Незримое присутствие

Мир закончился. Они говорят: это начало. Говорят о Великой Эре Пиратов. Руж сжимает кулаки; ночь и день слились для нее воедино, она встает к Эйсу, когда он плачет, и спит на ходу, вывозя его на прогулку в подаренной Гарпом детской коляске. Они говорят: это начало. Руж кормит Эйса грудью и стирает пеленки при слабом свете звезд. Лучше не зажигать свет, не выходить на улицу посреди дня — хоть и прошло достаточно времени, их все еще ищут. Гарп советовал быть осторожнее; Руж гуляет с Эйсом ранним утром, когда соседи спят, и плотно задергивает занавески на единственном окне. После рождения Эйса, которое она пережила только чудом, Руж живет в скромной квартирке, которую подыскал ей Гарп. Иногда он приходит в гости: в комнате сразу становится тесно. В редкие часы сна Руж видятся окровавленные рога оленей по весне; мир закончился, а они даже не заметили. Эйс плачет, и Руж укачивает его на руках или ставит «слоником», или пеленает, положив на стол. За этим же столом она ест: овощи, супы, рис. Никакого мяса. Гарп, приходя в гости, говорит что-то о личной катастрофе как о мировой и о том, что нужно жить дальше, и упоминает мудреное слово «неоисторизм»; Руж понимает — к беседам, вернее, монологам в ее обществе он готовится заранее. Гарп тревожится за нее. Напрасно. Мир уже закончился — к чему переживать? Все будет хорошо. Иначе просто быть не может. Иначе... Руж просыпается посреди дня от крика Эйса и понимает, что плакала во сне. Слезы текут по лицу и сейчас, как вода; Руж берет Эйса на руки и полуложится на кровать, опираясь на высокую спинку. Эйс перестает плакать быстрее, чем Руж. Он улыбается ей, и она вдруг понимает, что улыбается в ответ. Эйс трогает ее лицо, неуверенно, но вполне целенаправленно, и восхищенно пищит, когда Руж мнет пухлые щечки. Когда Эйс засыпает, Руж встает. Отдергивает занавеску, впускает в комнату солнечный свет. Мир закончился, все верно. Но любой конец — это начало, а потерь, в конечном счете, не существует. Куда бы она ни пошла, он с ней — всегда.