Магия пламени

      Сразу скажу, что на достоверность и четкое следование канону не претендую. Моя работа адаптирована лично под меня и под мое видение ситуации, так что прошу быть снисходительнее. У каждого может быть свое мнение, так что вы вполне можете со мной не согласиться, но я вижу именно так, поэтому и пишу.       Прошу не сильно резко критиковать, ведь это всего лишь мой художественный вымысел, пусть и со знакомыми нам всем героями.       Приятного чтения)

***

      На глаза дорогой семейке Тсунаеши нужно было показываться лишь через две недели после своего возвращения в Лондон, поэтому она благополучно перестала об этом думать и погрузилась с головой в практику в Мунго. Это было действительно очень интересно. К тому же, сейчас у нее появились новые обязанности, так что Тсуна и правда думать забыла (почти) о том, что ей придется показаться на глаза семье и поизображать раскаявшуюся блудную дочь.       Ну, или не поизображать.       Зависит от того, что те хотят от нее добиться.       В общем, как бы она ни была погружена в работу, это все равно не могло заставить ее окончательно забыть о встрече с «дражайшей» семейкой. Воспоминания о ней у Молли были весьма и весьма смутные. Тсуна смогла разобрать только то, что у Молли был старый отец, двое старших братьев-близнецов Гидеон и Фабиан. Мариам братьев вроде бы очень любила, но при этом они ее сильно раздражали. Особенно в последнее время. Похожими были отношения с отцом. Там искренняя любовь мешалась с недовольством из-за того, что ее отец был категорически против ее брака с Артуром.       Кстати о нем.       Как выяснилось, Артур Эдгар Стефан Уизли был третьим сыном Септимуса Уизли и Седреллы Блэк, а также троюродным внуком по линии сестры дедушки Альбуса Дамблдора. По факту, седьмая вода на киселе, но в условиях магического мира это родство считалось довольно-таки близким. Вот Альбус и решил помочь им «по-родственному». Насколько девушка поняла из записей бывшего директора, Уизли не просто так стали Предателями Крови.       Кажется, прадед отца Артура похитил беременную невесту своего сюзерена, из-за чего та погибла, ведь магический брак — это не кот начихал. То есть можно сказать, что он осознанно своими действиями убил женщину и обрек на гибель невинного ребенка. Мать Магия этого предательства ему не простила, за что весь род Уизли и получил это клеймо.       А Малфои и Уизли с тех пор стали кровниками.       Разумеется, до Монтекки и Капулетти им пока далеко, но обе семьи просто на дух не переносят друг друга. Если бы кровная месть не была запрещена предусмотрительным Дамблдором (чтоб этому типу икалось), то оба рода, возможно, уже бы вымерли. Нет, Альбус поступил правильно, не желая допускать гибели родственников, но Малфои при этом не получили совершенно никакой компенсации, и начали лютовать.       Было несколько условий, при которых Уизли могли очистить себя от этого клейма и стать прежним древним и уважаемым родом (ну, если не вспоминать о их проступке), но большинство из них были очень сложными и практически невыполнимыми. Именно тогда все семейство решило пойти по пути наименьшего сопротивления. Когда-то было предсказано, что если у седьмого сына появится седьмой сын, то именно этот ребенок сможет снять метку Предателей Крови. Причем, он должен был сделать это исключительно до десяти лет, а то потом будет уже поздно, и придется начинать заново.       Так вот, снимать клеймо Предателей Крови пробовал еще дед Артура, у которого как раз было семь сыновей. Младшим и был Септимус — отец несостоявшегося жениха Молли. Планировалось, что у него также будет семь сыновей, но Седрелла Блэк, на которой он женился, оказалась слаба здоровьем — в частности из-за того, что Блэки выжгли ее с гобелена из-за брака с отцом Артура. Так что после рождения Биллиуса, Пиктора и Артура она заболела и больше не смогла родить. Была версия, что в этом виноват кто-то из Малфоев или из Блэков, наславший на нее темное проклятие. Женщина выжила, но стала бесплодна. А магические браки не расторгаются, так что в этом поколении Уизли точно не могли снять свое клеймо.       Однако, у Септимуса была надежда, что это сделает кто-то из его сыновей, так что он воспитывал их в соответствующем ключе. Надо сказать, что те полностью поддерживали идею своего отца, потому что жить в магическом мире, когда в тебя почти что каждый тычет пальцем (ладно, не тычет, но брезгливо морщится и не особенно хочет общаться), удовольствие то еще. Так что в Хогвартсе те не столько учились, сколько присматривали себе невесту.       