Хрустальное сердце

       Я проснулась задолго до рассвета, и когда солнечные лучи стали робко пробиваться сквозь плотно задвинутые шторы, уже закрепляла кинжал на поясе. Обведя взглядом пустую комнату, я поняла, что с нетерпением жду момента, когда смогу покинуть свой отчий дом. В груди неприятно кольнуло чувство вины. Казалось, что такими мыслями я предаю память отца и матери. Но это место не было моими домом. Но где он был?        В Имладрисе? В Лихолесье? Где?        Я не знала.        Почти вся моя жизнь - это вечное бегство. От прошлого, настоящего и будущего... Кажется, стоит остановиться хоть на мгновение - и что-то из этого точно утянет меня в бесконечный мрак, из которого нет выхода. Я бежала, бежала, бежала... И думала, что стала свободной. Что нет на земле такой силы, что способна подчинить меня, сломать мою волю. Думала, что разбила прутья золотой клетки, которая окружала меня всю жизнь, и не было больше никаких правил. Но моя клетка всегда была со мной. Я собственными руками захлопнула тюремную решетку и повернула ключ. И только здесь, в Лориэне, я наконец поняла, что все эти годы не жила. Свобода оказалась обманом, тенью на стене.        И тело наполнила бесконечная усталость. Раньше я считала что жить нужно здесь и сейчас, не думая о будущем, не задумываясь о завтрашнем дне, ведь завтра может и не быть. А теперь не видела впереди ничего, кроме всепоглощающей пустоты. Я либо умру в этом походе, либо... А если мы выживем, что тогда? В Средиземье мне не было места. Я горько усмехнулась. Первый вариант развития событий уже не казался мне таким ужасным, как в самом начале нашего опасного странствия.        День за днем, год за годом, я медленно, но верно подводила себя к своему личному пределу, за которым больше нет жизни. Я считала себя диким животным, свободным, независимым и гордым, а оказалась глупым мотыльком, что так опрометчиво бросается в пламя или порхает по острому лезвию, грозясь в любую секунду лишиться красивых, но таких хрупких крыльев.        Я привыкла винить во всем Леголаса. Наверное, так было проще. Но в том, что со мной произошло моей вины было столько же, сколько и его. Он ни к чему меня не принуждал, я сама упала в его объятия, как доверчивая пташка, не думая ни о чем, отдаваясь на волю желаниям сердца. И он вознес меня на вершину счастья, а потом резко и быстро сбросил с огромной высоты, и я упала, пронзенная на взлете его стрелой. Которую сама вложила ему в руки.        А я даже не знала, что причиняет большую боль: прошлое, в котором аранен был рядом, дарил свою улыбку и окружал трепетной заботой и сладкими мечтами, или настоящее, в котором не было ничего из этого. И сам собою возникал вопрос. А жива ли я еще? Нет, не снаружи, а внутри? После стольких разочарований, что заставили меня потерять веру в слова и даже поступки, жива ли моя душа? Сколько раз сердце можно разбить прежде, чем от него останется только пыль, которую за секунду развеет ветер?

***

       Многие пришли нас проводить. На берегу собралось множество эльфов. Среди них были знакомые лица, а были и те, кто пришел хоть одним глазком посмотреть на Хранителей Кольца. Наши нехитрые пожитки уже были загружены в лодки, осталось только дождаться Владык и мы тронемся в путь.        Я отвела взгляд от берега и встретилась глазами с Мирвэн и Халдиром, которые направлялись ко мне. Я невольно улыбнулась, когда эльфийка заключила меня в крепкие объятия. Тонкий запах цветов окутал меня с ног до головы и сердце защемило. Я буду по ней скучать. По звонкому смеху, язвительным шуткам и острому язычку, который сводил многих с ума. Мирвэн отстранилась и тихо всхлипнув, прошептала:        - Не смей умирать, поняла меня?        Я только кивнула, понимая, что вряд ли смогу сдержать обещание.        Следующим ко мне подошел Халдир.        - Я так понимаю, уговаривать тебя остаться бесполезно? - грустно улыбнулся он.        - Ты не первый, кто пытается это сделать, и не будешь первым, у кого это получиться.        Халдир усмехнулся и мягко притянул меня к себе, обнимая за плечи.        - Просто не лезь на рожон, как обычно, ладно? - прошептал наставник, - И береги себя, - я глубоко вздохнула, стараясь навсегда запечатлеть в памяти его запах, добрую улыбку и светлый взгляд, - И еще кое-что... - эльф отстранился и посмотрел куда-то мне за спину. Я обернулась и заметила аранена, о чем-то говорящего с хоббитами. Но судя по напряженным плечам, эльф чувствовал на себе наши взгляды. Я поспешила отвернуться. Халдир взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза, - Он долгое время был частью твоей жизни, Сильвин. Избавиться от него - все равно, что срезать корни у дерева.        - Что ты хочешь этим сказать? - я непонимающе уставилась на эльфа.        Он только покачал головой с печальной улыбкой на губах, притянул меня к себе снова и шепнул на ухо:        - Надеюсь, мы еще увидимся.        - Я тоже, мой друг...        Халдир отпустил меня и отступил в сторону, как раз в тот момент, когда на пристани появились Владыки Золотого Леса. Прощаясь, Леди Галадриэль каждому из нас преподнесла подарок.       Леголасу - лориэнский лук, сделанный лучшими мастерами, ничуть не уступавший работе лихолесских эльфов. Аранен с таким восторгом рассматривал новое оружие, что я невольно улыбнулась. В этом он совсем не изменился, прямо как в детстве.        Мэри и Пиппину - нолдорские кинжалы дивной работы.        Сэму - семя маллорна и эльфийскую веревку. Хоббит улыбнулся, так просто и открыто, любовно укладывая подарки в дорожную торбу.        Арагорну - зеленый берилл, заключенный в брошь, изображавшую орла. Этот камень был создан во Вторую Эпоху внуком Феанора и королём Эрегиона, Келебримбором, и некогда принадлежал Келебриан, матери Арвен.        Фродо получил хрустальный фиал, наполненный светом Эарендиля. Необычный подарок, но невероятно ценный, способный рассеять даже самую непроглядную тьму.        Боромиру - золотой, украшенный топазами пояс. Но в глазах гондорца не было радости, только тревога, столь ему не свойственная. Но куда больше странной реакции воина, меня удивило то, что произошло после этого.        - А какой подарок гном хотел бы получить в дар от эльфов? - мелодичный голос Галадриэль заставил меня с любопытством перевести взгляд на неё.        - Никакого, Владычица, - отозвался Гимли, - Мне достаточно, что я видел собственными глазами прекрасную Владычицу Благословенного Края... - гном внезапно замолчал. Но потом набрался храбрости и закончил: - Если же говорить о несбыточных желаниях... То я пожелал бы получить в подарок прядь волос Владычицы Лориэна. Гномы умеют ценить драгоценности, а в сравнении с вашими волосами золото кажется ржавым железом!        Я пораженно застыла, всматриваясь в лицо Владычицы, ожидая её реакции. Говорили, что волосы Галадриэль сияли ярче, чем Два Древа Валинора, потому что золото их было тронуто звёздным серебром волос её матери. Все эльфы знали историю о том, как Феанор, враждовавший с Галадриэль, трижды просил у неё хотя бы один её локон, но всякий раз получал отказ.        Гимли получил целых три. И так мило покраснел.        Настала и моя очередь. Медленно ступая по траве, покрытой утренней росой, Владычица Лориэна направилась ко мне. Грустно вглядываясь в её небесные глаза, что, казалось, собрали в себе всю красоту и мудрость этого мира, я думала, что же я получу в дар от нее? Что она скажет мне на прощание?        - Не печалься, дитя. Тебе суждено сыграть важную роль в этом походе. Поэтому для тебя, Сильвин, у меня есть особый дар, - с этими словами Галадриэль нежно дотронулась до моей руки. Почувствовав, как что-то прохладное коснулось кожи, я посмотрела вниз и увидела необычайной красоты кольцо, скользнувшее мне на безымянный палец правой руки. Украшение было очень старой, искусной работы. Серебряные веточки, словно живые, переплетались между собой в нежных объятиях.        