Бессмертный Слабак

Глава 1. Бывшее поле боя в ночи. Лунный свет пробивается сквозь неплотные облака, холмистая местность, обычно служащая пастбищем, редкие деревья стоят совсем без листвы — осень еще не сдала свои позиции зиме, потому снега еще не видать. В округе не единой живой души. Ну, почти… — Задрало!!! Из горы трупов резко вскочил парень, пошатываясь, как моряк при качке, он направился вперед, не разбирая дороги, даже не оглядевшись по сторонам. С опущенной головой он шел и бубнил себе под нос. — Как же все задрало! Я пошел в армию, чтобы стать сильнее, но вместо этого я постоянно умираю. Уже в который раз. А действительно в который? 173 или 174, или 175? А еще тот раз в баре… 176*! А сейчас как считать: за один или все пять прибавлять… *С тех пор как он сам стал считать (не так давно и начал). Дело в том, что парню всего семнадцать, а он только и делает что умирает, а потом загадочным образом оживает. Время пробуждения всегда разное. Иногда, пробудившись, сразу он застает своего убийцу, что еще не успел отойти от места преступления и снова умирает по понятным причинам. Иногда это занимает некоторое время, как сейчас: он проспал с полудня до ночи (Ну не мог же я больше суток дрыхнуть, да и трупы успели бы разгрести, наверно…). Паренек пришел к выводу: время пробуждения зависит от степени фатализма его повреждений приведших к смерти. Однажды он прыгнул в здоровенный измельчитель, в надежде помереть с концами: он уверен что его перемололо на мелкие кусочки, но он все равно проснулся в кровавых стружках дерева на выходе, хорошо, что никто не видел как он воскресает, а может и видел, так вот на это ушел всего один день, и то это был самый продолжительный его отгул от жизни. Больше он не стал пытаться и решил сделать себя сильнее, но вот как — он не знал. Он бы хотел сказать, что все его смерти — это попытки самоубийства, но к его сожалению на них приходиться всего тереть от общего числа. Не везет конкретно. Вторая треть — это убийства, намеренные. Ну а оставшаяся треть — это несчастные случаи. То молния попадет, то с высоты навернется, то провалится, то поскользнется, то летящий молоток зашибет, выскользнув из чьих-нибудь рук. Говорю же — не везет конкретно. Мало того. Сам парнишка до одури бестолковый. Но как мозгов набраться, когда их постоянно вышибает. Родился в семье мелкошапочного аристократа, который почти сразу разорился, то ли проигрался в карты, то ли оскорбил того кого не следовало — одни слухи, что правды и не узнать. Мать умерла во время родов (до того у неё случались одни выкидыши, о чем говорится в тех же слухах). Отца вздернули за последующие долги наёмники, дабы у других не занимал и не подставлял тех, кого он указывал как поручителей. И парень с 6 лет шарахается неприкаянный. Не нашлось семьи, что взяла бы к себе лишний рот на постоянной основе. Только потому, что не может умереть, не погиб в детстве, а подыхать от голода ему крайне не понравилось. Приходилось выкручиваться как мог, а мог не многое. Из-за чего, ему частенько отрубали руки за воровство. Его часто ловили и использовали, как правило — не самые первые лица общества — то работать заставят, то изнасилуют, потом доведут до изнеможения, прибьют и выкинут. Частенько просыпался на одной и той же свалке на границе города, куда скидывают невостребованные трупы, даже пару раз приходилось выкапываться, если проснуться вовремя не успел. Как ни странно о его бессмертии до сих пор еще ни кто не прознал. А парень-то слишком безалаберный: наверно не замечают, а если обратят внимание, то не запомнят — невыразительная внешность неряшливого нищенки, которых вокруг и так полно. Кое-как выучился грамоте: читать, писать, считать. С эти ему повезло. Или нет. Это как посмотреть. Находясь в рабстве одной компании, направленной на удовлетворение самых разных нужд господ, тамошних детишех все же старались хоть чему-то обучать, готовя персонал так сказать. Но наш герой, не желал быть на хорошем счету у своих хозяев, потому там он прожил не долго. Недавно, с наступлением 17-ти он попал под призыв в армию: подвернулся военным на глаза после очередной пробудки от смерти. Так что, с тем что, сам туда пошел, это он себя так успокаивает. Там же уже успев умереть дважды (а ныне трижды), он и решил, что нужно с этим что-то делать и как-то стать сильнее, дабы сократить число своих смертей. В своих мыслях, петляя на ровном месте, парень дошел до небольшой речки. Окунулся в воду чтобы смыть с себя кровь, как свою, так и чужую. К холоду он уже привычен; неудобства в ледяной воде не испытывал. На удивление, закалка — одна из сильнейших его сторон. Не выбираясь из реки, он взял одежду, стянутую ранее с трупов, ту что поцелее, собственная пришла в негодность: там, на месте смерти его пять раз закололи, по причине ранней пробудки (На том месте, было крошилово, от сбившейся кучи солдат, как своих, так и чужих, что его зарубали снова и снова, даже и не скажешь что специально, а просто как сопутствующий ущерб, два раза он даже земли достигнуть не успевал от предыдущей смерти). Состирнув одежду, развесил на кустиках у реки. Заодно с одеждой он собрал мешки с вражеской едой. Усевшись голышом в одних мокрых подштанниках, стал разбирать мешки, что насобирал с трупов врагов и союзников. Он мог бы найти и сухую целую одежду незапятнанную в крови и не парится со стиркой, но после смерти, его тело всегда ведет