«Простите, Господин».

***

— Иван, ты должен будешь выполнить его. Как прочитаешь, инструкции сожгёшь. — Фёдор всунул в руки Гончарова папку с бумагами. — Но ты можешь умереть… У тебя ещё есть шанс отказаться. Я тебя пойму. — Нет, Фёдор Михайлович, я согласен. — Гончаров крепче прижал папку к себе. И по жесту Достоевского вышел из его кабинета.

***

       Гончарова взяли в плен, сначала хотели поговорить с ним по-хорошему, но выдавать информацию он не собирался. А дальше начались жестокие пытки…       «Первый день… На животе, на белой коже, поставили клеймо организации. Таким образом присвоив его. Лишь громкий крик и улыбка…»       «День второй… Его подвергали телесным истязаниям, его били. Много. Но он не проронил ни слова. Лишь улыбался, так светло, словно солнце. Он по другому не умел. Он знал, что умрёт, даже если скажет. Только это будет менее болезненно. Можно немного и потерпеть, ради Господина, не так ли?»       «Третий день… Лицо в крови, рубашка замызгана в грязи. Иван всё так же улыбается и когда к нему пришли. Он вспоминает Фёдора, как подносил ему чай, в белоснежной фарфоровой кружке. Как Достоевский наведывался посреди ночи и оставался у Ивана, быстро засыпая, убаюканный сладким голосом заботливого Гончарова. А как он проводил ночи у Фёдора. Вспоминал эти плавные движения внутри, грубые укусы, так что вся шея была в ало-синих следах. Эти воспоминания наполняли счастьем и не давали страдать от боли в полной мере…»       …       День N?.. Боль он уже не чувствовал, он не чувствовал ничего. Простреленные ладони, разрывы внутренних органов, внутриорганизменные кровотечения. Дыхание сбивчивое. С таким набором было трудно выжить, даже если бы ему срочно оказали медицинскую помощь и госпитализировали. Хватило одного удара… Он умер от болевого шока. С такой же лучезарной, немного вымученной, улыбкой на лице. Со светлыми воспоминаниями о своём Господине… Он был его раем, Ивану ничего больше не было нужно…»

***

       Начало недели. Вроде вторник, Фёдор не знал, Ивана не было, не у кого спросить. Ивана больше нет в этом мире, уже час. Достоевский об этом даже не догадывался. Как обычно стоял у шкафа с книгами, рассматривая корешки книг. Душе Гончарова было позволено попрощаться с единственным дорогим ему человеком… Одно касание…       Тут Фёдор почувствовал тепло, оно разливалось волнами по всему телу. «В этот момент как раз и было то касание. Те объятья, полные любви и преданности даже после смерти. Это душа Ивана обнимала его. Дарила всё тепло своего сердца, то тепло, ту заботу, которую он не успел отдать при жизни…» — «Простите, Господин…» Фёдор решил, что ему почудилось. Почудилось это мимолётное тепло чей-то любви…

***

       Четверг. Не прошло и полных суток. Значит был не вторник. Фёдор не угадал. Гончаров умер, на рассвете в среду… Под дверью Достоевского лежит письмо с угрозами и вложенной в него фотографией бездыханного, истерзанного тела Гончарова, в крови на каменном полу…        Лицо Фёдора вновь не выражает никаких эмоций, он держит в руках фотографию в руках… Руках с обкусанными ногтями и кровящими заусенцами. Вдруг по щекам потекли слёзы, на лице никаких эмоций. Лишь прозрачные капли слёз…

       Иван был не просто пешкой на его шахматной доске. Он был ферзём… И Достоевский за него обязательно отомстит.