После кофе

xg — is this love (piano ver.) . В новогоднюю ночь Сакура, по традиции, собиралась в храм. Сидя перед зеркалом, она старательно пыталась закрепить прическу с помощью стайлинга и множества заколок с яркими камушками. На веки она нанесла бледно-персиковые тени, а губы тронула бордовым блеском. На кровати ее дожидалось аккуратно разложенное фурисодэ, украшенное мехом и расшитое лепестками вишни. Закончив с макияжем, Сакура склонила голову на бок и лениво осмотрела комнату. Все находилось до отвращения на своих местах. Взгляд зацепился за набросок на мольберте, отставленный в угол комнаты. Она критически оценила недоделанную работу. Прошло не так много времени с того момента, как она сделала набросок. Но ее жизнь претерпела достаточно изменений. И потому ее чуткий взор приметил некоторые неровности, неточности, неаккуратные штрихи, которые неплохо бы исправить. Но пока у нее не находилось ни физических, ни моральных сил на это. Пока она могла только смотреть, критически оценивать свою незаконченную работу и представлять, как бы она все исправила и доделала в своей голове. Сакура поникла, уставившись перед собой. Пускай она и считалась членом музыкального клуба, по факту она здесь просто убивала время: читала книги, делала домашку, наблюдала за тем, как ребята сосредоточенно держатся за инструменты. Иногда у них получалось даже что-то складное и приятное слуху. Чем она может им помочь? — Сакура, — Саске окликнул ее, когда Наруто отлучился из клубной комнаты по делам. Редко бывало такое, чтобы он отвлекался от гитары. Беря в руки инструмент, он словно переносился в другое измерение, в котором ничего более не существовало. Он мог держать гитару, наслаждаясь прохладой лакированного дерева и натяжением струн, ощущая с ней полное единение. Словно для него это был медитативный процесс. От его внимательного, пронзительного взгляда не укралось, как она немигающим взглядом уставилась в книгу, «читая» одну и ту же страницу пять минут подряд. — М? — Сакура изумленно посмотрела на него, когда он отложил гитару и присел рядом. Увидеть его так близко, занимающегося чем угодно кроме бренчания на гитаре, всегда ощущалось странно. — Сможешь нам плакат нарисовать для фестиваля? — в лоб начал Саске. Он точно не из тех, кто ходит вокруг да около. — Я не раз замечал, как ты рисуешь, подложив листок в книгу, — он спохватился пару секунд спустя, поняв, что его слова прозвучали странно и попытался оправдаться. — Прости, это случайно получалось. Сакура зарделась. Она почувствовала и смущение, и стыд, и странное волнительное чувство, щекочущее под ребрами. — Я никогда не рисовала что-то масштабное… — с усилием она оторвала язык от нёба. — Хороший повод начать, разве нет? — Саске приблизился к ней еще ближе, от чего Сакура ощутила смущение еще отчетливее. Вот бы приложить к пылающим щекам что-то холодное. А лучше и вовсе засунуть голову под кран с ледяной водой. В тоже время она не могла оторвать взор от его прекрасно-безмятежного лица. — Хорошо, я подумаю, — она прочистила горло и отвела взгляд в раскинувшееся за их спинами окно. По нежно-голубому небу проплывали пушистые облака, ветер колыхал поредевшие кроны деревьев. Теперь нет смысла делать вид, что она читает книги. — Спасибо. Сакура улыбнулась нахлынувшим воспоминаниям о том, как пара слов навсегда изменили траекторию ее жизни. Она обязательно еще вернется к этой картине, в конце концов, она обещала. Сакура подошла к кровати. Быстрыми движениями скинула с себя домашнюю одежду. Она осторожно просунула ступни, облаченные в белые матерчатые носки, в гэта. До нового года оставалось три часа. . . . Снег мелкими хлопьями неторопливо сыпался с глубоко-темного неба. Даже неоновые огни города не могли затмить красоту звезд новогодней ночи. Мелкими шажками Сакура передвигалась по краю дороги, слившись с толпой таких же почитателей традиций, как