У меня перехватило дыхание, но не из-за красоты подарка. А из-за ощущения, что наполнило все мое тело. Странное тепло растеклось по венам, успокаивая, и на секунду мне почудился чей-то голос. Но наваждения быстро исчезло, будто ничего и не было.        - Моя госпожа, оно прекрасно. Но как я могу принять столь ценный дар? - прошептала я, с трудом отрывая взгляд от кольца и заглядывая Владычице в глаза.        - Сильвин, оно по праву принадлежит тебе. - Галадриэль снисходительно улыбнулась. - Это кольцо принадлежало твоей семье долгие годы, передаваясь из поколения в поколение. Я лишь вернула его законной хозяйке.        Владычица взглянула мне в глаза, накрыв мою руку своей.        - Храни его и никогда не снимай. В трудную минуту его сила придет к тебе, возвысив над врагами.        Теперь я вообще ничего не понимала. Какую силу может нести в себе кольцо, пусть даже и такое красивое?        - О чем вы говорите? Какую силу? И кому оно принадлежало? - удивленно глядя ей в глаза, я жаждала получить ответы на вопросы. Но Владычица Лориэна лишь загадочно улыбнулась, поднимая взгляд к небесам.        - Еще не время. Но уже скоро ты узнаешь, чья кровь течет в тебе.        Больше Галадриэль не сказала ни слова.        Ну словно с Гэндальфом поговорила, честное слово. После таких объяснений вопросов становится еще больше.        Из глубоких раздумий меня вывел взволнованный голос Гимли. Оглянувшись, я увидела, как гном, сморщившись, с недоверием смотрел на эльфийские лодки. Они были на удивление красивы, немного отливая серебром. Забираясь в одну из них я наклонилась, и из ворота камзола выпала цепочка с волчонком. Но во время спрятать её я не успела. Тяжелый взгляд приковал меня к месту и не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, кто смотрел на меня. Леголас.       Слава Валар, ко мне подсели Боромир и Пиппин с Мэри. Разговор с эльфом теперь был неминуем, но плыть с Леголасом в одной лодке я не собиралась. Мне даже бежать от него будет некуда.        Не спеша загребая воду веслами в виде широких листьев, мы двигались вниз по течению, слушая грустную прощальную песню Леди Галадриэль, неминуемо отдаляясь от прекрасного Лориэна. Мы покидали его, чтобы никогда не вернуться. Увижу ли я Халдира и Мирвэн? Кириона? Эльф выглядел невероятно расстроенным, когда провожал меня на пороге моего флэта ранним утром, преждем чем отправился на дежурство к границе.       Прошлое, как песок, утекало сквозь пальцы, а будущее несло в себе лишь мрак. Постепенно фигуры Владык превратились в едва заметные точки на горизонте, пока и вовсе не исчезли.        Я задумчиво напевала себе под нос какую-то мелодию, кончиками пальцев касаясь изумрудных вод Андуина. И едва заметно вздрагивала каждый раз, когда чувствовала на себе тяжелый взгляд Леголаса. Он смотрел на меня. Все время.        Спустя некоторое время Пиппину и Мэри надоело сидеть тихо и смирно, и они начали о чем то спорить. Грустно улыбаясь, я вспоминала, что когда-то и сама была такой же. Но пришлось быстро повзрослеть. В итоге их ругань ни к чему хорошему не привела, наоборот, эти двое начали раскачивать лодку, из-за чего Боромиру пришлось на них пару раз прикрикнуть.        Я только покачала головой и снова погрузилась в раздумья, потянув руку к подвеске, спрятанной под одеждой. А взгляд метнулся к эльфу. Он задумчиво улыбался, а лицо не было угрюмым или сердитым, каким оно обычно бывало, когда я смотрела на него. Светлое и мечтательное. И я невольно залюбовалась им.        Что у тебя на уме, аранен? О чем ты думаешь? О чем мечтаешь? Я не понимаю тебя.       Иногда прошлому - лучше оставаться в прошлом.        Страсть может вновь толкнуть нас в объятия друг друга. Но одной страсти мало, чтобы простить старые обиды и залечить вновь открывшиеся раны. А для любви уже слишком поздно.        Любовь склонна прощать, но когда она уходит, остается только одиночество...