А Дамблдор, которому все и везде было надо охотно помогал им. Его основная цель была в том, чтобы ослабить древние рода, которые не поддерживали его (довольно странно, если учитывать, что он был всего лишь преподавателем Трансфигурации, а не публичным деятелем… Да и Директором Хогвартса успел стать только на полгода, а потом с ним произошли… технические шоколадки, хи-хи), и сделать их менее влиятельными. На передний же план он хотел вывести маглорожденных, которые ему чуть ли не в рот заглядывали.       А помощь родственникам в эти планы прекрасно вписывалась (типа приятный бонус и плюсик к карме), ведь Альбус специально подталкивал и сводил их совсем не с простыми невестами, а с невестами из благородных и древних родов. Например, невестой, а потом и женой Биллиуса стала Оливия Шарлотта Яксли (кстати, ее тоже выжгли с семейного древа), а невестой и женой Пиктора — София Арья Крауч (да здравствует выжигание с семейного древа).       Учитывая, что кроме Оливии у ее отца был всего лишь один сын, а у Софии — брат и сестра, не удивительно, что это значительно ослабило их семьи. Ну, это если не учитывать, что мужей им уже давно выбрали, а помолвку заключили сразу после рождения, так что отношения между этими семьями стали немного хуже. К слову, отношение к Уизли после подобного стало еще хуже.       Однако, в этих событиях все было не так уж и просто. Обе эти девушки были стройными, здоровыми и по-своему красивыми, но выжигание с семейного древа подкосило обеих. Дело в том, что алтарь семьи Уизли скорее тянул, чем делился магией. Их магия была слишком грязной и скудной, так что девушки просто не смогли приспособиться к ней после полноводных чистых рек магии от своих алтарей. А рождение детей и не слишком хорошее финансовое положение окончательно добивало их. Возможно, если бы они были более совместимы со своими мужьями, все не закончилось для них такими печальными последствиями, но Дамблдор не особенно интересовался этим.       На тот момент его в первую очередь волновал результат. Он пока не переходил к очень радикальным действиям, но в его личной лаборатории нашлись множество интересных скляночек, а записи раскрыли их содержимое. И драконья оспа — это самое безобидное, что там было.       Ладно, вернемся к нашим баранам. Септимус видел, что у его старших сыновей ничего не получается (у одного была дочь, а у другого — сын и дочь), и быстро догадался, в чем дело. Тогда он начал проверять на совместимость абсолютно всех девушек, с которыми учился Артур. Тут внезапно и выяснилось, что ему просто идеально подходит Мариам Пруэтт. К тому же, все знали, что старый лорд Пруэтт (интересно, Тсунаеши его имя когда-нибудь назовут, или оно так и останется тайной за семью печатями?) души не чает в своей дочери, так что была очень большая вероятность, что он не выжжет ее с гобелена даже если она выйдет замуж за Уизли.       К тому же, Артуру импонировало то, какими влюбленными глазами та на него смотрела (не без помощи зелий и прочих неприятных штук от доброго дедушки Альбуса, хотя тот знал про это), а еще у Мариам было прекрасное здоровье и крепкое тело, несмотря на то, что она была благородной дочерью семьи Пруэтт. Ну… Та была не толстой, а скорее очень пухленькой и невероятно крепкой. Другой бы не захотел брать такую жену, ведь в магическом мире скорее ценится худоба и стройность, но для целей семейства Уизли Мариам прекрасно подходила.       Вот Артур и стал окучивать девушку.       А чем это все закончилось, вы и сами прекрасно знаете. Правда, почему именно Артур отстал от нее, продолжая наблюдать издалека, все еще непонятно, но, наверное, она потом сможет разобраться с этим. Пока Тсуну вполне устраивает то, что она не будет видеться с этим типом, так как уже закончила Хогвартс. Ну, максимум столкнется прогуливаясь по магическому кварталу или в больнице Св. Мунго, но это не так уж и страшно.       Просто вежливо поприветствует и уйдет.       Кстати, в том, что Молли выгнали из семьи, Савада находила очень большую странность. Раньше она не так много знала о магическом мире, так что посчитала это вполне нормальным, но сейчас… Просто какой нормальный и адекватный отец выгонит свою дочь практически на улицу, даже если она натворила такое (тем более, если по факту ничего не было)? Тут уж скорее домашний арест и запрет связи с друзьями подошел бы… А потом, несмотря на скандалы, быстренько выдать замуж для поддержания репутации. И пусть муж разбирается. А тут…       Нет, ей же лучше (все-таки, не хотелось бы убивать своего мужа), конечно, но разве этот вариант развития событий не был бы более верным и правильным решением?       