Время без забот

— Фэ-э-эш… Фэш! Фэ-э-э-эш! ФЭЭЭЭШ!!! — М-м-м, ну что-о, — еще не проснувшись, промычал я, когда сестра влетела с криками ко мне в комнату. — Как что? Как бы на пары пора, алё, — пока она говорила, я снова закутался в одеяло и отвернулся к стене, — АЛЁЁЁ, Чухоблох ты несчастный, подъё-ё-ё-ём!!! Схватившись за край одеяла, она резко стянула его с моей обмякшей туши и скинула на пол. — За-а-ахи, ты сли-и-ишком жестока-а ко мне… — Не настолько жестока, как ты к своей постели! Лечь спать, не переодевшись, это как так можно было? Ты же вроде мало вчера выпил. — У меня вчера было эмоциональное истощение, тебе не поня-я-ять… Я выступал без репетиции на огромную публику, я всего себя туда отдал, а потом еще эта Мари-и-ишка, потом музыка громкая, я вчера был на пике… — я сделал паузу, думая на пике чего же был. За это время я успел сесть на кровать и облокотиться о стену, положив руку на голову, думая, что она поможет правильно сформулировать мысли, — На пике всего я был, в общем, да! — Если ты сейчас же не встанешь, то будешь на пике смерти! Или же на пике исключения. Так что давай поднимай свою шоколадную фабрику, приводи гнездо у себя на голове в порядок и вперед, на встречу к знаниям, — младшая Драгоций кинула на кровать гребешок и ушла делать кофе. Я же в свое время еще минут 5 повалялся под одеялом, но после очередного вопля чертика, живущего со мной под одной крышей, поднялся, взял гребешок и подошел к зеркалу. — Ну что, я знаю, что вы меня не слушаетесь, но я настойчив, — на темные, почти угольные немного вьющиеся волосы опустилась расческа и начала приводить в порядок тот хаос, в котором они находились, но все было почти безуспешно… — Ну-у… сейчас вы хотя бы не так сильно торчите. Сменив черную футболку на кофейного цвета длинную толстовку, я пошел в ванную, быстро умылся, почистил зубы и спустился вниз, где уже во всю пахло свежезаваренным кофе. — М-м, Захаррочка, какая ты у меня рукоде-е-ельница-а — Нальешь все сам, все, что нужно к кофе в холодильнике. Я собирать вещи… И не смотри на меня так. Ты думаешь, я не знаю о том, какой ты лис? На меня твои хитрости не подействую, не-а, не в этой жизни, братец. В шутку обидевшись, я все-таки налил себе ароматный напиток, сделал бутерброд с колбасой и после стал собираться в колледж. Вышли мы с Захаррой за полчаса до пар и, на удивление, пришли вовремя. Точнее удивляться стоит тому, что не опоздал именно я. — Драго-о-оций, — протянула она, когда мы сдали куртки. — М-м? — Я тебе вчера не зря про Василису сказала… — Не начинай… — Так. Я тебе плохих советов не даю, глупендяй. Тебе нужно пообщаться с норма-а-альной девушкой, а не с Маришками всякими возиться… — Господи, Захи, откуда ты знаешь, что мне нужно? Давай я сам буду решать, ладно? — я ускорил шаг, уходя от сестры и заворачивая в коридор, где находился нужный кабинет. Терпеть не могу, когда мне начинают давать советы по тому, с кем мне стоит пообщаться, а с кем нет, жуть как раздражает меня такое. — Истеричка, — хмыкнула девушка и ушла на свою пару. — Вау-вау-вау, это что тут у нас? Дра-агоций пришел вовремя, нас цунами завтра накроет… Чего с кислой миной? Вчера ж вроде все отлично было, — ко мне подсел Ник и начал готовиться к лекции. — Забей, просто не с той ноги встал. — Ну, не в моем стиле доставать тебя, но, если что, ты знаешь, что я всегда готов тебя выслушать, — Лазарев повернулся в мою сторону с доброй улыбочкой и ткнул в бок, как он это обычно привык делать — Да-да, куда я без тебя, — слабо улыбнувшись, я по привычке откинулся на спинку стула, потирая бок, куда только что ткнул меня друг, — Господи, Ник, у меня скоро синяк здесь будет… Сколько раз за день ты меня в бока бьешь? — он только посмеялся. Началась пара и мы оба замолчали. Историю английского я всегда немного недолюбливал… Даже не из-за преподавателя, она наоборот