и она сама. Тихие перешептывания прихожан складывались в слегка хаотичную, но ненавязчивую мелодию. Пройдя обряд очищения на входе, она энергично поспешила к храму. В их семье была традиция, одна из немногих, которую они соблюдали с поразительной преданностью. Каждый год, с самого раннего детства, они посещали храм. Мама всегда ответственно подходила к выбору наряда для нее, стараясь найти самый яркий и красивый. Так продолжалось до ее выпуска из старшей школы, затем родители переехали в деревушку за тысячу километров от Токио. Но Сакура продолжала ходить в храм на каждый новый год. Она знала, где-то там, на далеком расстоянии, родители тоже молятся за ее счастье, и чувствовала близость и единение с ними. Ей пришлось простоять немного времени в очереди перед тем, как помолиться. Сакура вытащила из кармана пятийеновую монетку и бросила ее в специальный ящик, ухватилась за потрепанную веревку и дернула со всей силы. Выбившиеся жесткие волокна неприятно царапнули кожу. Тяжелый звон распространился по округе и растаял в холодном воздухе. Теперь боги в курсе ее присутствия. Она отвесила глубокий поклон и зашептала губами молитву на предстоящий год. Она помолилась о здоровье родителей, об успехе своего бизнеса и предстоящей учебе, попросила счастья для всех друзей и приятелей. Затем поклонилась еще раз. Закончив с новогодней молитвой, Сакура зашагала по аллее, где под сливовыми и вишневыми деревьями устроились лавки с предсказаниями и разными сувенирами. Сакура подошла к прилавку, украшенному резными лакированными ставнями. Служительница в белой рубахе приветливо поклонилась и развела руками, указывая на широкий ассортимент омикудзи на столе. Она вытянула из глубокого кармана деревянный амулет, покрытый пестрой оранжевой тканью. Весь год он провисел на настольной лампе. Она едва не забыла про него. Сакура повертела омамори в руках перед тем, как передать его жрице для дальнейшего сожжения в священном пламени. Она уже и забыла для чего его приобретала. Для защиты? Но от кого? Или здоровья? Учебы? Или, может, любви? Сакура слегка улыбнулась, протягивая безделушку служительнице. Избавившись от старого амулета, Сакура почувствовала облегчение и предвкушение. Взамен она выбрала успех в жизни. Что ж, может, в предстоящем году ей следует обращаться с новым амулетом более надлежащим образом — прицепить его на телефон, например. Может так он выполнит свое предназначение? Поклонившись на прощание, Сакура проследовала к павильону с гаданиями. Она надеялась, что в этом году ей повезет больше, чем в предыдущем, — тогда ей выпало «малое несчастье». Что бы это не подразумевало, она повесила его на ветку дерева в надежде, что все, какие бы они ни были, несчастья, обойдут ее стороной. И вроде как, год прошел без приключений. Сакура протянула сто йен точно такой же служительнице, приветливо улыбающаяся каждому прихожанину, и пробежалась пальцами по конвертам, выбирая предсказание, от которого словно зависела ее жизнь. Она поторопилась развернуть его, затаив дыхание. Сакуру сложно было назвать излишне верующей или суеверной, но в такие моменты она как будто бы действительно чувствовала магию нового года, способную повлиять на ее жизнь. «Маленькое счастье». Сакура улыбнулась. Ну хоть что-то. Она аккуратно свернула бумажку и убрала в карман. Получить хорошее благословение — всегда приятно, даже если не веришь в судьбу. Закончив все новогодние ритуалы, Сакура поклонилась на прощание и, осторожно развернувшись, направилась к выходу, стуча деревянными сандалиями по гладкой брусчатке. Учиха Саске собственной персоной стоял на тротуаре, облокотившись на машину, припаркованную на обочине. Невозмутимый, он разглядывал звездное небо, проглядывающее сквозь рекламную иллюминацию. Заметив, наконец, Сакуру он отпрянул от машины и сделал пару шагов навстречу. Он заколебался. Их разделяли тории — массивные красные