Так что девушка сделала закономерное предположение, что на лорда Пруэтта влияли то ли зельями, то ли амулетами, то ли еще чем. Ну, или он специально сделал этот хитрый финт ушами, но тут совершенно непонятно, зачем выгонять свою дочь из рода, если все можно сделать куда проще и менее затратно. Интересно, это был хитрый ход для Альбуса как-там-его-дальше Дамблдора? Или это было просто недоразумение? Или все-таки влияние на разум? Или…       Ладно, потом узнает, когда покажется на глаза дражайшему родителю.       Может, ей даже удастся его имя узнать, чем черт не шутит.       Как бы то ни было, пока ее интересовала только практика, приют и вездесущий Том Реддл, который явно вознамерился сделать ее своим трофеем (или жертвой чар?), вот и преследует. Кажется, она ему слишком доброжелательно улыбалась и слишком сильно воздействовала Пламенем Неба. От него уже деться некуда! Мукуро кровожадно сверкал глазами и предлагал сделать с ним что-то не слишком приятное, но Тсунаеши отбивалась, так как слишком хорошо знала своего Тумана.       А ей, все-таки, не хотелось бы убивать этого человека, ведь пока еще он окончательно не повредился головой, а значит - дошел до уровня Дамблдора. Еще бы направить его активность в мирное русло. Вон, Риддл с ее подсказки уже начал баллотироваться в министры магической Великобритании. Шансы у него вполне неплохие, если он все-таки выдержит свою политику и не скатится в террор. А еще он помогал ей с приютом, почти с умилением наблюдая за довольными и счастливыми маленькими волшебниками и волшебницами.       Видимо, радовался, что тем не приходится переживать то, что в свое время пережил он.       Том даже несколько раз отправлялся в мир маглов и притаскивал оттуда детей с магическими способностями. Тсуна немного беспокоилась, что тот что-то натворит, поэтому всегда следила за ним и просила приглядывать Рокудо. К счастью, пока что Реддл предпочитал действовать улыбками и сладкими речами, но в случае чего они направят его энергию в более мирное русло. Кстати, они с Мукуро уже начали искать способ присоединить крестражи обратно к душе мужчины, так как боялись, что того может перемкнуть на чем-то, и он будет действовать неадекватно.       Да, сейчас он более-менее в своем уме, а если его все-таки перемкнет…       В общем, лучше этого избежать.       А еще помимо практики и остального ее очень интересовал Рокудо, который занимался своими очень важными и злодейскими делами, судя по довольному оскалу и сверкающими разноцветными глазами (да, этот признак все-таки проявился, и в школе он скрывал его с помощью иллюзий). Савада была уверена, что тот вовсю подготавливает все к приходу еще одного члена их семьи в этот мир. А еще она знала, что в данный момент он занимается не совсем легальными делами, но закрывала на это глаза, пока это никому особенно не вредит.       Кстати, пока она временно жила в квартире у своего Тумана, вернее, Орхиукуса Айзека, в чье тело тот попал. Вся его семья состояла из него самого и его матери — Альбины Айзек (оказывается это была фамилия). Кстати, чудесная милейшая женщина, которая очень сильно напоминала им обоим Нану. Альбине не было даже сорока, но она выглядела за пятьдесят. Беременность единственным ребенком-магом вытянула из ее организма совершенно все силы. Разумеется, сейчас они регулярно поят ее зельями и прочими нужными в этом деле штуками, но дело идет медленно. Она медленно молодеет и потихоньку восстанавливается, но на свой возраст выглядеть не будет никогда.       К сожалению, если ты обычный человек без магии, беременность ребенком-магом без поддерживающих зелий, ритуалов и артефактов это почти что билет в один конец. Повезло, что та смогла выжить — видимо, ее действительно любил муж, раз делился своей магией, следы которой они нашли в ее организме.       В общем, Альбина знала, что они оба маги, но не знала, чем именно они занимаются. Просто была уверена, что учатся и работают. И ей этого вполне достаточно, если они каждое утро и вечер появляются и показывают ей, что живы и здоровы. Мукуро и Тсунаеши все больше находят сходств между ней и Наной, что и радует, и огорчает одновременно.       Впрочем, главное, чтобы она была счастлива и здорова, а все остальное не так уж и важно.       Тсуна знает, что Рокудо ищет им большой и уютный особнячок, чтобы туда поместились все, когда окажутся в этом мире.       Она может лишь мысленно его поддержать и в очередной раз пожелать, чтобы магический мир все-таки устоял.

