и посмотреть, где и какие тени можно будет увидеть на стенах, и вообще — что можно будет увидеть при таком освещении. Лица обычно высветляются, а не затемняются. Цвет волос становится тусклым, а не ярким. Глаза собеседника темнеют, поэтому никаких: «глаза подернулись поволокой» — не может быть. Это только в художественных фильмах можно увидеть четкие силуэты любовников, слитых в объятиях, на светлой стене (режиссеры для этого ставят специальные лампы). Стоит выйти из круга света, сразу герои попадают в кромешную темень. Зачем еще свечи задувать? Это как свет гасить, оказавшись вдвоем в одной постели. Еще один стереотип нашего времени — заниматься любовью в темноте. Настрой читателя может испортить уже прелюдия: автор, вооруженный чистым листом (ноутом, телефоном), начинает метаться в пространстве, прикидывая, куда бы встать, чтобы «разглядеть все подробности». А еще круче — старается положить своих героев в таком ракурсе, чтобы ему, с его царственного трона, было всё видно. Это основная стратегическая ошибка — литературный текст не просмотр порно! Сначала целиком влезаете в тело одного персонажа, вылезаете, затем — влезаете в тело его партнёра. И так, пока сцена не будет завершена. Что не может заметить персонаж (о чём подумать), охваченный желанием и предвкушением скорого секса? «Блондин призывно посмотрел, брюнет притянул его к себе» — это реплика автора с галёрки, который забыл имена своих персонажей. «Влажная дорожка из поцелуев» — проложенная автором куда-то вдаль. «Томная поволока» посоловевших глаз автора, который пьян, либо очень хочет спать. «Колыхающиеся формы (колыхающаяся грудь)» — автор вспомнил первое эротическое переживание в младенческом возрасте. «Очертил пальцем абрис губ» — очень часто встречается, эротично, но заезжено. Здесь лучше добавлять ощущения персонажа во время переживания такого действия. «Принялся рисовать влажные узоры (пальцем, языком) на груди, спине и пр. Выписал русский и латинский алфавит в анусе» — здесь явно задействован мозг автора, которым он ласкает персонажа на отдалении. «Ножка, ручка, глазик, дырочка» — навевает подозрения о статье «растление малолетних». Часто сюда добавляют слова беленький, кругленький, розовенький и остренький. «Восставшая и пульсирующая плоть» — где-то под «фиговым листочком» в воображении автора. «Дразнящие поцелуи, манящие поцелуи, сладкая пытка» — личное переживание автора, который в момент написания сцены не понимает ощущения персонажей. «Маленькая синяя жилка» — она непременно бьётся на шее, у некоторых людей она реально существует (!), но в чём её эротизм, требующий срочно поцеловать или укусить это место, читателю может быть не понятен. «Сильное мужское тело, хрупкая талия» — еще одно замечание автора с галёрки, желающего напомнить читателю о «красоте» героев. Русский язык очень богат, и в нём много заимствований. В современном языке мы часто уже не задумываемся, насколько глубоко примешиваем английские слова: «эффект» вместо «действие», «комфорт» вместо «удобство». Особенно радуют слэшеры: один герой второму вставил, а тот «почувствовал дискомфорт»! А как я себя при этом дискомфортно чувствую… Приступая к описанию любовных ласк, следует проверять все на себе: каждый жест и поворот головы. У персонажа не может быть больше двух рук, которые он куда-нибудь кладет. Такие определения, как «откинулась», «запрокинула голову» не должны предполагать, что дама занимается эквилибристикой, тем более, если она уже на чем-нибудь лежит — на полу, в постели или на столе. Читатель не должен пытаться представить, лихорадочно листая Кама-сутру, он должен видеть глазами писателя, легко и без вопроса «А как это?». Следующее довольно сложное действие — это раздевание. Если кавалер сам раздевает даму (в исторических произведениях), то за его плечами должен быть огромный опыт в таких делах, но лучше предоставьте это хитрое дело служанкам заранее. «Шелковая лента, не выдержав, треснула». Ни одна атласная лента, ткань или шнурок не порвутся силой рук, можно даже поставить эксперимент в домашних условиях. А ловко вытащить кинжал и разрезать все, что мешает — уже никуда не годится! Как это кавалер, не сняв лыжи свою амуницию, вообще подошел к благородной даме? И зачем портить платье, шитое индивидуально на заказ, а значит, довольно дорогое? Иногда даже лучше использовать брутальный вариант: «он задрал ее платье/поднял пышную юбку» и т.п., чем выдавать совершенно фантастические варианты обращения с женским гардеробом. К слову, юбку тоже просто так не задерешь — их несколько, да еще и фижмы, намертво привязанные к талии, мешаются. То же самое — с раздеванием мужчины. Милые дамы почему-то стараются сразу расстегнуть колет и рубашку, хотя гульфик — уже в руках, простите за каламбур. Это первая и выпирающая часть мужского костюма, которую можно снять быстрее всего. А когда были «брэ», было еще проще. Следует учитывать, что в исторические эпохи мужчины на любовном свидании крайне редко раздевались догола: в любой момент влюбленным могли помешать муж/слуги/ревнивый соперник/Варфоломеевская ночь и т.п. Так что вещи снимали по-минимуму, чтобы одеться можно было максимально быстро. Обязательно снимались только плащ, шляпа, перевязь, пояс, все прочее — опционально. Нередко на кавалере были только рубашка и сапоги, а все остальное — в руках, прихваченное при бегстве через окно… В современном мире авторам более привычно раздевать персонажа донага и сразу укладывать в постель. Иногда после дотошного описания всех застёжек на брюках и пересчета пуговиц на рубашке хочется спросить — не забыл ли персонаж снять лыжи носки? Представьте вожделеющего несчастного героя, у которого в мыслях проносится: «верхнюю пуговичку на джинсах расстегнул, так, теперь молния, ага, трусы… Красные? С Микки-Маусом?» А затем мы видим мужской половой орган: напряженный, с синими венками и большой малиновой головкой. «Она (он) обхватила губами его стержень». Какими губами? Как обхватывает? Какой, к чёрту, СТЕРЖЕНЬ? Графитовый? Нефритовый? Член называется членом, фаллосом, мужским детородным органом. Напишите «членик», хорошо будет сочетаться с «ножкой», «попкой» и «дырочкой». И в этот решающий момент автор произведения вдруг обращает внимание на внешнюю обстановку в комнате. Начинает описывать мебель, покрытие пола, потолка и стен. А потому что на этом жизненный опыт обычно заканчивается для автора, который «смотрит порно» с участием своих героев. «Всунул-вынул», «вздохнул-выдохнул». У человека пять чувств: то, что видят глаза, чувствуют руки и тело внутри и снаружи, слышат уши, ощущают ноздри, впитывают вкусовые рецепторы. Возьмите описание своей постельной сцены жаркой НЦы и вычеркните из неё всё то, что можно увидеть глазами автора или персонажа. Теперь то, что подходит под описание «клише». Что останется? В этом остатке и будет заключаться ценность всей вашей постельной сцены, которая взбудоражит чувства читателя — то, что он воспримет от героев. И если читатель при этом получит удовольствие (а смысл сексуальной сцены в воздействии на читателя), то эротика в творчестве удалась.