Мужская солидарность

Геральту никогда не везло, на самом деле. Вся его жизнь была связана с такой конкретной задницей, что он научился принимать ее как данность. Вот и в этот раз — казалось бы, что может быть проще для ведьмака, чем вытащить из передряги пусть и боевитую, но девчонку? По закону подлости, нильфгаардцев в Яворнике оказалось больше, чем рассчитывал Геральт. А учитывая, что он не ел уже пару дней — потому что на копейки, получаемые от крестьян за убийства чудовищ, было нельзя и мечи починить, и доспех подлатать, и пропитание достать, — нечестная битва ничем хорошим закончиться просто не могла. Кровотечение было серьезным: если бы не ведьмачья выносливость, Геральт наверняка потерял бы сознание где-то на половине пути до убежища темерцев. — Сейчас тебе с этим поможем, — внимательно смотря за тем, как Геральт привязывал Плотву, бросил ему Роше, а потом повернулся к Бьянке. — А с тобой я еще разберусь! Бьянка недовольно фыркнула и, скрестив руки на груди, быстрым шагом пошла вглубь пещеры. Через несколько мгновений ее уже было не видать, и только по парочке отблесков костра можно было понять, что она свернула на ближайшем же повороте партизанского убежища. Роше перевел взгляд на Геральта и махнул ему рукой: — Пойдем. Своим солдатам он Геральта не доверил. Они, сказал он, могли быть весьма исполнительными и верными, но лекарские способности и гигиена явно не были их козырями. — Вам бы врача в отряд, — заметил Геральт, снимая с себя легкие доспехи. Он не рассчитывал, что нильфгаарцы окажутся настолько, гм, живучими и боевитыми, а потому пренебрег защитой: и без того потрепанная броня пришла в полную негодность, когда в бок Геральту засадили длинный меч. На месте он, конечно, сразу выпил пару эликсиров и прижег себе рану Игни, но это не означало, что ее не стоило промыть и перевязать. — Ищем. Думаешь, каждая медичка рвется жить в пещере с отрядом взрослых мужиков? — Неужели не осталось в Темерии медичек-патриоток? — протянул Геральт. Роше покосился на него, видимо, пытаясь понять, был ли то сарказм или нет, но в конце концов скрипнул зубами и пропустил слова Геральта мимо ушей. Вместо этого, покопавшись в припасах, он достал бутылку водки. Рану жгло. Геральт понимал, что для восстановления сил ему нужно поесть по-человечески, помедитировать, но опасностью инфекции пренебрегать было нельзя. Слишком много народу уже загнулось с сардонической улыбкой на губах, а у Геральта было слишком много планов на ближайшее будущее, чтобы ими пренебречь. Например, найти Цири. После того как Роше помог ему промыть и перевязать рану, он поставил почти пустую бутылку водки на один из ящиков и пододвинул ногой что-то вроде матраса. На таком спали все темерские партизаны, а Геральт был рад провалиться в сон на чем угодно, тем более, над головой был свод палатки. Проснулся он от запаха еды. Когда Геральт был голоден, обостренные ведьмачьи чувства иногда его подводили, и за счет огромной палитры запахов вокруг есть хотелось в десять раз больше, чем обычному человеку. На сей раз над ним стояла Бьянка с тарелкой, полной грибной похлебки. — М-м-м, еда, — протянул Геральт, и Бьянка осторожно опустилась рядом с ним на колени. Геральт приподнялся на локтях; после сна он чувствовал себя куда лучше, и раненый бок уже почти не болел. Он даже мог опираться на руку без особых проблем. Бьянка всучила ему ложку, пододвинула ближе тарелку и вздохнула. — Ты меня спас. Спасибо. Помедлив миг, Геральт ответил: — Пожалуйста. Больше так не делай, — и принялся есть суп. Он был, конечно, не вершиной кулинарного искусства, но довольно вкусным. Все-таки было что-то прекрасное в пище, приготовленной на костре. — Чего не делать? Не помогать тем, кто был к нам добр? — недовольно процедила Бьянка. Геральт проглотил еще немного супа. — Не подставляйся. И не нарушай прямых приказов. Роше бы сказал, что ты служишь Темерии, так что так по-идиотски помереть было бы просто глупо. — Роше давно пора понять, что я служу не столько Темерии, сколько конкретно ему. Но