***

      Лорд Пруэтт… внушал.       Это был высокий, мощный и представительный мужчина с темно-рыжими волосами, одетый по последнему писку магической моды. У него были серо-голубые глаза, тяжело смотрящие из-под густых бровей, прямой нос с небольшой аристократичной горбинкой, тонкие губы, достаточно крупный подбородок. Он напоминал собой большого и статного медведя (как бы странно это ни звучало). На нем был строгий черный костюм и начищенные ботинки. Он тяжело опирался на красивую резную трость, чья ручка была выточена в форме летящей птицы.       Тсунаеши довольно быстро определила наметанным глазом, что в трости, скорее всего, есть встроенное лезвие. На пальцах мужчины было несколько колец, в том числе одно Лорда Пруэтт, а на груди была красивая брошь, которая защищала своего хозяина и отводила от него сглазы и проклятия.       Тсуна скромно опустила глазки в пол, сложила руки перед собой в благопристойном жесте и с трудом удержалась от желания пошаркать ножкой. Так она скорее будет напоминать нашкодившего и ничуть не раскаивающегося мальчишку, чем понявшую свою вину девушку.       Он стоит на пороге дома, удерживая ее при входе и внимательно осматривает. Судя по одобрению, скользнувшему в глубине глаз, увиденное ему понравилось. — Итак… Я рад, что ты взялась за голову, мисс… — тут он делает паузу и смотрит на нее, вскинув брови. — Мисс… Холмс? — Да, отец. — та кивает, не собираясь смотреть на него. Если честно, то ей скорее смешно, чем страшно, но… она старательно пытается удержать виноватое и серьезное лицо, хотя с комментариями Мукуро в голове это сделать очень сложно. Но она все равно старается, благо что у нее достаточно хорошо с актерской игрой. — Что ж, я рад, что ты смогла хорошо освоить магловскую литературу. Также, насколько я знаю, ты хорошо закончила Хогвартс и сдала все экзамены на весьма достойные оценки. — он смотрит тяжело и внимательно. — Я доволен, мисс Холмс. — Спасибо, отец. — тихо говорит, кивая. Хочется скривиться, потому что разве так должен общаться с дочерью любящий отец? Конечно, до мудачества Иемицу ему далеко, но тем не менее. Но она не позволяет возмущениям сорваться с языка. Это не ее обида и не ее злость, так что она не будет их произносить. Савада ругается у себя в голове, в чем ее весьма охотно поддерживает Мукуро.       Интересно, он специально так зовет ее, желая обидеть и задеть?       Типа тыкает носом, как какого-то щенка или котенка?       Дает дополнительный материал для размышлений и обид?       Да хрен его знает… — Я слышал, что ты увлеклась медициной, проходишь стажировку в Мунго и собираешься работать помощницей мадам Роуз в Хогвартсе. Это так, мисс Холмс? — Да, отец. — Хорошо. — тот кивает и надолго задумывается. — Они говорят, что ты очень старательная и быстро все запоминаешь. Тебе нравится медицина? — Да, отец. — Как ты относишься к Артуру Уизли? — Больше никак, отец. — девушка с трудом удерживается от мата, потому что глупышка Молли относилась и еще как. А она — нет. Если бы мистер Пруэтт и дальше все пустил на самотек, и не вмешайся случай, из-за которого в теле Мариам оказалась Тсунаеши, он бы просто потерял свою дочь, так как та все равно благополучно вышла бы за Артура Уизли. Если отец хотел таким образом защитить дочь, то у него не получилось от слова совсем.       Может, и правда помрачнение сознания? — Значит, все-таки действительно взялась за голову. — он довольно хмыкает. — Что ты сделала с деньгами, которые я тебе посылал? — Я жила на них, а также копила. Сделала покупки к Хогвартсу. Потом вложила в приют, где теперь живут и воспитываются маленькие волшебники. — девушка удерживает нейтральное выражение лица, пусть этот допрос и начинает ее раздражать. Вот же привязался. Впрочем, тот имеет право знать, как жила его «глупая дочь», когда оказалась на свободе. — Тебе их хватило? — в голосе любопытство. Ну, наверное, ему странно, что его избалованная дочурка смогла прожить такое количество времени самостоятельно и не пришла плакаться обратно. Может, в этом и состоял его план? Типа Молли придет, он великодушно примет ее и выдаст замуж? Если да, то это еще более тупо. — Да, отец. — Хорошо. Я доволен тобой, дочь. — тот усмехается на удивленно распахнутые глаза Тсунаеши и сторонится. — Проходи.       