***

       Перед нами открылось широкое ущелье с серыми скалистыми боками, на которых цеплялись к узким выступам несколько деревьев. Ущелье становилось уже, а река — быстрее. Теперь нас несло вперед, и мы не могли ни остановиться, ни повернуть назад, что бы ни ожидало нас впереди. Над нами было бледно-голубое небо, вокруг темная вода, а за нами — черные, закрывающие солнце холмы Эмин Муил.        Вдалеке показались две высокие скалы и узкий проход между ними. Столпы Аргоната величественно возвышались по обе стороны реки, сурово взирая на нас. Монумент Исильдура и Анариона, Врата Королей, когда-то это была северная граница Гондора.        - Вы видите Аргонат, Столпы Королей! - воскликнул Арагорн, - Скоро мы пройдем между ними. Удерживайте лодки на одной линии и как можно дальше друг от друга! И держитесь середины потока!        Несмотря на бесчисленные годы, солнце и дожди, гигантские фигуры, молчаливые и угрожающие, сохранили свое величие и силу древности, высеченную в них. Левая рука каждого из Королей была поднята в предупреждающем жесте, бросая вызов врагам Гондора. Молчаливые стражи давно исчезнувшего королевства, они вселяли ужас и благоговение. Я заметила, как Боромир склонил голову, когда лодки проплывали в тени часовых Нуменора.        Вода, вырвавшись из ущелья, втекала в длинное овальное озеро, бледное Нен Хитоэль, окруженное крутыми серыми холмами, склоны которых поросли деревьями, вершины холмов были голыми и блестели на солнце. На дальнем южном конце озера поднимались три пика. Средний из них был отделен от остальных и выдавался вперед, он стоял в воде, а река, обтекая его, разделялась на рукава. В отдалении слышался шум, похожий на раскаты грома.        - Вы видите Тол Брандир! - сказал Арагорн, указывая на высокий пик, — Слева возвышается Амон Лав, справа — Амон Хен, холмы слуха и зрения. В дни великих королей на них были высокие сидения, и там дежурила стража. Но, говорят, что ни человек, ни зверь никогда не поднимались на Тол Брандир. Скоро мы приплывем к ним. Я слышу бесконечный рев Рауроса.        Арагорн повел нас по правому рукаву реки. Здесь, на западном берегу, в тени Тол Брандира, от подножья Амон Хена до самой воды спускалась зеленая лужайка. Парт Гален. За ней начинались первые пологие склоны холма, поросшие деревьями, что уходили на запад вдоль извилистого берега озера.        Мы быстро разбили лагерь. Хоббиты разводили костер, о чем-то весело переговариваясь, но только Фродо молчаливо стоял в стороне, задумчиво крутя в пальцах какую-то веточку. Я же не отрывала взгляд от леса. Что-то в нем манило меня, и в тоже время отталкивало. Я слышала тихий шепот деревьев, но не могла разобрать слов. Бросив быстрый взгляд на своих спутников, я шагнула в густую тень деревьев.        - С этим лесом что-то не так, - прошептала я.        Он был неухоженным и мрачным, словно вестником надвигающейся беды. Я бездумно петляла между деревьев, касаясь стволов, силясь понять их язык. И так увлеклась, что не заметила, что была здесь не одна.        Рука аранена коснулась моего плеча, я вздрогнула и резко отступила назад, выхватывая кинжал, чем вызвала на губах эльфа снисходительную улыбку. Я раздраженно выдохнула, убирая оружие обратно.        - Зачем ты пошел за мной?        - Нам надо поговорить, - спокойно ответил эльф, следуя за мной сквозь густые заросли.        - Я уже сказала, что не собираюсь говорить с тобой. И прекрати сопеть мне в спину!        Руки эльфа резко схватили меня за плечи, разворачивая и удерживая на месте, крепко, но не больно, так, чтобы я не могла вырваться. Его пальцы пробежались по моей шее и потянули за тонкую серебряную цепочку, вытаскивая из под одежды кулон с волчонком.        - Ты все еще носишь его, - задумчиво пробормотал Леголас, - Почему?        Я не ответила. Потому что не знала ответа. Или знала, но не хотела признаваться ни себе, ни ему.        Стоя так близко к нему, ощущая, как его пальцы нежно поглаживают кожу моей шеи, не воскрешать в памяти доверчивые обещания, касания, от которых меня бросало в пламя, было невыносимо, мучительно сложно.        Мы ведь уже взрослые, Леголас. Так почему ведем себя, как дети?        - Я боюсь за тебя, Сильвин, - прошептал эльф, заглядывая мне в глаза, - Боюсь, что что-то ужасное случится с тобой в этом походе. Каждую ночь вижу один и тот же кошмар, в котором я тебя теряю.        - Но я и сейчас не твоя, - хрипло ответила я, делая шаг назад, вырываясь из плена его чарующих глаз, стряхивая с себя секундное наваждение, - А что насчет похода... Это мой выбор и с его последствиями я разберусь сама. Не утруждайся заботой обо мне, - резко развернувшись, я быстро пошла в сторону нашего временного лагеря.        - Прекрати убегать от меня. Я не чужой тебе, Сильвин!        - Нет, ошибаешься, - прошипела я, снова оборачиваясь к эльфу, который выглядел не менее взбешенным, чем я, - Ты для меня чужой. И ты сам прекрасно знаешь почему, аранен.        - Я не изменял тебе, если ты об этом!        Не успела я сделать и пары шагов, как сказанные им слова мощной волной ударили меня в спину, заставив окаменеть на мгновение.        - Может теперь ты, наконец, выслушаешь меня? - с немалой долей ехидства спросил Леголас, не сводя с меня напряженного, пытливого взгляда, однако в его голосе легко читались нотки бесконечной усталости.        - О чем ты говоришь? - хриплый шепот сорвался с онемевших губ, а в глазах уже начали закипать слезы. Ну, здравствуйте, давно не виделись...        Но ответить эльф не успел. На мгновение меня буквально оглушил громкий голос деревьев, что окружали нас. Если до этого я едва могла понять их шепот, то сейчас я слышала их крик, предупреждающий об опасности. К своему ужасу я различила вдалеке хриплые голоса орков. А следом раздался оглушительный зов рога, эхом раскатившийся по окрестностям и заглушивший даже рокот водопада.        - Рог Боромира! - воскликнул эльф и кинулся вглубь лес. Я побежала за ним.        Отвратительные вопли орков были слышны все громче и перерастали в настоящий визг, а рог, наоборот, звучал все тише, слабее и отчаяние, пока вовсе не смолк. Урук-хаи, казалось, были повсюду. В гуще сражения я не заметила, как отбилась от Леголаса и потеряла его из виду.        Я влетела на небольшую поляну, на ходу полоснув по горлу орка, пытавшегося вонзить нож мне в голову. На меня сразу же набросилось еще с десяток орущих тварей, закрывая обзор, но кое-что заметить я все же успела. И кровь застыла у меня в жилах. Боромир сжимал в руках окровавленный меч, из последних сил, однако с прежней яростью отбиваясь от орков, а его грудь пронзили две черные стелы.        С гневным криком я кинулась на ближайшего орка, распоров ему живот, одновременно вонзая короткий кинжал между глаз кинувшемуся на меня с боку уруку. Я отчаянно пыталась пробиться сквозь плотную стену к гондорцу, но враги все прибывали нескончаемой волной, оттесняя меня к краю поляны. Все дальше от раненного воина.        Краем глаза я старалась следить за раненным Боромиром и Мэри с Пиппином. Руки налились тяжестью и держать меч становилось все сложнее. Услышав сдавленный стон и отчаянный крик полуросликов я обернулась. Урук-хай держал в руках лук, с торжеством в глазах глядя на покачнувшегося гондорца. Пронзенного третьей стрелой. И отвлеклась. Что было моей роковой ошибкой.        Резкая вспышка боли пронзила бедро. На этот раз орочья стрела поразила меня. Я пошатнулась и ближайший орк выбил клинок у меня из рук. Следующий его удар пришелся мне в грудную клетку, выбив весь воздух из легких и заставив упасть на землю. Он опустился на колени рядом со мной, резко хватая за волосы, вырывая из груди сдавленный крик.        - Вот ты и попалась, пташка, - почерневшие губы расползались в отвратительной улыбке и орк наклонился ближе, проводя носом по моей щеке, вдыхая мой запах.        Его рука переместилась с моих волос на шею, сдавливая её, лишая меня остатков кислорода. Я с силой вырвала руки из захвата и полоснула орка ногтями по роже.        - Ах ты тварь! - Удар по лицу наотмашь, с оттяжкой, последовал тут же. Рот наполнился солоноватой кровью, а в глазах на секунду потемнело. Орк резко схватил меня за запястья, поднимая их над головой, затем коленом раздвинул ноги и рванул камзол. Сквозь шум в ушах я слышала, как в стороны разлетелись пуговицы и затрещала ткань, а шершавая рука с силой сжала грудь сквозь тонкую ткань рубашки. Я закричала, истошно, испуганно, пытаясь вырвать запястья и отчаянно брыкаясь. Но мои действия не походили на действия воина. Я скорее напоминала раненного зверя, ударяя бездумно и слабо. А орк словно не чувствовал боли. Но придавленная огромным весом, с рукой на горле, я все равно не смогла бы вырваться - легкие уже жгло раскалённым пламенем от нехватки воздуха.        Последнее, что я запомнила - лицо орка, глаза наполненные похотью и чистой ненавистью, а потом провалилась в черную бездну.