Взаимовыгодный обмен

Эггси ещё до Kingsmen не отличался наивностью и склонностью доверять людям. Сказывалась жизнь в не фешенебельном районе Лондона и воспитание отчима не по методам гуманизма. Его подставы сделали Эггси мнительным, а служба в шпионском агентстве превратили мнительность в способность взвешивать каждый свой шаг, делить на двое слова своего врага, даже если он прикидывается другом. И даже если между вами установлена максимально близкая связь. Поэтому Эггси не отправился к шкафу, вытащить свой запасной костюм, покупая билеты на самолёт или поезд, или паром, или где там находилась вторая лаборатория. Он и эту информацию не поспешил получать от этого «связного». Первое, с чего он начал, это отправился пробивать по доступным ему каналам всё об Эдварде Аллане Чарльзе Броке. Боже, ну и имя у этого журналиста. У знакомых аристократов имена поскромнее. И масштабы имени совсем не соответствуют личности. Локальная звезда журналистики, потом скандал с мистером Дрейком. Потом реабилитация, сенсация «Правда о Фонде Смерти», вот только вместо того, чтобы воспользоваться шансом… Редкие громкие разоблачительные статьи о каком-нибудь маньяке или коррупционере, или новом безумном учёном. Мистер Брок вёл жизнь затворника в Сан-Франциско, которую было бы сложно объяснить, если бы первопричина не пожирала сейчас самого Эггси. А может быть, этот инопланетянин давно уничтожил его личность и просто хорошо маскируется? И этот зверский голод первый признак того, что его собственную личность начали медленно пожирать. И скоро он сам абсолютно пустой будет ходить на работу. И никто не поймёт, потому что в нём будет гений маскировки. Ну как гений… Видео на ютубе, где мелькала огромная чёрная тень или смазанные фотки возникали постоянно. Теперь оно просто сменит географию и будет появляться в Лондоне. – Можно узнать, чем ты занимаешься? – Изучаю подноготную твоего предыдущего носителя, – в голове Эггси не особо укладывалось, что кто-то добровольно пошёл бы в ту лабораторию, пройдя через Фонд Жизни. Но снимки того репортажа Брока были до боли похожи на то, что он видел два дня назад. Вывернутые, изломанные тела, будто что-то скреблось из них наружу и сам несчастный пытался ускорить этот процесс как мог. – Я бы на его месте после встречи с тобой добровольно не полез в ту лабораторию… Если вас, конечно, не сцапали. – Ты видел какие мы в состоянии совершенного симбиоза? Думаешь, если бы ему угрожала опасность, я бы не смог защитить нас? – Тогда ты, наверное, решил отправить его за братками? – Ты уже согласился помочь мне, но не веришь… Думаешь, сможешь избавиться от меня и тупо выиграть время? У тебя неделя. Семь дней. А лаборатория, где может быть твой Харт находится совсем не в Англии. – Не дави мне на психику, ты Припятский головастик. – Что?! КТО?! – Припять – район Украины, где находилась Чернобыльская АЭС. Думаю, там в любом болоте могут обитать твои родственнички, ай! – получать от самого себя оплеуху сомнительное удовольствие, – Ты не слишком деликатен с тем, кто может вернуть тебя к твоему носителю. – Ты не слишком доверяешь тому, кто может спасти твоего Харта. – Если бы я знал координаты, я бы справился и без тебя. Но ты ведь мне их так просто не скажешь? – Разумеется, я же не хочу, чтобы сразу передал их в вашу контору, а сам добровольно сдался вашим врачам. В чём дело? Почему ты не веришь мне? – Даже если не брать в расчёт то, что я до сих пор чувствую жар, тошноту и зверский голод…. То есть твоё присутствие вовсе не такое незаметное, как ты пытаешься показать. Хочу знать, что вы забыли в лаборатории. У жертв Фонда Жизни и у тех в лаборатории одинаковые признаки смерти. Наводит на мысль о твоих сородичах, скажешь нет? – Скажи спасибо, что ты нормально чувствуешь своё тело! – потеряв терпение, Веном вновь возник перед этим нахалом, пугая своим оскалом. – Каждый человек уникален и мне нужно время подстроиться под тебя… Что сложно, учитывая, что ты мне не идеальный хост. А голод. Он будет постоянно и лучше бы тебе как следует подумать, чем будешь меня кормить. – Или что? – НАЧНУ ЖРАТЬ ТЕБЯ ИЗНУТРИ!