Убийцы королей

      В ту ночь своими звонками и сообщениями Генджи не давал Нахоко спать.       Микото не был особо разговорчивым, не любил сидеть в социальных сетях, ему не нравилось попросту сотрясать воздух, так что тем вечером, сходя с ума от усталости и изнурения, Нахоко болтала, пытаясь убить между ними неловкое молчание. И, странное дело, после того, как у неё получилось телепортировать кухонный нож себе в руку, она болтала и не знала, как остановиться, хотя на душе было тягостно. В конце концов, притянув колени к груди, сидя на скамейке, она почувствовала, как по щекам текут слёзы. Микото, увидев это, крепко обнял её, позволив носом уткнуть в плечо.       — А ты крепче, чем кажешься, — по его голосу было слышно, что он грустно улыбается. — Я ждал криков и паники.       Он гладил её по спине и плечам, пытаясь успокоить, согревая в своих объятиях. И он целовал. Не в губы на этот раз, а в лоб, сказав, что она отлично справилась.       И с того самого момента в её жизни началась череда сплошных неудач.       Слухи о том, что Нахоко смогла избавиться от ножа в руке Мачи, быстро распространились по школе, из-за чего у неё появились новые сильные конкурентки. Девушки, носящие турмалин в ошейнике, стали показывать себя куда лучше, были способны уничтожить более крупный металлический предмет, нежели обыкновенный кухонный нож, да и в демонстративных боях выказывали больше сноровки. Может быть, это и к лучшему, решила для себя Нахоко. Она может получить силы и отделаться от двух королей, а может лишиться сил навсегда, избавив себя от ответственности перед директором школы, необходимости убивать королей, да и сами парни потеряют к ней интерес. Она же не убьёт их. Не сможет этого сделать. Значит, им она будет совершенно без надобности.       И всё же, ей было обидно. Впервые в жизни ей выпала возможность быть в чём-то лучшей, впервые она могла стать кем-то особенным, а не обычной замухрышкой из школы для девочек, и теперь эта возможность утекала сквозь пальцы. Нахоко хотела быть тузом. Хотела этого ещё до того момента, как на её пути появились два красных короля. Хотела и не могла им стать.       Чувствуя безнадёгу, Нахоко не могла сосредоточиться на учёбе. Её показатели ухудшились, от переживаний она чувствовала себя скверно и уже несколько ночей мучилась кошмарами, родители звонили из дома только чтобы на неё хорошенько наорать, потому Нахоко перестала заряжать мобильный телефон. Наверное, Микото и Генджи тоже ей звонили, но какая теперь разница? Ей всё равно никогда не стать тузом. Да и как это жалко — привлекать внимание парней только своим Дамокловым Мечом.       Они присылали ей цветы, но Нахоко, будучи расстроенной, выбрасывала их раньше, чем они успевали завять. Они передавали ей письма через девушек, но Нахоко просто складывала их у себя на столе, не читая. Всё это, все эти отношения — фикция. Она хочет силы, они хотят поглумиться над ней, унизить её. К тому же всё это скоро закончится, так что зачем заморачиваться?       Так она думала до тех пор, пока на территорию школы вновь не позволили прийти Кагуцу Генджи.       В то утро Нахоко воспользовалась своим правом выходного. Чёрную майку, чёрную юбку до колена и лёгкий плащ, Нахоко хотела весь день провести вне школы: побыть в кино, посидеть в кафе, почитать что-нибудь в библиотеке, чтобы собраться с мыслями и попытаться что-то сделать со своими непослушными силами. В школьных воротах она столкнулась с Генджи, который держал на плече пышный букет алых роз.       — Ну привет, моя зазноба, — он мягко улыбнулся, оглядев её с ног до головы. Нахоко в панике вцепилась руками в подол юбки. — Ну? Кто игнорирует мои звонки и не отвечает на сообщения?       — К… Кагуцу-сан, — она тяжело вздохнула. — Я, скорее всего, не стану тузом…       — И? Тебя из-за этого обижают?       — Не в этом дело, — она подняла раскрытые ладони, защищаясь. — Просто… я подумала… не стоит больше нам… встречаться.       