Новогоднее настроение.

      Огни гирлянды, в виде дождика висящие на окне, освещали теплым светом комнату, пока ключ медленно прокручивался в замке входной двери. Она открывается, и в небольшую уютную московскую квартиру заходит Арсений с большими пакетами из всеми известного магазина, куда забежал брюнет после того, как получил сообщение от своей любимой шпалы. Он кидает ключи на тумбочку перед зеркалом, а сами пакеты оставляет на полу в коридоре. Пока Арс отряхивает куртку, шапку, шарф от пушистого снега, который валил на столицу уже не первую неделю. Потом он стаскивает с себя шапку, включает свет в коридоре. Сняв верхнюю одежду, Попов проходит в комнату, смотрит на мерцание огоньков, хмыкает. Два варианта, либо Антон забыл её выключить, когда уходил, либо специально оставил, чтобы Арсений увидел «новогоднюю сказку»       Ещё два дня назад Шастун бегал по квартире, развешивал эти огоньки, яркую мишуру, вешал шарики на елку, вырезал снежинки. И все это с такой довольной улыбкой, как будто он выиграл миллион долларов. – Ты ещё письмо Деду Морозу напиши, – хмыкнул Попов, сидя на диване наблюдая за веселым молодым человеком. – Арс, ну, ты чего? – хмурится Антон, – где твое новогоднее настроение? – А оно у меня было? – отвечает Арсений, отворачиваясь. Шастун же подходит ближе, смотрит в упор на брюнета, а потом залезает к нему на колени, – эй... – договорить Попову не дали, Антон заткнул его поцелуем, жадным, смачным, с напором. Покусывая его верхнюю губу, Арсений запускает руки под его длинную футболку, проводит по позвонкам. Антон с причмокиванием отстраняется от его губ, заглядывает в голубые омуты, – знаешь, – облизывает нижнюю губу Попов, не убирая рук, – новогодние настроение так и не появилось. – А так, – говорит Шастун, снимая с себя мешающую футболку. – Уже лучше, – отвечает Арсений, поглаживает такие любимые выпирающие ребра, – но все равно ещё нет, – машет головой он. Антон театрально поднимает брови, так как умел только он. – Хорошо, – томно отвечает Шастун, слазит с колен своего мужчины на ковер, сразу же садится на колени и тянется к домашним штанам Арсения, – приподнимись, – говорит Антон.       Что собственно Попов и делает, пока блондин снимает с него штаны, он быстро снимает с себя майку. Антон тянется ещё к вялому члену, не разрывая зрительного контакта, он проводит рукой вверх вниз. Арсений закусывает нижнюю губу, выдыхает. – Пока ещё не пришло, – говорит он, – продолжай, Антош.       Шастун еле заметно цокнул, наклоняется и кончиком языка проводит по розовой головке. А потом провел языком по уздечке и вобрал головку в рот, начал посасывать, все ещё смотря прямо в глаза партнёру, не забывая делать поступательные движения рукой у основания. Член Попова от умелых действий языка и рук Антона сначала набух, увеличился в размере, а теперь стоит колом. Сам же блондин вылизывал его как самый вкусный леденец, и похоже, получал больше удовольствия, чем сам Арсений. Антон расслабляет горло и заглатывает до основания, из-за чего маленькие слезинки собрались в уголках глаз. Попов удерживает его за волосы, толкается бедрами навстречу, наблюдает, как по подбородку текут слюни вместе со смазкой, слишком красиво. Пока один любовался его любимым мальчиком, а другой активно работал головой, вокруг них валялись елочные игрушки, мигали огоньки гирлянды, а по телевизору шла какая-то юмористическая передача на ТНТ.       Антон удерживает у основания член Арсения и выпускает изо рта, при этом ниточки слюны тянуться к его губам. Шастун облизывает губу, так что эти ниточки обрываются, удерживая зрительный контакт с голубыми алмазами, которые не моргали, застывшие в ожидании. – Ну, что? – спрашивает зеленоглазый, – пришло новогоднее настроение? – улыбается он, оголяя белые зубы. – Я тебе, блять, сейчас эти зубы выбью, – как дикий зверь рычит брюнет. – А что это мы такие нервные? – не перестает скалиться Шастун, сильнее сжимая рукой самое дорогое, что есть у каждого мужчины. – Сука, – протянул Попов, откидывая голову назад на мягкую спинку дивана. – Я задал вопрос, – шепчет Антон, обжигая горячим дыханием набухшую розовую головку. – Нет, – поднимает голову Арсений, – ещё не пришло. – Ладно, – отпускает