– щёлкнув огромной челюстью, он скрылся в теле Эггси. – И моих истинных собратьев на Земле нет… – Истинных? – глаза Эггси сами собой закатились. Сначала он подумал, что нечто в нём так выражает свою оценку к умственным способностям парня. Но нет, точнее не совсем нет. Веному нужно было отключить тело нового носителя, чтобы показать память старого. Они подозревали что-то неладное давно. Пропажа их карты из больницы. Допрос Энн и Дэвида… Вызов Эдди федералами. Те, конечно, назвали это простой формальностью. Подписью Эдди согласия о неразглашении. Как будто тот мог сообщить что-то более людям. Но перед этой «формальностью» Эдди спрятал Венома в старушке хозяйке магазина. И не зря. В тот день у него взяли кровь на анализ. Как его заверяли «убедиться, что Эдди не заразен». А потом, спустя каких-то пару месяцев… Изуродованные тела, подобные телу Марии и доктора на помойках…Расплывчатые данные о неудачных опытах частной фармацевтической компании, которая обещала разработать формулу стойкости для солдат, которые прислали Эдди такие же журналисты аутсайдеры, что полезли как он не в своё дело. Побочные эффекты: жестокость, безумие, организмы, истощённые за несколько часов. Ничего не напоминает? Напоминало и даже слишком хорошо. Но чтобы в этом удостовериться, нужно было убедиться лично. Благо, в одном отчёте сохранился адрес лаборатории. Эггси было странно видеть то, как он, и в то же время не он, идёт по коридорам. Будто он смотрит чей-то отчёт с очков или играет в какой-то мощный симулятор. Ощущать себя на две головы выше, чем он есть и крепче. Это было бы круто, если бы не злость… Бесконечная злость на то, что опоздал. Что здесь уже пусто и никаких следов. Кроме нескольких разбитых капсул и следов слизи на полу. И голос уже знакомый в голове: «Я чую их, Эдди… но это не клинтарцы… Это чужаки». А дальше был рёв. Общий. Эдди от души пнул операционный стол, нечеловечески рыча. А через минуту нечто громадное разносило все и царапало от злости на людей, возомнивших себя богами. Ничего, они уничтожат всех этих синтетических симбиотов. Никто не использует их, чтобы вредить всем. – Кто-то выводит подобных тебе? – тяжело дыша пробормотал Эггси, приходя в себя. – Мы не знаем, случайно ли у них это вышло или намерено, но да. И не знаем, что они в итоге создали. – Куда нужно ехать? - Для начала в Польшу. А дальше я скажу тебе… но сначала мы отправимся ещё кое-куда. – Куда? –Хочу видеть Эдди. – Мне нельзя в штаб. Меня отстранили. – ЭДДИ! Вспомнив, какого размера это нечто будет, завладев им полностью, валлиец решил пойти на сделку. Эггси всегда казалось диким, видеть людей в коме. Несмотря на всю дичь, с которой сталкивался на службе, вид человека в куче трубок его по-прежнему пугал. Этот Эдди был ему чужой, но смотреть на молодого мужчину, полного сил, зависимым от пары аппаратов было жутко. Не вызывало рвотного рефлекса, как вид взорванной головы, но всё равно страшно. И почему-то тоскливо… Как когда так лежал Гарри. С чего бы это вдруг? Вдруг он почувствовал, как неведомая сила потянула его тело вплотную к стеклу, да ещё и руку приложила, будто пыталась дотянуться. – Не волнуйся, Эдди... я выпотрошу всех, кто виноват в этом. А потом быстро тебя заштопаю! – пронеслось в его голове. – Звучит мерзко, – Эггси скривился от возникшей картины кучи обезглавленных тел. – Хоть и по-гейски слащаво. – Кто бы говорил. При живой жене смотришь на своего наставника с щенячьим восторгом. Когда он тебя за плечико обнимает, ты кончаешь сразу? – съязвил на это Веном, злобно шипя. – Не смей рыться в моей голове и трактовать мои воспоминания в угоду твоей больной фантазии! – чуть слышно отчеканил валлиец. – Сейчас она наша, хочешь ты того или нет. А теперь иди, покупай билеты в Польшу. И пожрать! – Обязательно, только сначала, – он заглянул в смотровую. Симбиоз, значит... и постоянный голод. Значит, нужна постоянная подпитка. Раз эти нечто пожирают от безысходности своего носителя в экстренной ситуации, то нужен быстрый способ обеспечить себя суточной нормой всевозможных питательных веществ. Экскалибур. Когда этих ампул недосчитаются, его точно... А он и так нарушает протокол отставки. Пошевелив желваками, Анвин торопливо сунул в карман несколько ампул. Простите, доктор. Простите, Мерлин. Простите, Гарри. Мерлин бы наверно упал без чувств, узнав, что Эггси нарушил три протокола подряд за последние четыре часа. И вряд ли бы факт наличия инопланетянина в жопе послужил бы ему оправданием.