ворота, отделяющие священную землю храма от мира смертных. Саске с интересом разглядывал их. Будучи застигнутой врасплох, Сакура не смогла даже выдавить из себя какую-либо эмоцию. Она совершенно невыразительным взглядом смотрела на него — как будто бы разглядывала ничем непримечательный экспонат на выставке, которой оказалась совершенно случайно. Броши в ее волосах сверкали в ярком свете фонарей, расставленных по периметру храма. Слегка склонив голову, он быстро пересек главный вход, не вынимая рук из карманов. Не сочтут ли боги это неуважением? Он остановился в метре от нее. — Что ты здесь делаешь? — с немалым усилием Сакура зашевелила губами. Ее звонкий голос сделался необычайно тихим на фоне новогодней суеты. Но Саске расслышал, а, может, прочитал по губам. Или догадался — хотя она все еще была настолько удивлена, что ей тяжело давалось отражение каких-либо эмоций на лице от этой мысли. — Паломничаю, — расслабленно-невозмутимо произнес Саске, пожимая плечами. И если бы только Сакура знала с каким трудом ему дается удерживать эту маску на лице. Ему хотелось взять ее за руку или прижать к себе, но он не мог. Тело, с выучкой как у профессионального спортсмена, не дрогнуло; натренированные мышцы не поддавались на провокации воспаленного мозга. Он и правда бы мог стать олимпийским чемпионом по изображению безразличия. А, во-вторых, он не знал, как отреагирует Сакура. Вдруг ее это смутит, или еще хуже — рассердит такое внезапное проявление чувств. Наверное, это последнее, что он ожидает от нее. Желание коснуться кого-то для Саске являлось чем-то вопиющим, абсурдным. Он ведь ненавидел тактильность. Сакура приподняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза, напоминающие звездное небо из-за бликов сверкающих гирлянд, растянувшихся меж голых деревьев. Его выражение лица было мягче обычного, а может, тени, наложившиеся на его лицо, создавали такое впечатление. Она хотела стянуть его маску, слой за слоем, методично раздеть до гола, чтобы детально рассмотреть все его шрамы. Скорее всего ему это пришлось не по нраву. Впрочем, а кому бы такое понравилось? Но Сакура руководствовалась лишь художественным интересом, свойственным людям искусства. — Сакура, — он собрался с силами. — Прости меня. Его губы тронула слабая улыбка, напоминающая улыбку самоубийцы. Отчаяние все отчетливее проступало на его лице. Сакура ужаснулась. — За что ты извиняешься? — Сакура воскликнула, делая шаг на встречу. Ее обувь звонко застучала по каменной площади. Она вскинула голову. Неужели он караулил ее здесь ради этого? — За то, что доставляю тебе неудобства, — он пожал плечами. Он не успел среагировать, как она резко врезалась в него. Он отступил, чувствуя, как тонкие пальцы впиваются в его куртку. Люди постепенно расходились. Они огибали замершую в объятиях руг друга парочку. Площадь пустела, оставляя их наедине. — Я не думаю, что заслуживаю твоей любви. Она слегка отстранилась и выразительно посмотрела на него. Она буравила взглядом его лицо, заставляя задуматься, что, может, он в чем-то испачкался? — Любовь — это не то, что ты можешь или не можешь заслужить, — ее холодная от мороза ладонь легла на его щеку. — Это только мой выбор любить тебя, так что, пожалуйста, не осуждай его. Она уткнулась лбом в его грудь, вцепилась ногтями в куртку. — Кажется, у тебя запущенный синдром самозванца, — Сакура горько прошептала, смотря ему под ноги. — И ты не можешь кого-то заставить полюбить или разлюбить тебя. — Мир был стал намного лучше, если бы это было возможно, — Саске поднял голову к нему. Тысячи звездочек смотрели на него в ответ, сверкая холодным светом. — Дурак! — Сакура слабо стукнула его в плечо для того, чтобы привести в чувство. — Это только мой выбор любить тебя, так что, пожалуйста, не осуждай его. Она вновь прижалась к нему, утыкаясь лбом в грудь, слушая тяжелое, сбившееся дыхание и тревожное