его плоть Шастун, вставая с колен. – В смысле, блять, ладно?! – закричал Попов от возмущения, ведь кончить ему не дали. Антон наклоняется, берет его лицо в свои ладони и целует прямо в губы, не углубляя, но с напором, жадно сминая его алые губы. – Встань, – выдыхает ему в губы Антон, не отпуская из рук щеки брюнета. – Что? – тихо спрашивает Арсений, пока зеленоглазый выпрямляется и стаскивает с себя домашние шорты, а за ним и нижнее бельё. – Встань, говорю, – улыбается Шастун, лаская себя правой рукой, ведь у него тоже давно стоит. Сам же Арсений как сидел со спущенными штанами, так и сидит, только теперь с открытом ртом и наблюдает за действиями блондина, – долго мне ждать? – хмыкнул Антон.       Попов машет головой и поднимается с дивана, его место тут же занимает сам Шастун. Он встает на колени прямо в то теплое место, где сидел брюнет, только встает к нему задом и облокачивается локтями на спинку дивана, ставит ноги шире, при этом не забывая оттопырить свою пятую точку. – А так? – кидает томный взгляд через плечо Антон. – Уже лучше, – выдыхает Арсений, окончательно снимая свои штаны.       Попов делает всего один шаг и широкими ладонями начинает ласкать любимые бока, бедра и две одинаковые половинки такой идеальной попы. Легкий поцелуй за ухом, и Шастун стонет. Он знает его как облупленного, знает все его точки. Арсений направляет свои два пальца к нему в рот. И Антон послушно начинает их обсасывать, смачивать слюной, не забывая пошло причмокивать. Попов проходится губами по позвонкам, нежно проводя по ним языком, наблюдает, как прозрачные волоски на спине встают дыбом, а по коже бегут мурашки. Два его пальца, щедро смоченные слюной блондина, в легкую проникают в Антона. Сама дырочка, привыкшая к каждодневному хорошему траху, принимает их без сопротивления. В целом Шастуна растягивать не надо, но Арсению нравится поглаживать эти нежные стенки ануса изнутри, он уверен, они нежнее любого лепестка розы. Когда пальцы Попова упираются в простату, Антон выгибается в спине еще больше, а потом брюнет давит на неё и слышит то, что любит больше песни «No Roots», это громкий стон его любимого мальчика. Он тут же вынимает свои пальцы, подставляет головку члена, который стоял колом и сочился после того, как Шастун оставил его без внимания. Арсений входит резко, как любит, сразу во всю длину, и сразу же начинает двигаться. Сначала медленно, придерживая Антона за таз, то и дело наклоняясь к его спине и плечам, чтобы поцеловать, укусить, оставить засос. А потом начинает наращивать темп, все ускоряясь и ускоряясь. – Ах, а сейчас? – спрашивает между стонами Шастун.       Арсений не отвечает, лишь сильно вонзается зубами в белую шею и ускоряется ещё. Он выпрямляется и продолжает насаживать своего парня на свой же член. Брюнет резко выходит почти до конца и также резко входит. И так много раз. Антон же захлебывается от собственных стонов и криков, ведь Попов каждый раз попадает по простате, а когда переходит на его любимый темп, кончает, пачкая свой живот и обивку дивана. Сам же Арс кончает глубоко в него почти следом, успевая сделать всего пару сильных толчков. Он утыкается потным лбом в лопатки Шастуна и пытается наладить дыхание, ведь он уже не мальчик, при этом ощущает, как чувствительные стенки сокращаются на его члене. Он просто обожал быть внутри Антона после самого акта, такой ещё один странный фетиш. Через каких-то пару минут Попов выпрямляется и медленно выходит, наблюдает как сама дырочка медленно стягивается обратно, а белое семя течет по внутренней стороне бедра. Арсений собирает её пальцем и слизывает языком, улыбаясь. За этим наблюдал Антон, который повернулся к нему лицом. – Вот теперь, – улыбается Попов, – у меня новогоднее настроение, – Антон улыбается и втягивает его в нежный неторопливый поцелуй.       Попов улыбнулся, вспоминая события двухдневной давности, не отрываясь от разглядывания мерцающих огоньков гирлянды на окне. От собственных мыслей его отвлекает собственный телефон, на которое приходит смс.       Антоша. 31.12.2018 17:46. Я надеюсь, ты поставил шампанское в холодильник? Не хочу пить теплое…и да, если ты опять съел все мои мандаринки, то я тебя поимею, Попов!