#моякоролева

#можнонамещемолока #богизвукорежиссуры #осторожноснимаетсякино #ещепойдем #моиколлегилучшевсех #мракобесиеиджаз #праздниккнамприходит #пригласилинарюмкучая #мочавголовуударила #гаррипоттерголубаятрава       Началось все с концерта в «Олимпийском». Сама Хелависа там не была, но фанаты в Интернете бурлили настолько, что, так сказать, пена дошла даже до нее. Наталья только диву давалась: Сурганова с Арбениной сыграли две! — две песни из всего концерта — а сколько совместных фото выложил народ! И еще больше фотожаб. Каждый момент этого выступления оказался зафиксирован с самых разнообразных ракурсов. Попутно приносило и другие фото. Больше всего Наталье запомнился воистину фееричный образ Дианы: белая рубашка и… то ли остатки брюк, то ли странная юбка-пояс с карманами, из-под которой выглядывали полы рубашки. И ноги. Да, ноги Арбенина может себе позволить показать. Но вот так…       А потом Хелависа попала на съемки «Новогоднего квартирника» Маргулиса. Вообще-то она была на записи в соседней студии и зашла поздороваться со Шклярским. В этой предновогодней суете — да, у музыкантов Новый год начинается в ноябре, когда надо везде успеть на съемки и записи — это оказалось единственной возможностью пересечься с Эдмундом и «Пикником». В студии было весело. Техники и звукорежиссер все никак не могли подключить гитару-иероглиф Эдмунда, сам Маэстро терпеливо ждал, когда они разберутся. Маргулис ходил, восклицая: «Ребята, ну у нас же Новый год!», — и подливал в чайные кружки отнюдь не чай, даже не обращая внимания, пусто там или же что-то есть. Марат тоже ходил, добавляя свою долю энтропии, все время что-то кому-то рассказывал, активно жестикулируя, но при всей некоторой внешней упоротости — был кристально трезв. Кирнос какой-то ну очень незаметный, в традиционных пикниковских темных очках, с совершенно непроницаемым лицом, не хуже Эдмунда, замер на заднем плане. Стас тихо сидел за клавишами, тихо едва заметно улыбался и как-то очень ловко уберегал свою кружку от подливающего Маргулиса. Вот у Натальи так не получалось. Еще освещение, народ, духота… в общем, небольшая с виду порция не-чая быстро вдарила в голову, и Хелависе стало оч-чень хорошо!       Света явно выделялась на этом неожиданном празднике — какая-то загруженная, печальная, то и дело смотрящая на телефон.       Наталья вспомнила любимого Гумилева и подошла к Сургановой:       — Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,       Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,       И под Солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,       И когда пылает запад, и когда горит восток.       — Сегодня я без скрипки, — улыбнулась в ответ Света.       — Зато вчера была с ней. Ваши поклонники в полном ауте, — подначила Наташа. Она словно что-то чувствовала, заговорив об «Олимпийском».       — Толку-то! Она улетела в Штаты сразу после, слова не сказав. Цветы прислала, да… шикарные! А на кой-черт мне ее цветы?! — на одном дыхании выпалила Сурганова и замерла, испугано подняв глаза на застывшую собеседницу, словно осознав, что только что сказала. Хелависа многозначительно хмыкнула: кажется, «чай» вдарил в голову не только ей, — и, не дожидаясь приглашения, села на свободный стул рядом.       — И даже не написала, — подлила она масла в огонь, покосившись на телефон, который Света не выпускала из рук. Женщина как-то стушевалась, отвела глаза и потянулась за чашкой. Наталья оглядела студию — энтропия подготовки была в самом разгаре, участие Сургановой еще явно не требовалось — и снова повернулась к Свете: — Рассказывай!       Рассказ был короток и одновременно сумбурен. И по его сумбурности Хелависе не составило труда поставить точный диагноз:       — Бабы — дуры!       — Что? — ошарашенно просипела Света.       — Дуры, — повторила Наталья. — В особенности твоя Арбенина.       — Она не моя… — запротестовала Сурганова, но Хелависа лишь отмахнулась:       — Твоя-твоя, с потрохами. Она так на тебя смотрела в «Олимпийском»… Не удивляйся — весь инстаграм вашими фото забит. А как она тебя обнимала… Эта женщина тебя любит, до сих пор.       — Красавицы, о чем шепчетесь? — неожиданно раздался рядом голос Маргулиса. — Секретничаете, да? — он подлил им обеим в чашки и продолжил: — Знаете, что самое главное в нашей жизни? Любовь! Поверьте мне! Вот, посмотрите на мою Аню, — он послал воздушный поцелуй своей жене, которая, явно привыкшая уже ко всему, наблюдала за этим дурдомом с улыбкой Моны Лизы. — Анечка! Тридцать… тридцать пять лет вместе!       — Евгений Шулимович! — окликнул его кто-то, и Маргулис исчез так же внезапно, как появился.       Несколько секунд обе женщины переваривали его слова, потом не сговариваясь подняли чашки, чокнулись и отпили.       — Арбенину надо спровоцировать, — подытожила Хелависа. Света едва не поперхнулась от ее слов.       — Спровоцировать? — уточнила она.       — Да, — женщина несколько мгновений всматривалась в глаза Сургановой, будто пыталась там что-то отыскать, а потом добавила: — Сделаем так, чтобы через месяц все были уверены, что у нас бурный роман.       — Что?! С чего ты взяла, что Арбенина поведется на это?! У тебя муж. Ты представляешь, что будет твориться в сети?       — Муж у меня далеко, и он не заморачивается слухами в сети. И да, представляю. А Арбенина поведется, я даже готова поспорить, что поведется, — Хелависа многозначительно усмехнулась.       Света явно колебалась. Наталья практически читала все по ее лицу: боится признаться даже себе, что внутри уже зарождается азарт и что-то похожее на надежду. Железо надо было ковать, пока горячо.       — Одно условие: что наш роман — липа, держим в секрете, никто не должен знать. Так будет интереснее! В принципе, можем начинать провоцировать, — с этими словами женщина притянула Сурганову к себе и уткнулась носом в висок, легонько касаясь губами кожи. Опешившая Света даже не сопротивлялась, зато на полном автомате состроила подходящее выражение лица.       Наталья тут же глянула и осталась в полном восторге от результата. Алкоголь сыграл свою роль — улыбка у Светы была расслабленной и даже счастливой. То что надо. Заодно появилась возможность показать в инсте любимый синий лак для ногтей в пару к помаде.       — Светлана! Думаю, можем приступать, — послышался скрипучий голос Эдмунда, и Сурганова, встряхнувшись, пошла к нему. А на ее место тут же приземлилась очень похожая на Свету женщина — такая же худая и с короткими русыми волосами. Взгляд у незнакомки был напряженный.       — Что это такое было? — с места в карьер потребовала она.       — Селфи, — как ни в чем не бывало ответила Хелависа. — В народе зовется себяшечка, — и подмигнула. Женщина открыла было рот сказать что-то еще, но Наталья демонстративно уткнулась в телефон и занялась оформлением поста.       Когда последний хэштэг был выставлен, она оценила результат в целом и с ухмылкой отправила. Как говорится, поехали! Подняв глаза на все еще с подозрением наблюдающую за ней женщину рядом, Наталья широко улыбнулась и подняла чашку:       — С Новым Годом!       Та лишь фыркнула в ответ.