Тсуне этого делать не хочется совершенно, но она все-таки заходит. Тут же ее почти сшибают с ног два огненно-рыжих вихря, которые оказываются братьями Молли. Те тут же сгребают ее в крепкие, поистине медвежьи объятия, радостно что-то крича о том, как они соскучились по своей милой и маленькой младшей сестренке.       Ну все, кажется, она теперь поняла, кого именно благодарить за то, что мистер Пруэтт сменил свой гнев на милость. Если те хотя бы в половину надоедливы как Ламбо и Мукуро, то она ему уже заранее сочувствует. Ей с трудом удается не хрипеть от крепкой хватки, потому что она к этому уж точно не привыкла. Но часть Молли, оставшаяся где-то в глубине, отчаянно радуется этим объятиям и своим братьям.       Дальше произошел самый неловкий завтрак во всей жизни Савады. Серьезно, даже когда Занзас в упор пялился на нее во время званого вечера, она и то с большим успехом поглощала еду. Тут же под внимательным и изучающим взглядом отца Молли ей как-то не по себе. Так что она в основном ковыряется в тарелке, немного ест и отчаянно хочет не подавиться. Хорошо, что она поела заранее, будто предчувствовала это, потому что иначе рисковала остаться бы голодной.       Все-таки, ей и правда было совершенно точно неловко, ведь Лорд Пруэтт не столько ел, сколько ее рассматривал. Интуиция позвякивала о чем-то своем, но девушка никак не могла понять причины этих звоночков. Только знала, что произойдет что-то очень интересное. Это окончательно отбивало ей весь аппетит. Лишь Фабиан и Гидеон ели так, будто их кто-то голодом морил. Хорошо хоть про манеры не забывали, а то стали бы разбрасывать еду с такой-то скоростью ее поглощения…       Наконец, когда спустя долгие тридцать минут, завтрак закончился, и домовые начали убирать со стола, лорд Пруэтт поднялся с места и велел Тсунаеши идти за собой. Та пошла, так как сбегать прямо сейчас было бы очень глупо. Да и, если честно, очень уж ей хотелось узнать, что именно он расскажет. Да, она тоже страдала от излишнего любопытства, хотя в большинстве случаев ей все-таки удавалось подавить его.       Она шла за ним по коридору, думая, куда именно он ведет ее. Наконец, когда тот остановился перед одной из комнат и толкнул дверь, это оказалась небольшая, но просторная комната, вся обстановка которой представляла из себя… Вернее будет сказать, что абсолютно вся обстановка состояла из одного гобелена, который висел на освещенной стене. Тсуна подошла поближе и поняла, что это семейное древо. Ее взгляд сам собой пробежался по нему, мгновенно выхватывая имя Молли и тут же сосредотачиваясь на ее родителях.       Элфистауш Сигизмунд Пруэтт и Моргана Илайн Пруэтт (в девичестве Урхарт).       Вроде бы ничего необычного, но… Взгляд против воли сам цепляется за второе имя отца Молли. Савада хлопает ресницами, порываясь что-то спросить, но тут же давя порыв. Но ей и правда интересно. — Значит, все-таки догадалась? — спрашивает ее Элфистауш Пруэтт, и девушка кивает: — Значит ли это? — Все верно, маленькое Небо. — Да вы стебетесь… — стонет та, хватаясь за голову и глядя в смеющиеся глаза отца Молли теперь уже древнего Шамана. — Дядюшка Кавахиро, как?..       Она не успевает договорить. Тут же ее связь с Хранителями отчаянно дергается, и она чувствует, как в этом мире появляются сразу два ее Хранителя: Облако и Ураган.       Против воли думается, что магический мир не устоит. — Ничего, справимся. — оптимистично заверяет ее Шахматноголовый, похлопывая по плечу. В отличие от оптимистично настроенного древнего Тумана, рыжая была настроена менее радостно. — Ага, а растаскивать, я так понимаю, их будете вы? — спрашивает она обреченно, думая, что буфером между ними придется быть ей, а это еще та головная боль. Особенно если учитывать умение Мукуро выводить их из себя, вспыльчивость Гокудеры и патологическое желание Кеи прикончить Рокудо. Это будет, простите, пи**ец. Кавахиро лишь разводит руками, но раскаявшимся не выглядит совершенно: — Ты справишься. — Естественно справлюсь. — та недовольно смотрит на него. — У меня просто нет другого выбора.       Тот на это лишь довольно смеется.