Я больше так не могу

      Я убил тебя. Твоя кровь на моих руках, моей одежде, моём клинке, лице. Горячая алая жидкость с металлическим привкусом на языке, зубах, губах. Твоё тяжёлое дыхание, веющее смертью и взгляд, полный гордости и боли. Я устал от тебя. Я больше так не могу.       «Я убил тебя» — острая и неприятная правда, оседающая на дне души, образуя осадок, со временем увеличивая его. Я глубоко всадил скрытый клинок в твоё горло. Кровь хлестала из бледной кожи, пачкая твой костюм. Ты умирал, хрипя угасающим голосом то, что я хотел слышать не от отца-тамплиера, а от обычного отца, полюбившего мою мать, живя с нами в моей родной деревне. «Я горжусь тобой» — твои последние слова, после чего твой взгляд помутнел, а грудь перестала вздыматься, больше не поглощая жаркий воздух, пропитанный запахом крови и пороха. Это всё закончилось. Я больше так не могу.       Я убил тебя. С этой мыслью я засыпаю каждую ночь, продолжая охотиться на Ли. Каждую ночь я чувствовал во сне вкус крови и видел тебя. Как ты стоял передо мной и улыбался своей дьявольской и ядовитой улыбкой, что я так терпеть не мог, каждую ночь ты всаживал мне клинок в шею, отчего я просыпался в холодном поту. Мне было плохо, я не досыпал каждую ночь из-за тебя. Я больше так не могу.       «Я убил тебя». Это я говорил себе, когда случайно замечал треуголку, которая так очень похожа на твою. Я постоянно думал о тебе, видел твой фантом в толпе, но это был не ты. Я ощущал твой взгляд, который давил на меня. Мне было больно, что я больше тебя никогда не увижу, никогда не коснусь тебя больше, не отвечу колкостью с ядом на твои острые фразы и упрёки. Я больше так не могу.       Я убил тебя. Стою перед зеркалом, разглядывая черты своего лица. Свои шрамы. Нос, скулы, губы. Почти всё напоминало о тебе. Я видел в себе тебя. Душа разрывалась, когда я замечал, как я похож на тебя. Я хотел сейчас больше всего оказаться рядом. Хотелось стать сейчас глупым маленьким мальчиком, и чтобы ты был рядом. Держал меня за руку и учил всему маленького ребёнка, о чём сам знаешь с детства. Мне тяжело признавать это, но я скучаю. Я больше так не могу.       Я убил тебя… Я взял нож, слабо провёл по волосам и срезал первую прядь своих каштановых, почти чёрных, волос. Провёл ещё, ещё и ещё, пока волосы не остались только посередине. Я медленно собрал их в хвост, замечая, как изменились мои черты. Они более выделились, скулы стали более заметны и похожи на твои. Я отложил нож, беря миску с краской. Обмакнул в неё три пальца, проведя три полосы на каждой из своих щёк. Сегодня я убью Чарльза Ли и покончу с тамплиерами в Америке. Я больше так не могу.       Я убил тебя. И его убил. Я вырезал всех твоих дружков-крестоносцев, так жаждущих заполучить всемирное господство. Америка свободна от вашего гнёта и будет свободна, пока я здесь. Но мне тяжело. Я всё ещё не простил себя за то, что не закрыл твои веки, а просто ушёл, оставив твоё, ещё не остывшее, тело. Мне было больно, ранение на животе было глубоким. Но друзья меня поддерживали. Моя душа гнила, как делала это рана, пока меня не заставили её обработать. Мне больно. Ахиллес покинул меня пару дней назад. Я скучаю по этому ворчливому старику, заменившего мне отца и воспитав из меня того, какой я сейчас есть. Но его не стало. Как и тебя. Я больше так не могу.

***

      — Я убил тебя! — кричал я, не веря, что вижу прямо сейчас тебя перед своими глазами с огромным шрамом на шее, поседевшими волосами, абсолютно живыми глазами и с такой же бледной кожей, какая всегда была у твоей наглой английской морды. Прошло полгода со смерти Чарльза, но ты стоишь целый и здоровый здесь, хотя сам был на твоих похоронах в погоне за твоей «правой рукой». Ты так же гадко скалишься, заносишь руку для удара клинком по мне, я жмурюсь… Но не чувствую удара. Ты не убил меня. Я открыл глаза и смотрел на тебя, всё ещё не веря своим глазам. Мне было плохо, почти все меня покинули. Я больше так не могу.       Я убил тебя. Но вполне реально чувствую вкус твоих горячих губ, шершавость проворного языка и острую боль от твоих укусов. Снова этот металлический вкус красной жидкости. Это моя кровь. Я кусаю в ответ, отчего крови только больше, но на этот раз она твоя. Она смешалась с моей, создавая немного странный привкус. Но это безумно заводило. Я так больше не могу.       Я убил тебя. Но сейчас вполне реально чувствую, как ты трахаешь меня, задевая что-то внутри, заставляя извиваться и стонать от удовольствия, немного жмурясь от боли в боку. Но мне хорошо, так хорошо, что ниже живота крутился приятный узел, что сейчас затянется и лопнет от давления. Я громко выкрикивал твоё имя, но под конец выдавил из себя лишь тихое: «Я больше так не могу!»       Я убил тебя. Но сейчас мы лежим, ты обнимаешь меня и прижимаешь к своей горячей груди, отчего я слышу твоё сердцебиение. Я хочу подобрать слова, сказать тебе что-нибудь. Но ты вдруг наклоняешься ко мне, целуешь, едва касаясь моей щеки ладонью. Поцелуй теперь куда нежнее и чувственнее. Ты отстраняешься и шепчешь мне в самые губы: «Я люблю тебя, Радунхагейду». Ты назвал меня моим настоящем именем, а не именем покойного сына Ахиллеса. Я больше так не могу.       Я убил тебя. И не жалел об этом в первое время. Но сейчас ты вызвал во мне те эмоции, которых мне не хватало. Мне не хватало твоей любви, твоего тепла, заботы, защиты. Всего тебя мне не хватало. Но я всегда делал всё сам. По щекам потекли слёзы. Ты запаниковал, начал их стирать и думать, что же ты сделал не так. Но ты ничего не сделал. Просто ты осчастливил меня. Я больше так не могу.       Я убил тебя. Я медленно убивал себя алкоголем, напиваясь почти каждый день элем, чтобы забыться и перестать терпеть боль в боку. Когда Ахиллеса не стало, мне было так невыносимо, что я хотел покончить с собой, держа в руках тот амулет, что я сорвал с твоей шеи. Но ты появился, сделал то, на чтобы я не решился, и сделал меня счастливым. Я даже не до конца верил в это. Я больше так не могу.       Я убил тебя. Когда-то в прошлом. Но сейчас ты жив и я могу смело сказать кое-что. Я безумно люблю тебя, Хэйтем Кенуэй, слышишь? Не как отца или родную кровь. Наша связь куда ближе, куда крепче, чем у других. Пусть мы такие разные, но мы очень похожи. От этого я не раз пытался наложить на себя руки, чтобы не видеть те противные тогда мне черты или не ощущать себя тобой, видя, как каждую ночь ты убиваешь меня в кошмарах. Я больше никогда не хочу тебя терять. Я хочу начать жизнь заново, с тобой, ни о чём больше не жалея. Я люблю тебя. И я больше так не могу.