все вроде интересно рассказывала. Не читала материал из каких-либо листочков, говорила все с интересом… Просто мне не по душе этот предмет. Я не люблю историю во всех ее проявлениях, уж слишком много воды пишут в учебниках и вбивают учащимся в головы, по моему мнению. Было бы интереснее, если бы рассказывали о том, как менялся менталитет народов, больше про личные качества правителей, почему они издавали именно такие законы, почему они отменяли какие-то законы… Как к ним относились люди. Дневники каких-нибудь слуг/князей почитать было бы интересно… А учить даты, года и события… Да-аже если эти события интересные, все равно. Это очень нудно и неинтересно, все равно это все выветрится через какое-то время. В целом, пара прошла спокойно. До меня никто не докапывался, я даже немного послушал преподавательницу, и кое-что отложил в свою головушку. Ник, как обычно, был полностью погружен в предмет и записывал чуть ли не каждое слово, которое слышал. Когда прозвенел звонок, мы с Лазаревым собрали вещи и, попрощавшись с лектором, пошли к расписанию. — Теоретическая фонетика… — задумчиво произнес я, смотря на лист с перечнем предметов, а после тяжело вздохнул, — Почему на этой неделе поставили в основном те предметы, на которых сидеть и слушать препода кра-а-айне тяжело? Это несправедливо… — Потому что те две недели их поставили в самом минимальном количестве, какое только можно было… Их же типа тоже нужно проходить. — Да я понима-а-аю… Просто почему нельзя сразу их распределять пятьдесят на пятьдесят? Чтобы не было такого, что в одну неделю кто-то сидит с сияющими глазами, а в другую старается не уснуть… — Ну-у, по идее ты должен сидеть на всех лекциях с сияющими глазами… — Я ничего-о… — По мнению нашего ректора, конечно же, — Лазарев поднял ладони на уровне лица, якобы жест примирения и слегка улыбнулся, — Не закипай только. — Я не закипаю… Мы сели на лавочку и смотрели на то, как студенты приходят и уходят, «молясь» на свое расписание. Кто-то закатывал глаза и уходил с раздраженным видом, кто-то обреченно вздыхал. Те, кто приходили парами или компаниями, часто выбрасывали недовольные фразочки по поводу предмета или преподавателя, который его вел… Попадались те, кто уходил от перечня с легкой улыбочкой, но большинство были спокойными и невозмутимыми, но у многих был поникший взгляд. Я давно заметил, что как бы человек в этом институте не смеялся и не веселился, даже если ему нравилось обучение, почти всегда у него был поникший взгляд… Уставший. Абсолютно у всех студентов были синяки под глазами. У кого-то больше, у кого-то меньше, но они были. Даже у первокурсников. Даже на примере моей сестры. Помню, как она первые месяца два ходила светящейся от счастья, мол «Да-а, я поступила! Наконец-то самостоятельная жизнь, колледж, м-м, кла-а-асс». А потом она уставала все больше и больше, ночами не спала, потому что с учебой у нее перестало хватать времени на рисование. Она делала самые важные уроки и садилась за компьютер, находясь в обнимку с графическим планшетом до 4-5 утра, а в 7 вставала на пары. И через полгода у нее появились заметные синячки… Мне кажется, что это синдром любого студента. Потому что в школе не у всех они были, а в институте у большинства. И остаются они потом почти на всю жизнь… Да-а… Не радостно, не радостно. — Фэ-эш, — вырвал меня из раздумий Ник. — М? — Что ты думаешь о той рыжей девчонке? Как ее… Василиса же? — да ла-а-адно, только не ты… Я снова тяжело вздохнул. — Я не знаю. Я с ней не общаюсь… Мы перебросились парой слов в клубе и все, что я могу о ней думать? — я заметил, что в моем голосе стали появляться нотки раздражения к этой девочке. Ну конечно, мне и так Захарра с утра про эту Огневу в уши дула, потом в вк она мне постоянно в возможных друзьях высвечивалась… Теперь Ник. Такими темпами она начнет меня бесить одним своим