даже Роше не всегда прав, — резко махнула рукой Бьянка и чуть склонилась к Геральту. Тот с интересом посмотрел перед собой: черт возьми, Роше был прав, ей и правда стоило надеть кирасу. — Только при нем такого не ляпни, — хмыкнул Геральт. — А то проблем не оберешься. — Уже, — вздернула нос Бьянка, и в голосе ее послышалось разочарование. — Он отстранил меня от боевых заданий. — Потому что, — послышался голос Роше позади нее, и он отодвинул тяжелую ткань на входе в палатку, — солдат, не слушающийся приказов, приносит больше вреда, чем пользы. Бьянка поджала губы, встала с колен и, последний раз смерив Геральта взглядом, прошла мимо Роше, скрываясь за тканью входа. Тот проводил ее строгим взглядом, а потом, раздраженно качнув головой, подошел к Геральту. — Лучше? — коротко поинтересовался он. — Намного. Спасибо, — ответил Геральт. — Похлебка, к слову, неплохая, — отставил он в сторону жестяную тарелку с ложкой. — Вечером у нас будут жареные утки. Тебе понравится. Геральт почувствовал, что ему вновь захотелось есть. Ускоренный метаболизм делал свое дело, но причина, наверное, была в том, что ведьмакам на тракте вообще редко удавалось питаться нормально дольше, чем пару дней. — Ты с ней не слишком строг? — Я? — ответил с укоризной Роше, упирая руки в бока, как часто делал. — Ты не думал о том, что Бьянка — единственная кроме тебя, кто пришел еще из старых Синих Полосок? — Ты хотел сказать, остался жив? — скрипнул зубами Роше. — Знаешь ли, если она будет и дальше игнорировать мои приказы и лезть на рожон, я вообще стану единственным. У Геральта было много вариантов ответа, но сейчас он предпочел промолчать. Вместо этого он бросил взгляд на свое снаряжение; Роше же, вздохнув, взял с ящика водку и присел рядом. — Да я ж не девица, не возись со мной. — Ты спас девицу, насадившись на меч нильфа, так что заткнись, — бросил ему Роше. Геральт послушно поднял руку, показывая уже почти затянувшуюся рану. — Поразительно. На всякий случай Роше еще раз обработал ее, смачивая розовые края влажной от спирта тряпкой; пришлось открыть еще одну бутылку. Геральт хотел было сказать, что Роше переводит на него казенные продукты, а с другой стороны — зачем армии, пусть и давно почившего королевства, выпивка? — Я думаю, — в конце концов, отобрал у Роше бутылку Геральт, — от приема внутрь будет больше пользы. Роше поджал губы, совсем как пару минут назад Бьянка. Все-таки они были очень похожи, разве что Бьянка не могла показать Геральту бешеный взгляд, какой периодически бывал у Роше; на самом деле, Геральту иногда казалось, что они как отец и непослушная дочь. Верность Бьянки Роше была и правда похожа на дочернюю. Геральту казалось, что даже во время войны такие отношения крайне важно сохранять. Роше дал отпить немного, а потом, когда Геральт протянул ему бутылку, с тихим вздохом сел рядом на матрас. Сделал два глотка и отнял бутылку от губ, возвращая ее Геральту. — Да и побольше можно, — возразил тот, но бутылку взял. — Нельзя. Я должен быть способен в любой момент достать меч из ножен или подстрелить заблудшего нильфа. — Какое самопожертвование. Роше недовольно покосился на Геральта, и тот молча отпил еще водки. Он мог, по-хорошему, хоть три бутылки выхлебать, и только тогда что-нибудь почувствовал бы. Роше же такие прелести существования были недоступны. — Ну так как вам тут живется? — Как-как... Умеренно. Если рассчитывать все по чести, хватает и воды, и пропитания. Оружие нам поставляет Радовид, — четко просквозила неприязнь в голосе Роше, — как и деньги для того, чтобы труд бронников оплачивать. — Не устаете в темноте-то сидеть? — Глаза привыкают, — усмехнулся Роше. — Хотя сейчас я, к примеру, вижу тебя с трудом. Геральт видел Роше довольно отчетливо, однако недостаточно хорошо, чтобы даже прочитать малейшую эмоцию на его лице. Все-таки он не злоупотреблял Кошкой. — Я тебя тоже, — немного слукавил Геральт. — Но как-то тухло тут у вас. — Это армия, Геральт. Тут не должно быть весело, — дернулся Роше, и Геральт усмехнулся. Положил