сердцебиение. Его руки рефлекторно сомкнулись на ее плечах, прижимая к себе еще крепче. Мех ее кимоно защекотал открытую шею. — Ты не замерзла? Сакура подняла голову и внимательно посмотрела на него. От ее строгого взгляда Саске стало не по себе. — Но единственный, кто может сделать тебя счастливым, это ты сам. Пожалуй, с этим высказыванием Саске не мог согласиться. — Сакура, ты будешь моей девушкой? Саске прижимал ее к себе, мягко держа за локти, и смотрел прямо в глаза. Такие яркие и насыщенные, как будто впитали в себя все краски мира. — Это риторический вопрос? — Сакура сощурилась. На лбу проступила морщинка. От ее ясного взгляда перехватывало дыхание. — Ага. Он провел большим пальцем по ее губам, убирая излишнюю влагу, заботясь о том, чтобы она не обветрила губы в эту морозную погоду. Сакура вдруг отпряла от него. — Нужно поторопиться и помолиться. Я проконтролирую, чтобы ты все сделал правильно, — Сакура крепко взяла его под руку, прижимаясь плечом к его плечу. — Нужно еще купить омамори и сделать омикудзи. Саске безропотно повиновался, шагая в такт с ней. — Ты сохранила свое прошлогоднее гадание? Сакура отрицательно покачала головой. — Оно было не очень удачным, и я повесила его на ветку. Они добрели обратно к храму. Очередь уже не была такой пугающей. — У тебя есть монетка? Саске кивнул и Сакура легонько подтолкнула его в спину, отходя в сторону. Он дернул за веревку колокола и поклонился, исполняя все предписания. Он достаточно долго стоял перед храмом, нашептывая молитву. Что же он такого попросил у богов? Когда он закончил, Сакура взяла его горячую ладонь в свои руки и повела к лавкам на колесах, выстроившихся в ряд вдоль аллеи. — Какой омамори ты купила? Что ты выбрала? — Саске с любопытством разглядывал усыпанную разными амулетами лавку. — Я взяла на успех в жизни, — она улыбнулась. — Что ж... — протянул Саске. — Я возьму на здоровье и долгую жизнь. Сакура догадывалась, почему он выбрал именно их, и это заставило ее поджать губы. Они подошли к лавке с предсказаниями. В коробке осталось не так уж много конвертов. Саске вытащил из кармана помятые купюры и протянул служительнице. Та благодарно улыбнулась и поклонилась, позволяя выбрать предсказание. — Что тебе попалось, Саске-кун? — полюбопытствовала Сакура, заглядывания за плечо Саске, чтобы рассмотреть предсказание. — Высшее благословение, — пробормотал Саске, вглядываясь в иероглифы на бумажке. — Высшее?! — вторила шепотом Сакура. — А у тебя? — он небрежно запихнул его в карман. — У меня маленькое... — жалобно проговорила Сакура, вытаскивая бумажку из кармана. Напоследок поклонившись еще раз, они направились к выходу. — Ты правда создал аккаунт в инстаграме? — вдруг выпалила Сакура, вспомнив о неожиданном подписчике на ее аккаунте. Сакура знала, предел Саске — короткие ответы в мессенджере, а не ведение соцсетей. До недавнего времени он наверняка даже не знал, что такое инстаграм. И потому внезапное уведомления о его подписке вышибли почву из-под ног. — Да, — безапелляционно заявил Саске. — Почему? — Хотел вновь посмотреть на твои фотографии. Сакура ахнула, смутилась и на некоторое время замолчала, переваривая данную информацию. Через пару мгновений викторина продолжилась. — Кстати, как ты узнал, что я здесь? Сакура нежно прижималось к его плечу. — Это самый ближайший храм к твоему дому. Хотя я не был уверен, что ты выберешь именно его, — Саске держал ее под руку не менее крепко. — Я планировал объездить все храмы в Токио. Сакура засмеялась. — В это время я бы могла уже спать в своей теплой, уютной постельке. — Я осознавал риски, но судьба, по-видимому, благоволила мне, — безмятежно произнес Саске. — Ты и правда очень удачливый, — подытожила Сакура, улыбаясь. Она вцепилась в него обеими руками, как будто существовала малейшая вероятность, что он убежит. — Пожалуй, ты права. Иначе бы я не встретил тебя снова.