Он какое-то время молча смотрел ей в глаза, и по его задумчивому лицу трудно было что-то прочесть. Он всунул пышный букет в руки Нахоко, и она чуть не выронила его, не готовая к такой тяжести.       — Кагуцу-сан…       — Я знал, что все девушки, находясь в отношениях, серьёзно себя накручивают, но думал, что у тебя этот период настанет чуть позже. Скажем, когда мы съедемся.       — Н… но, я ведь не туз. Тебя же вместе с Микото только это интересует.       — О. Вот какие ты сделала выводы? — хитро улыбнувшись, он провёл пальцами по её лицу, по линии подбородка, заставив Нахоко посмотреть себе в глаза. — Мне нравится то, как ты себя ненавидишь, Нахоко. Ты даже не допускаешь вероятности того, что можешь очаровать меня.       Покраснев, Нахоко сделала шаг назад , прижимая к груди букет.       — Н-но…       — Поехали со мной, — произнёс он и, Нахоко показалось, она увидела в его лазах гнетущую печаль. — Подальше от этой треклятой школы, подальше от стресса и давления. Я покажу тебе места, куда обычно школьницам путь заказан, угощу вином…       — Я… не хочу, — Нахоко нахмурилась, опустив голову. — Может быть, это и весело, но я не хочу в такие места, — видя, что этот аргумент его не убедил, она добавила, — я… боюсь.       Генджи это развеселило.       — Боишься чего-либо, находясь рядом с красным королём? Ладно, — он задумчиво почесал затылок. — Тогда поедем ко мне. У меня тихо, спокойно, и нет никаких надоедливых школьных директоров и разговоров о тузах.       — Но-о…       — Боишься, что буду приставать? — он улыбнулся. — Ну, я надеюсь, ты не обидишься на пару поцелуев.       — Я пас.       — А если я скажу, что знаю способ, как тебе получить силы?       Нахоко перевела на него взгляд, пытаясь понять, лжёт Генджи или нет. Всё-таки, он король, и о силе ему известно куда больше, чем директору. Но в то же время он — извращенец, который однажды вломился без спроса в комнату Нахоко, прижимал её к кровати и украл её нижнее бельё. Всё время их знакомства Генджи вёл себя отвратительно, каковы шансы, что после пары подаренных букетиков он вдруг исправится?       Нахоко перевела взгляд на школу и тяжело вздохнула. На самом деле, ей давно уже хотелось оказаться где угодно, лишь бы не в месте, где у неё ничего не получается и некому пожаловаться на свои неудачи. Ошейник давил на шею, голова раскалывалась от груза проблем, а в комнате общежития мирно лежал мобильный телефон, через который с Нахоко связывались вечно нервные после работы родители.       — Ну… ладно, — она глубоко вздохнула. — Т… только ненадолго.       — Почему? У тебя же выходной. Можно и до утра задержаться.       — Можно, но не нужно, — она нахмурилась. — И вообще, откуда ты узнал про выходной?       — Взломать систему твоей школы сложно, но можно, — он качнул головой в сторону парковки.       Автомобиль Генджи полностью соответствовал своему владельцу. Это был грубый, неотёсанный и вместительный внедорожник чёрного цвета. Запах сигарет и пороха, казалось, прочно впитался в кожаные сидения в салоне. Сев на место рядом с водителем, Нахоко пристегнулась, поздно осознав, что из-за ремня ей будет сложнее сбежать. Мягко улыбнувшись, Генджи потянулся к ней, к её губам, чтобы оставить на них ласковый, тёплый поцелуй. Нахоко вжалась в кресло, крепко сжав пальцами его ручки.       — А ты и правда очаровательна, Нахоко, — негромко произнёс Генджи, носом зарываясь в её чёрные волос, вдыхая аромат духов и шампуня. — Вот только такая ледышка…       Сжав букет, Нахоко отвернулась к окну. Генджи был не из тех японцев, кто сдерживает свои эмоции или соблюдает элементарный этикет. Его нисколько не смущало, что он встречается со школьницей; если он хотел поцеловать Нахоко, то делал это, не обращая внимания на других людей; если он хотел обидеть её, то делал это ярко и болезненно. По этой причине Нахоко было сложно не быть с ним ледышкой. Он требовал всего и сразу, он спешил и беззастенчиво вываливал на неё все свои обиды, а ей нечем было ответить. Она чувствовала себя слабой, глупой, некрасивой, никому не нужной, и чувства эти усугублялись с каждым новым днём пребывания в школе. Засыпала Нахоко с тревогой в сердце, с ней же пробуждалась после тяжёлого, утомительного сна. Всё её существо представляло собой сплошной натянутый нерв, неспособный ни на какие чувства, кроме страха.       — Так как… — она глубоко вздохнула, пытаясь справиться с волнением. — Как мне получить силы?       — Влюбиться в меня, — он хитро улыбнулся, опустив руку на руль. — Разве это не очевидно?       — Я серьёзно.       — И я серьёзно. Твой ублюдский директор поощряет твоё «общение» с двумя королями. Во всяком случае, не препятствует этому.       — Насколько я помню, это он отправил вас с Микото в больницу…       — И он же велел нам заслужить твоё прощение. Не знаю насчёт Суо, но на меня-то ты не можешь долго злиться, верно?       Нахоко не ответила, лишь закрыла глаза и тяжело выдохнула.       — Кагуцу-сан… я думала, что сила придёт сразу. И Матсумото-сама так же думал. Но ничего не происходит, хотя прошло уже довольно много времени. Я не становлюсь сильнее, я… — она сжала губы в линию, велев себе замолчать. — Лучше нам никуда не ехать. И вообще больше не видеться.       В ответ на это Генджи повернул ключ зажигания и выехал с парковочного места.       — Кагуцу-сан… мы же знаем, что всё это, — она похлопала ладонью по букету, — ложь. И подарки, и общение, и даже письма. Ты хочешь сражения, хочешь победить убийцу королей, а я… я так и останусь вечным кандидатом. Меня… мои показатели уже на двенадцатом месте в рейтинге среди турмалинщиц.       Он молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. В какой-то момент он всунул в рот сигарету и прикурил от кончиков пальцев, а на Нахоко даже не обратил внимание. Решив, что и сейчас её никто не слушает, она сжала губы в линию и замолчала.       — Продолжай, — хрипло сказал он.       Нахоко подняла на него взгляд.       — Выговорись, — он выдохнул дым, и его тут же подхватил и унёс ветер в приоткрытое окно. — Я тебя внимательно слушаю.       Нахмурившись, Нахоко отвела взгляд к окну.       — Ты же мучаешься, — произнёс Генджи поле минуты тягостного молчания.       — Неправда.       — Ладно, как скажешь, — он устало потёр затылок. — Ты обвиняешь меня во лжи, Сугавара, но разве сама ты до конца честна?       Он скосил на неё взгляд и заметил, каким бледным стало её лицо, как подёрнулись поволокой глаза.       — Если хочешь честности, то знай, — он выбросил окурок в окно. — После того, как ты сжала руку Суо и повела его в медпункт, я хотел ушатать его так, чтоб он больше никогда не смог встать.       Медпункт? Нахоко уже и забыла об этом. Более того, она не помнила, что сжимала руку Микото. Наверное, после первого в жизни успеха, у неё помутилось в голове. Главное, чтобы Микото не воспринял это слишком серьёзно.       — Ты же ударил его. Причинил ему боль.       — И что с того?       — А если бы у него был перелом или трещина в кости? Это же очень больно.       — Какая ты с ним нежная, — он нахмурился. — Мне тоже сломать себе челюсть, чтоб ты и ко мне оттаяла?!       — Кагуцу-сан, дорога!       — Кх…       Стиснув зубы, он сбавил скорость и вёл автомобиль уже немного спокойнее. После его вспышки прошла минута, другая — вполне достаточно, чтобы он начал чувствовать себя полным идиотом. Нахоко отвела взгляд в сторону, опасаясь поднять на него взгляд. Даже до такой закомплексованной девушки, как она, дошло, что Генджи ревнует.       — Кагуцу-сан, — издевательски передразнил он, умело подражая её манере речи. — Генджи. И для тебя — кун.       — Генджи… кун, — она подняла на него взгляд. — Наверное, ты прав. Я не до конца честна. Извини, что наговаривала на тебя.       — Какая ты податливая, — он улыбнулся. — Если бы ты меня послала или наорала бы, ты бы не стала для меня менее очаровательной.       — Я… могла бы это сделать, если бы ты не был за рулём.       — Вот как? То есть, как мы приедем ко мне, ты устроишь мне скандал?       — …       Широко улыбнувшись, он вдавил педаль в пол, обгоняя впереди стоящие машины, нарушая правила дорожного движения и превышая скоростной лимит. Нахоко, прижав к груди букет, смотрела на дорогу, вжавшись в кресло. Генджи водил машину не первый год, и потому спокойно мог управлять автомобилем, держа руль даже одной ногой. Обидно, правда, что в прошлом году у него отняли водительские права.       Жил он в обыкновенном многоквартирном двухэтажном доме с наружной лестницей. Выйдя из машины, Нахоко долго смотрела на это место, вплоть до того момента, пока рука Генджи не коснулась её лопаток.       — С тебя скандал, с меня сила, — он едва заметно улыбнулся. — А так же хата, еда, фильм и, может быть, выпивка…       — Нужно поставить цветы в воду, — ответила она.       — Нравятся? Я специально купил букет побольше, чтоб ты его не выкинула, как все предыдущие.       — Ты… и об этом знаешь?       — Ну, догадаться было просто.       В квартире у первого красного короля было всё до предельного просто: одна комната с большим кожаным диваном и широким телевизором, рядом с которым стоял холодильник, одна маленькая кухня с плитой, полками для выпивки и минимумом посуды. Окна были зашторены, когда они вошли, отчего у Нахоко сложилось впечатление, что Генджи не любит солнечный свет. Здесь пахло сигаретами и выпивкой, здесь было просторно и пусто, и здесь царил красный цвет — алые шторы наполняли багрянцем комнаты, заставляя Нахоко волноваться только больше. Красный — не только цвет агрессии, это ещё и цвет страсти.       Цветы, за неимением более подходящей посуды, поместили в кастрюлю.       — Выглядит ужасно, — прокомментировала девушка.       — Ага. Грустно им, наверное, будет, стоять в том, в чём я себе варю пельмени. Сейчас повеселю.       С этими словами он, под удивлённый взгляд Нахоко, вылил в кастрюлю вместо воды бутылку дорогого коньяка.       — Зачем? — вздохнула Нахоко.       — Цветы любят пьянки, — философски отметил он. — Они, как и люди, расцветают от алкоголя, становятся веселее, распущеннее… ты поняла намёк?       Нахоко нахмурилась, подняв на него взгляд, но тут же посмотрела в сторону.       — Ну же, — он улыбнулся ей, достав из кухонного шкафчика тёмную пузатую бутылку вина. — Позлим твоего директора.       — Я… не могу.       — Всё ещё боишься?       — Это из-за ошейника, — Нахоко отвела взгляд в сторону. — Он… измеряет мой пульс, фиксирует состояние и впрыскивает… нервно-паралитический яд, когда нужно.       — А когда нужно?       — Когда кандидат теряет контроль над силой.       — О, — Генджи наклонился, задумчиво разглядывая чёрный ошейник с алым турмалином в центре. — Не хочешь его снять?       — Это невоз…       Нахоко прервалась на полуслове. Заинтересованный, полный азарта взгляд Генджи заставил её сомневаться в собственном убеждении. Она слышала, что порой ошейники девушек ломались, что камни в них трескались, и тогда приходилось покупать замену. Однако, когда сила учениц выходила из-под контроля, они пытались сорвать ошейник, но лишь царапали себе горло, прежде чем свалиться замертво. Генджи коснулся пальцем красно-розового турмалина, и Нахоко зажмурилась, ощутив кожей жар. Открыла она глаза только после того, как нечто тяжёлое упало на пол, а с её шеи свалился невыносимый груз.       — Как просто, а? — Генджи хмыкнул, наступив на камушек, с хрустом раздавив его. — И почти не больно.       Нахоко в ужасе смотрела на свой сломанный ошейник. Эта вещь, которая ночами не давала ей спать и каждый день сводила с ума, была такой маленькой, ничтожной, жалкой. И раздавленной. Не веря своим глазами, девушка ладонью провела по своей шее. Действительно. Теперь ошейника на ней не было. И это едва уловимое ощущение свободы было похоже на удар электрического тока.       — Он… не успел впрыснуть яд? — воскликнула Нахоко, опомнившись. — У меня на шее нет порезов?       — Не вижу, — спокойно произнёс Генджи. — Дай посмотрю поближе.       Он убрал прядь волос девушки за ухо и приблизился, но вместо того, чтобы осмотреть её шею, он прильнул к ней губами.       — Генджи! — вскрикнула она, упираясь руками ему в плечи. — Это серьёзно!       — Я знаю, — прошептал он, крепко сжав её в объятиях. — Твоя шея чистая, я решил это исправить.       Нахоко зажмурилась, когда Генджи слегка прикусил её кожу, когда поцеловал так крепко, что она ощутила жжение. Жар его губ струился по венам ниже, миновал бешено колотящееся сердце и скапливался тяжестью внизу живота. Сопротивление Нахоко ослабло. Сделав шаг назад, она спиной прижалась к стене.       — Нужно вернуться в школу, — неуверенно прохрипела она, чувствуя, как кружится голова, как звенят от напряжения нервы. — Новый ошейник…       — Зачем? — парень похотливо улыбнулся, глядя ей в глаза. — Если он так тебе нужен, я куплю тебе новый. С поводком.       Она хотела возразить, но парень не позволил ей сделать этого, крепко и требовательно поцеловав в губы. Постоянный ужас близкой и внезапной смерти так резко и так просто оставил её, что разум всё ещё опровергал это. Лишившись ошейника, Нахоко обрела мнимую свободу. Но что делать с бесполезными силами? Дождаться, когда другая девушка станет тузом, дождаться исключения из школы и пропасть навеки для семьи, для друзей, для королей.       Нахоко охнула, не сразу почувствовав, как её длинная юбка натягивается на бёдрах. Но вздрогнуть её заставило не это. Нога Генджи твёрдо упиралась в её промежность. Зажмурившись, она отстранилась, прервав долгий поцелуй, который вновь наполнил её губы жаром.       — Ты так напряжена, — лукаво прошептал Генджи, рукой скользнув ей под юбку, заставив Нахоко задрожать. — Это — хороший способ расслабиться.       — Я… н-не могу, — неуверенно прошептала она.       — Ш-ш-ш, — ласково прошептал он ей на ухо, пальцами надавив на возбуждённый под тканью трусиков клитор. — Скажешь «нет», и я остановлюсь.       Нахоко зажмурилась, дрожа всем телом, когда резвые пальцы Генджи давили, тянули, теребили и гладили самую чувствительную область тела. Девушка против воли простонала, когда губы парня коснулись ключицы и спустились ниже, к тяжело вздымавшейся груди. Чувства стыда и страха оставили Нахоко, улетучились, уступили место прикосновениям, ласкам и жару тела другого человека. И, когда Генджи немилосердно довёл её до оргазма своей ретивой лаской, Нахоко сорвалась на крик.       Её ноги подкосились. Нахоко чувствовала на них влагу, и от того чувство стыда вернулось к ней с новой силой. Сейчас ей казалось, что весь мир смотрит на них двоих: на красного короля и неспособную сопротивляться ему рохлю. Ей казалось, что по его квартире всюду расположены скрытые камеры, которые записывают происходящее, либо сразу транслируют в интернет.       — Какая ты чувствительная, — Генджи вновь поцеловал её, крепко прижав к себе, не позволяя упасть. — А ведь я только начал…       — Нет, — Нахоко поджала губы, стыдливо глядя в пол. — Хватит.       — Почему? Это ведь так приятно…       Из-за красных штор комнату наполнял багрянец, но Нахоко видела, как от её ног ползёт по полу и стенам ещё более красный свет. Свет, жаждущий разрушения, уничтожения, пустоты. Свет истинной ненависти и настоящего ада.       — Мне… нехорошо, — она подняла взгляд на Генджи, и он увидел в её глазах рубиновые искры неизвестной, разрушительной силы. — Мне…       Её голова закружилась, сердце замедлило свой ход и, казалось, готово было вот-вот остановиться. Мелкая кухня красного короля, розы в нелепой кастрюле и алые занавески обратились в пыль. Нахоко рухнула на пол. Её ноги меньше чем за секунду рассыпались в прах.