руку ему на плечо. — Ты какой-то нервный. — Это называется ответственностью. — Нет, это называется нервозностью, — мягко сжал его плечо Геральт, разминая, и Роше нехотя поддался. — Надо хоть немного расслабляться. Неужели девок в деревнях нет, которые, ну, могли бы... Роше косо посмотрел на него и усмехнулся. — Да тут целый отряд охочих до девок мужиков. Если я на них бросаться начну, что станут себе позволять солдаты? Темерцы, знаешь ли, должны держать... Геральт прервал его высокопарную речь. — А Бьянка? — А что Бьянка? — ощутимо напрягся Роше, и Геральт почувствовал, как мышцы под его пальцами стали почти каменными. — Она, может, и бегает с сиськами наружу, но никто из наших и тронуть ее не посмеет. А то останется без хера. — Оу, ну... Есть и другие варианты. Мужская солидарность и всякое такое. Роше усмехнулся и покачал головой, кажется, снова расслабляясь. Геральт привстал на колени, положил бутылку на матрас и оказался за его спиной, продолжая разминать ему плечи. Его посыл был вполне понятен, и, раз Роше еще не ушел, значит, он был не против. — Как ты ловко это обозвал... Солидарность... Нет, мои парни, конечно, хорошо служат, но ни с кем из них у меня... М-м-м, — протянул Роше, подставляясь под ладони Геральта. — Короче, не то это. Да и нарушения субординации даже в партизанском войске ни к чему хорошему не приводят. — Какой ты правильный. — Дальновидный. Если у меня весь лагерь ебаться начнет, кто будет нильфов бить? — резонно заметил Роше. Геральт повел плечом. Рана в боку еще саднила, но явно уже не была опасна для его жизни, так что должна была зарасти после ближайшей медитации. Он осторожно взял бутылку, сделал несколько глотков и протянул ее Роше; тот на сей раз отказываться не стал и, вновь отпив совсем немного, поставил бутылку у ближайшего ящика. Геральт проскользил горячими ладонями по его шее, кадыку и сдернул с его головы шаперон. Штука эта всегда казалась ему забавной и глупой, любви Роше к ней Геральт не понимал; впрочем, без него Роше становился совсем обычным. Он не был красавцем, он не был уродцем. Он был обычным мужиком, и Геральта это устраивало. В конце концов, не всем же быть такими, как Трисс или Йеннифер. Даже пахло от Роше не духами, цветами или другими чародейскими штучками, а вполне закономерно — потом, землей и немного железом. Скорее всего, Роше так и спал в своем доспехе, это не могло не оставить след, пусть и почувствовать это мог только ведьмак. И, в отличие от Йеннифер, Роше не мог заставить свою одежду исчезнуть в мгновение ока. Раздевать его было той еще задачей, учитывая, сколь многослойными были его одежды, а еще — потому что он наотрез отказался снимать с себя медальон с темерскими лилиями, так и оставив их поверх рубашки. С другой стороны, со своим Геральт тоже не расставался, и, пока волк на его груди не дрожал, он был уверен, что может позволить себе немного развлечься. После всего, через что они прошли вместе, Роше Геральту, конечно, доверял. Да и в прошлый раз он не особо жаловался, так что сейчас даже не стал особо ныть и увиливать, — а быть может, сыграло свою роль не доверие, а банальный недотрах. По крайней мере, Геральту даже не пришлось заламывать ему руку, чтобы заставить опереться на ящик. Как же глупо Роше, на самом деле, смотрелся со спущенными штанами, в простой рубахе и с этим огромным медальоном на шее. Геральт про себя усмехнулся, а потом прижался подбородком к плечу Роше; тот инстинктивно подался вперед, немного прогибаясь в спине. Спина у него была, конечно, мощная; касаться ее было одно удовольствие, это сильно отличалось от того, как Геральт трогал Кейру Мец или любую оксенфуртскую проститутку. Тут он чувствовал силу, мышцы, жилы, и даже задница у Роше была не мягкая, а подтянутая, твердая, как камень. И, конечно же, невероятно узкая. Использовать масло было неплохой идеей, и, наваливаясь на Роше, Геральт оценил ее: так явно было проще. Он проник внутрь полностью, вошел до конца и замер, давая Роше отдышаться; тот, упершись ладонью в ящик, чуть