видом, ей-богу. Я даже фотографии ее пролистнул. Из особенного в ней только огромный рыжий ёршик на голове и все… Что они в ней еще нашли? — Я слышу, что вы чем-то раздражены, сударь. — Нет, я не раздражен. — А я слы-ы-ышу, что раздражен, — настойчивее сказал Лазарев. Я опять тяжело вздохнул… Я скоро буду это делать постоянно. — Почему спрашиваешь про нее? — Ну-у… Не знаю… Просто я к ней вчера пригляделся… И она мне показалась немного… странной, что ли… — И? Все мы не без странностей, если подумать. Особенно, если ты рыжий… — При чем тут это вообще, Драгоций? — Не знаю… Просто сколько книг я не читал, там, где были рыжие персонажи, везде они были странными… Не всегда плохими, но очень странными, — Ник закатил глаза и теперь была уже его очередь тяжело вздыхать. — Я не об этом. Она была… Я не знаю, блин… Какой-то… Печальной, что ли… Грустной… — А-а, Боже, а как она себя должна была вести в новой компании? Скакать и прыгать, приговаривая, какие мы все классные и суперские? Это ведь так не работает, ты и без меня знаешь. Сейчас большинство людей очень настороженно относятся к новым людям, особенно скромные. Ты же не знаешь ее. Может, она «скромняшка-няшка», каких свет не видывал? — Ну нет, Фэш, это все понятно… Но… Там другое, она правда была поникшей, пусть и пыталась это… — Ник, мне просто неимове-е-еоно плевать, как бы это не звучало. Мне неинтересно, что с ней там было, какой она грустной была, даже если этому есть причина. Она мне никто, также, как и я ей, чтобы лезть и разбираться в том, что там у нее произошло. У меня своих проблем хватает и в чужие я лезть не хочу. Ты — мой друг, поэтому меня всегда волнует, что с тобой и я готов тебе помочь, но тут… Мне срать, — я серьезно смотрел на друга и ждал того, что он скажет. Да, это могло прозвучать ужасно грубо и, может, жестоко, но это правда. Настроение еще сильнее упало, и я теперь просто хотел уйти домой или лечь спать. — Срать? А не ты ли с нее вчера после выступления сияющего взгляда не сводил? — А-а-а, Ни-и-и-ик… Мне иногда кажется, что при всем твоем золотом уме ты несешь какую-то чушь, вот честно! Ты помнишь в каком я был состоянии? Меня эйфория с головой накрыла, я бы на жабу с таким же взглядом смотрел! А на нее я, конечно, залип, ты же видел ее волосы. Не каждый день ты встречаешь девочку с такой рыжей метлой на голове. Да и какая разница, как я на нее смотрел? Я на многих девушек смотрю… С хорошей грудью, ногами, лицом, фигурой… Это не значит же, что меня волнует то, что у них в жизни происходит? И… — Ладно, все, забей, — Лазарев поднялся со скамейки, закидывая портфель на плечо, — С тобой сейчас бесполезно о чем-либо говорить. Ты как всегда начинаешь злиться по всякой мелочи. Я на пару. Потом поговорим, — он спешно ушел от меня, а потом полностью скрылся за углом, оставив меня в полном замешательстве. Внутри что-то неприятно сжалось… Я понимал, что он не обиделся… Но что-то внутри ёкнуло. Неприятно кольнуло. Он умеет сделать так, чтобы потом я сидел и думал над его словами… Отчего так неприятно? Может, от того, что он прав, Драгоций? Не рассматриваешь такой вариант?.. М-м… Я задумался… Да в каком месте он прав?! Почему я должен думать о том, что там происходит в жизни у этой рыжей? Она мне вообще никто, даже если и является подругой сестры. Она подруга моей сестры, но не мне-е-е!.. Может, Ник прав на счет того, что с тобой разговаривать невозможно, потому что ты постоянно выходишь из себя?.. Я снова задумался… Черт, подери, а как тут не выйти из себя?! Да, господи, почему я вообще об этом думаю? Я сделал глубокий вздох и тоже поднялся с лавочки, надевая портфель. Настроение куда-то улетучилось и не собиралось возвращаться. Решив, что не пойду на пару, я пошел в крыло туристов, где надеялся выцепить вечно шляющегося Маара. Он постоянно прогуливал свои пары, потому что ему все равно потом кто-то