как после пьянки, а голова, что и так не светоч, с момента пробуждения словно в тумане, пока не прояснится. И за этим делом начав борматать сам с собой, уже посмертной привычке: — Хорошо же их кормят! Вяленое мясо, ветчина, хлеб (нюх). Да еще и свежий! Вино (зарывшись в бурдюках и флягах)? О, тут какой то напиток… хм, кислый…похоже с молока деланный.. но не похоже что испортилось… Хоть наемся в кои веки, приличной еды. А то в армейке еду, едва от грязи с дороги отличить можно. В городах когда удачно подвернется, тож бывало вкусно, но та и рядом с этой не лежала… И чего этих понесло к нам, через море океаны плыть?! Да у нас тут брать нечего! Гнилые промерзшие земли, и убогий народец! Делать им больше нечего? — И действительно… — Ёп! Ты кто? Напугал? Чего подкрался? Вражина! Пля, прибить меня собрался? – после паузы добавил — А оно тебе надо? — Да не особо… — … (хрум, хрум) — Ха-ха-ха. А ты наудивление бодрый! Так вопросами закидал, что я даже немного растерялся… — Подожди убивать, дай хоть зажевать последнее, а то с голода и так умираю. — Не спеши так. Жуй как следует! Челюстями работай! Столько сразу в себя запихивать… — Ничего, главное чтоб в животе лежало! А это… Дай натяну одежду какую. Хотя не, опять испачкаю. Так убивай, как раз высохнет. — Аха-ха. А ты забавный. / Мысли второго гостя на берегу: Готов поклясться, что я тебя убил (О да, ты прав, целых два раза!) Но вот ты сидишь целый невредимый… и голый, мельтеша ногами в ледяной воде. На мастера меча он никак не тянет. Он не почувствовал меня неподалеку, когда рылся в вещах моих товарищей, и потом когда шел к реке, и когда купался. Заметил ли он вообще меня, если бы я не обозначил своё присутствие? — Такие мысли бродили в голове воина из армии захватчиков. — … хрум, хрум — Наш парень продолжал уничтожать еду уже в размере с недельный запас, не забывая с разочарованием на лице поглядывать в сторону нового персонажа. / Мысли нашего, с позволения сказать, героя: Ну вот снова умирать! Достало! Я так измотан, да даже если меня слегонца придушат, то лежать мне тут в беспамятстве еще как минимум до утра. Посмотрим что скажет. Главное сейчас — жрать! И как можно больше! Хех, кто там говорил, что перед смертью не наешься? Послушаем что скажет, вдруг что дельное… — Ох, да не смотри на меня так. Не собираюсь я тебя убивать. — и незнакомец сам расслабившись плюхнулся на землю — У меня к тебе есть предложение… Поговорим? Тебя как звать? — Крампус я. — А меня именовать Лоустен Ваншайн, но для удобства зови меня просто Лоу. — Плевать. — Хм, понимаю. Но все же, сперва вопрос… Я четко помню, что убил тебя дважды. Причем, без ложной скромности, я в этом деле хорош. Если ты не заметил: на этом поле живы только мы. Ваши господа совсем людей не жалеют, тупо задавили мой батальон числом, давка как на Приморском рынке! Не будь меня — ваши, отбились бы, и пара сотен мож домой вернулась. Но не суть. Мне эта война даром не сдалась. Я лишь нанятый проводник, и провожать теперь мне некого, потому и вырезал всех до последнего. Аванс то может я и получил, но кто мне теперь заплатит, заказчик погиб, дело сорвано, злость взяла. Так вот тебя я запомнил. Потому что когда после того как проткнул тебя мечем, я почувствовал, что жизнь покинула твое тело, и потом вновь появилась. Я тебя хорошенько так покромсал, и вот ты сидишь передо мной поедая недельный ротный запас. Как так? — … (хрум, хрум, глоть) Э.. Ну.. Эм.. Вот так — развел руками держащими хлеб с ветчиной и бурдюк с напитком — Не знаю, что ответить. Не знаю. Ты первый кто спрашивает об этом. Вообще думал, что никто и не замечает. Я все умираю и умираю, дохну и дохну, мру как собака, а ни кому и дела-то нет. Спрашиваю — как на психа смотрят, или не понимают о чем я. Так было всегда, сколько помню себя. Вот как-то так… — снова развел руками, и продолжил есть. Голод адский, все ни как не насытится, да и редко когда есть возможность, от пуза наестся. А так, что пропадать этому всему — столько еды оба воинства с собой на тот свет не заберут. — Хм.. Понятно.. Значит, не знаешь? — Крампус мотнул головой, Лоу задумался отвел взгляд в горизон размышляя — Похоже на Божественную магию. Божественное проклятие или дар богов… — Проклятие сие, проклятие! Сколько уж маюсь! — Как скажешь. Не важно… Я к тебе с чем подошел. Видишь ли я как ты обыскать и присвоить имущество трупов не могу, в свой кодекс ограничений я воровство поставил. Многие воины обычно на воровство и прочее бесчестное, ограничения ставят — это сил навыкам приличные дает. Но такое дело. Мой заказчик тут полег. И деньги на оплату моей работы проводника у него при себе были, там не только мне, много всякого. Вот если я тебе на его тушку укажу, а ты его посмотришь и что найдешь, поделишься со мной — преподнесешь мне в дар. Конечно, ты и сам можешь попытаться найти, но на это время нужно. Да и я, просто стоять и смотреть на это — не стану. А ваши люди уже через пару часов сюда подойдут, да и наши скоро подтянутся еще большим числом, уже основная армия на вас пойдет. Со мной быстрее будет, укажу на кого нужно… И не мелочевку соберешь! Хватит, чтоб свалить с этого проклятого острова! Сядешь на корабль и поплывешь куда теплее. Ну как тебе предложеньеце? … (Молчаливая пауза) — Ух. А давай! Погоди одежду натяну, и еще пару бутербродов.. Ну смерть! После неё всегда жрать хочется адски, а самое гадское, не всегда есть что.