подался назад и обернулся через плечо, как мог. — Ты вообще с того раза... — начал свой вопрос Геральт, но Роше выдохнул ему в губы: — Всего пару раз, — и схватился за седые волосы, притягивая Геральта к себе. Тому даже стало немного больно, но он поддался, целуя Роше, чувствуя, какие же у него обветренные губы, и это было, черт возьми, шикарно. Геральт двинул бедрами, толкаясь внутрь, и Роше болезненно простонал, прикусывая его губу. Непроизвольно и совсем не заводящее, правда неприятно; впрочем, когда Геральт засунул руку под полы его рубашки и обхватил ладонью его крепкий член, Роше соизволил разжать зубы и, получив еще один поцелуй, оторвался. Геральт прижался губами к его шее, возбужденно дыша, и вновь двинул. Внутри Роше было хорошо, прямо тесно, туго, почти до боли, и, постепенно наращивая темп, Геральт засадил еще. И еще. Роше явно был не против — губы у него были влажные от слюны, а член так удобно лежал в руке Геральта, истекая смазкой, что сейчас ни один бы из них не стал доказывать, что «это случайно» и «он не такой». В конце концов, Геральт был прав: не нужны были бабы, чтобы поебаться. Иногда для того, чтобы сбросить тяжесть и усталость, достаточно было одного резвого ведьмака, который втрахал бы тебя в ящики, заставляя кусать губы, сжал бы твой член, не давая кончить, и укусил бы в плечо прямо через рубаху. Пальцы Роше накрыли ладонь Геральта, заставляя надрачивать, и тот послушался. Второй рукой отпустил мясистую ягодицу Роше, явно оставляя на ней темный след от пятерни, и схватил противно дребезжащий медальон с лилиями, что бился о ящик при каждом толчке. Роше недовольно выхватил его, а потом укусил себя в ладонь, давя хриплый полустон. — Потише, а то твои солдаты услышат, — позволил себе съехидничать Геральт, и Роше зло процедил: — Завались. Геральт зажал ему рот пальцами — Роше впился в них зубами, подаваясь назад, насаживаясь на его крепкий член, спиной прижался к груди Геральта. Это было глубоко, чертовски глубоко и невероятно приятно. Геральт не смог отказать себе в удовольствии: было что-то охеренное в том, чтобы кончить внутрь, пусть и мужика. Роше только попробовал проронить «блять», осознавая сей факт, но Геральт успел довести его руками до оргазма быстрее, и матерное слово потонуло в низком вздохе. Роше навалился на крышку ящика, упираясь в нее локтями, и Геральт отстранился. — Геральт, ну еб твою мать-то, — недовольно бросил Роше, чувствуя, как по его ноге медленно стекает сперма. Геральт сжал ладонью его ягодицу, будто на прощание, и усмехнулся. Шея и уши Роше были красными, и Геральт находил это как невероятно милым, так и показательным: не зря старался. — Надо почаще тебя насаживать на нильфские мечи, — наконец, проронил Роше, поглаживая свою поясницу. Портки и штаны он надел быстро; повел плечами, завязывая шнуры на паху. Геральт легко ударил его по спине. — Тогда я буду насаживать тебя на свой. Роше скривился. — Слишком очевидный и неприятный каламбур. Он поправил ладонью взъерошенные волосы, приглаживая их к голове, и начал одеваться под пристальным вниманием Геральта. Впрочем, стоило их взглядам пересечься, как Геральт тоже повернулся к своему снаряжению и начал натягивать на себя рубаху, чтобы потом облачиться уже в доспех. — На ужин утка. — Я помню. — Скажу парням, чтобы тебе отложили, — натягивая на себя звенящую кольчугу, кивнул Роше. Геральт кивнул ему и подметил, что уши у него были все еще красными. Геральт довольно усмехнулся, но и это секундное очарование Роше исчезло, когда он снова натянул на голову шаперон. Это было очень просто, на самом деле. Геральт был рад, что хоть с кем-то ему не нужно выяснять отношения, слушать упреки и доказывать, что он достоин того, чтобы быть рядом. А Роше явно требовался кто-то, с кем он мог перестать так нервничать, и, к сожалению, главная причина его невроза даже не догадывалась, насколько сильно Роше за нее, дуру, беспокоится. В этот раз они нашли друг друга, как и в прошлый. Но ни один из них не знал, доживут ли они до следующего.