скидывал лекции и ему все сходило с рук… Боже, пожалуйста, пусть хотя бы он будет говорить со мной, о чем угодно, кроме этой рыжеволосой бестии. Идя по коридору, я всматривался в каждую аудиторию, выискивая там Броннера. И вот я нашел нужный кабинет, где парень сидел, оперевшись щекой на руку и уже по-настоящему засыпая. Мда-а, брат по крови, уж точно… Я достал из кармана какой-то фантик, свернул его и, подойдя к двери так, чтобы меня не заметил преподаватель, кинул в друга. Благо, он сидел недалеко от выхода и шарик попал ему прямо в переносицу. Тот резко открыл глаза и начал с недоумением осматриваться по сторонам, ища того, кто его разбудил, но столкнувшись со мной взглядом, он посмотрел на меня, как на вновь провинившегося ребенка и поднял руку, привлекая к себе внимание лектора. — Да, Броннер? — Можно выйти? — и увидев одобрительный кивок, он вышел из аудитории. — Драго-оций, нельзя было в вк написать? Ты когда-нибудь вообще будешь нормально появляться в моем крыле? В тот раз ты мне в лоб ластик кинул, в позапрошлый раз запульнул самолетик в аудиторию, который первым поймал Владимир Алексеевич. Тебе повезло, что это был он, а не кто-нибудь другой. Он всегда на нашей волне, а если бы это была, например, Алефтина Геннадьевна, то мне бы ой-ой, как бо-бо было бы… — быстро шептал парень, идя в сторону лавочек подальше от места, где проходила сейчас их пара. — Ой, ты пока в вк ответишь, век пройдет, Солнце, — немного посмеявшись, тихо сказал я и сел на скамейку, — Это самый действенный метод, что бы ты не думал о нем. Маар закатил глаза, но тоже слегка улыбнулся. — Ты чего пришел-то? Снова не с кем пару прогуливать? — наигранно надув губы я «грустно» кивнул, — И, конечно же, к кому тебе идти, как не ко мне? — я повторил действие, — О-ой, Драгоций, чтобы ты без меня делал, а? — Броннер широко улыбнулся и немного скатился по сидению. — Помер бы со скуки на какой-нибудь очередной социологии… — Ага… Я вообще рад, что ты пришел… А то пара ужас, какая скучная была… — Да-а, я заметил, — ответил я, вспоминая засыпающего на своей же руке «студента» — Я, кстати, вижу печа-аль на твоем смазливом личике, дружок, — закинув ногу на ногу, он поставил на нее руку и, повернув ко мне голову, оперся на свою ладонь. — Э-эй, на счет смазливости не тебе мне говорить, — я многозначительно посмотрел на Броннера и приподнял правую бровь. Тот в ответ лишь хмыкнул. — Так что случилось? — Немного с Ником повздорилили… Неважно, забей, не в первый раз. — Да уж, не в первый… Вы постоянно из-за чего-то ругаетесь. Не понимаю, как такие две противоположности стали лучшими друзьями… Хотя… говорят же, что они вроде как притягиваются. Опять ты вспылил из-за чего-то? — Нет… — я немного смущенно отвернул голову от его зеленых глаз, считая, что так мне будет комфортнее, но от Маара ничего не скроешь. Он всегда все понимает. — Значит, вспыли-и-ил… А Нику надоело, и он решил не продолжать разговор. Как обычно. И о чем бы вы не говорили, виноват тут в основном ты, Фэшик, — Броннер пожал плечами и сменил позу, скрестив руки на груди. — Не виноват я… — я столкнулся уже с его многозначительным взглядом и приподнятой бровью, — Давай переведем тему. — Типичный Фэ-э-эш… Только разговор заходит о его неправоте, он сразу переводит тему, — говорил, ухмыляясь Маар, — Ладно, давай переведем. Я с тобой не хочу ссориться уж точно. Не в моей компетенции. У меня как раз есть тема. — И какая же? — Как на счет того, чтобы начать выступать в каких-нибудь публичных местах, типа кафешек, баров и тому подобном, м? Я думаю, что нашей группе было бы неплохо раскрутиться, а это, по идее, самый действенный метод, как мне кажется… — Хм… Ну, в принципе-е… Идея неплохая… Я тоже думаю, что у нас уже более-менее достойный уровень для подобного… Но я даже не знаю, честно сказать… У тебя уже есть варианты? — Ну, смотри, — Солнышко открыл телефон и стал что-то там искать, — Я сделал несколько скринов наиболее подходящих для нас вариантов. Так… В этом списке у нас «Киш-миш»… «Rainy Day»… «Млечный путь»… И-и… Так, сча, погоди… «FOX», вот, — на каждое его предложение я задумчиво кивал. — Я не знаю, Солнце… Тут такие… Как сказать бы правильнее… — Престижные места? — Ну типа того, да… Думаешь, они будут брать к себе студентов, которые даже не на музыкантов учатся? — Ну, а почему нет? — Просто, какой им резон это делать, если они могут пригласить кого-то из музыкальных училищ или вообще уже специализированную группу. — А мы разве не специализированная группа? — Ну-у… — Фэ-эш, что началось? Что за сомнения? Мы качественная группа, которой нужен опыт и немного денег. Не ты ли всегда говорил: «не попробуешь — не узнаешь»? — Да-а, но-о… — Так и давай пробовать. Я один не смогу уговорить наших, а вдвоем мы сможем. Обычно, когда мы вдвоем что-то делаем, им уже деваться некула. В конце концов, мы с тобой всегда предлагаем какие-нибудь безумные идеи, которые редко заканчивались неудачами. — А если заканчивались, то ой-ой-ой, какими большими неудачами… — Ну и что-то? Это опыт, Фэшик, это опыт! — Маар начал махать рукой, как какой-нибудь актер, втирающий молодежи о важности театра. — Ладно-ладно-ладно, уговорил, только руки опусти, пока глаз мне не выбил, — я слегка улыбнулся, но немного отстранился от друга, чтобы тот в самом деле меня не ударил. — Значит, договорились. Завтра у нас репетиция, там и предложим нашим варианты, да? — Ага… Кстати, о репетиции… Напомни, во сколько она будет. — В шесть же… не, в половине седьмого, Марку в шесть неудобно. Вот. В пол седьмого. Не забудь с собой гитару взять, мы новую песню репетируем. — Да, спасибо, я помню, — когда я закончил, прозвенел звонок с пары, и я немного дернулся от неожиданности, — Как-то звонок рано сегодня, или мне кажется? — Да, нет, вовремя, — сказал Броннер, смотря в телефон, — Ладно, я пошел, следующую пару мне нельзя прогуливать, слишком много пропусков уже. Увидимся! — парень встал со скамейки и, на ходу надевая сумку, махнул мне рукой. — Давай, удачи, — я тоже, накинув на плечо рюкзак, пошел обратно в отдел лингвистов. У меня сейчас должна была быть конфликтология. Этот предмет более-менее интересный и на него можно было бы сходить. Придя в нужную аудиторию самым первым, я сел на излюбленное место и как обычно откинулся на спинку стула, опрокидывая его немного назад. Достав из кармана телефон, я зашел в вк и снова моему взору предстала небольшая ячейка возможного друга, на которой была Огнева. Второй раз зайдя на ее страницу, я заметил, что она недавно обновила фотографию. Она сидела на большой ветке огромного раскидистого дуба, болтая в воздухе ногами и заправляя рукой свои рыжие волосы за ухо. Девочка была одета в куртку персикового цвета от лыжного костюма, на ногах были синие джинсы и черные… Уги, вроде так они называются? На голове не было шапки, от чего волосы свободно «танцевали» от ветра, «вырисовывая» плавные линии. Девушка счастливо улыбалась, глядя в камеру, и по этой фотографии я бы не сказал, что она сильно чем-то опечалена, хотя кто знает. Мне это все равно неважно. Немного приблизив фото, я стал разглядывать ее лицо… Светлая, вроде как гладкая кожа, редко покрытая веснушками. Большие голубые глаза в обрамлении не сильно длинных черных ресниц, небольшой нос, на первый взгляд мягкие щечки и небольшие, но пухлые губы. Над ними и на подбородке виднелись не сильно заметные покраснения от недавно выдавленных прыщей, но это не портило всей фотографии… Еще раз все внимательно осмотрев, я вышел с ее страницы и вообще убрал телефон в карман. Да, она симпатичная, но из внешности ее выделяют только волосы. А так она самая обычная девочка-первокурсница… …Думал я, даже не подозревая о том, насколько сильно был не прав…