Хрустальное сердце

Надежда - крылатое существо... Эмили Диккинсон.

POV Автор        Они мчались, словно собаки по горячему следу. Арагорн вел их по следам орков весь день до темна. Ночью был короткий отдых, а с первыми проблесками рассвета они снова были на ногах и совершенно неожиданно наткнулись на следы недавнего сражения. Земля была изрыта, вокруг валялось несколько ятаганов и видна была кровь.        - Орки из-за чего-то передрались между собой, - пробормотал дунадан, внимательно оглядев поляну.        - Надеюсь, что не из-за пленников, - мрачно сказал Гимли. - Я не хочу верить, что они погибли здесь.        Арагорн бросил быстрый взгляд в сторону Леголаса и увидел, как тот едва заметно вздрогнул. Эльф не произнес ни слова после того, как они похоронили Боромира; ночью, во время короткого привала, он не сомкнул глаз, всматриваясь вдаль, словно силясь увидеть там её.        Арагорн не задавал вопросов и Гимли посоветовал не донимать аранена. Странник слишком хорошо знал друга и понимал, что не сможет забрать всю его боль, слишком уж много её было, не сможет развеять страхи, слишком они были сильны.        Леголас изменился. Арагорн не знал, что произошло между ним и Сильвин, но, после их ссоры, с трудом смог узнать друга, когда увидел. Раньше глаза у него всегда были, как у мальчишки. Теперь это были глаза старика.        Продолжение следа удалось найти с трудом. Он привел их на гребень холма, где холодный ветер ударил им в лица. Над темными горными хребтами позади виднелся красный край солнца. Далеко на юге розовыми переливами засияли вершины Белых Гор Гондора. Арагорн неотрывно смотрел на них, потом протянул руку, словно в знак приветствия, и с трудом сумел отвести взгляд.        По следам было видно, что орки торопятся. Иногда на тропе попадался изодранный черный плащ или разбитый на камнях сапог. В сторону от вытоптанной орками тропы отходил след легких ног хоббита, перекрытый тяжелыми следами погнавшегося за беглецом орка. Там, где первые следы исчезали, Арагорн поднял из травы зеленую с серебром пряжку в форме букового листа.        - Пряжка из Лориэна! - воскликнул Гимли.        - Да, - подтвердил Леголас, забирая из рук дунадана украшение, - Просто так она бы не упала, это знак для нас. Кто-то из хоббитов специально отбежал в сторону, чтобы оставить его. Наверное это был Пин, он моложе и быстрее Мэри.        - Значит, мы на верном пути, - закончил за него Арагорн.        Целый день прошел в погоне. Ночь и усталость заставили их остановиться. Арагорн уснул, едва успев лечь: он, как и эльф, не спал с самой высадки в Парт Галене. Гимли тоже уснул, там же, где сел. Только Леголас провел ночь без сна, глядя на звезды, сжимая в руке эльфийскую пряжку.        - Я найду тебя. Только подожди меня, - прошептал он в глухую темноту ночи, - Я люблю тебя, Сильвин, люблю больше света звезд, - и эти слова были пропитаны такой глубокой любовью, и таким безграничным одиночеством.        Утром Арагорн долго слушал, припав ухом к земле, потом легко поднялся на ноги и сказал, что ночью он слышал коней, скачущих на запад, но сейчас они повернули к северу.        Орков было едва слышно. Они очень далеко.        Шел третий день погони. След был отчетливый, и они бежали молча, не останавливаясь даже для еды. Эльфийские плащи делали их почти невидимыми в траве. Вечером за спиной осталось около двадцати четырех лиг, и Эфель Дуат* исчез из виду. Небо затягивалось и сам воздух вокруг помрачнел.       Северный ветер принес холод к ночи. Арагорн и Гимли спали беспокойно и только эльф снова провел ночь на ногах, мечась из стороны в строну, как раненый зверь в клетке, моля солнце взойти как можно быстрее. Перед утром ветер разогнал туман и, когда рассвело, спутники увидели, что следы орков ведут к Лесу Фангорна.       От зорких глаз Арагорна не укрылось какое-то движение вдали. Леголас, стоявший рядом с ним, прикрывая глаза рукой с длинными тонкими пальцами, увидел гораздо больше.        - Там всадники. И много, - сказал Арагорн, припав к земле.       - Да, - подтвердил Леголас. - Сто пять человек. Вооружены копьями. Светловолосые. Тот, кто ведет их, очень высокий. Лигах в пяти от нас.        - Пять лиг или одна, - нам все равно негде укрыться на этой равнине. Надо решить: ждать их или идти своей дорогой, - произнес Гимли.       - Подождем, - ответил Арагорн. - Я устал, а конца нашей погони не видно. Всадники, мне кажется, идут по следу орков. Может быть мы услышим от них что-нибудь новое.       - А может поближе познакомимся с их копьями, - мрачно добавил Гимли.        Они спустились с вершины невысокого холма в траву, закутавшись в плащи.       Чувствуя тревогу гнома, незнакомого с народом Рохана, Арагорн коротко рассказал ему о них. По его словам, люди Рохана хотя и отличались вспыльчивым нравом, но были верны и великодушны, отважны, но не жестоки, горды, умны, совершенно неграмотны, хотя знали много песен и сказаний. Они в дружбе с Гондором и уж во всяком случае, не любят орков. Говорили, что они платят дань Мордору, но ни Арагорн, ни Леголас этому не верили.        Но в одном Гимли был прав. Странников здесь не любят.        Всадники, между тем, были уже совсем близко. Они ехали стройными рядами по двое на красивых сильных конях. Короткая серая шерсть благородных животных блестела, хвосты развивались по ветру, гривы были аккуратно заплетены. Рослые воины в блестящих кольчугах держали длинные копья, а за спиной у них были расписные щиты. Они ехали мимо, не замечая путников. Отряд почти миновал их, когда вдруг Арагорн вскочил и громко окликнул воинов.        - Всадники Рохана! Нет ли вестей с Севера?        Отряд мгновенно, без команды, развернулся, обступая спутников плотным кольцом, наставляя на них свои пики.        - Что привело эльфа, человека и гнома в наши края? - спросил предводитель отряда.        - Сперва сам назовись, всадник. Тогда и я представлюсь, - дерзко ответил гном, проигнорировав укоризненный взгляд Арагорна.        - Мое имя Эомер, сын Эомунда. - положив руку на рукоять меча, сказал рохиррим, - И я бы снес тебе голову, гном. Но уж больно низко она от земли.        - Вряд ли ты бы успел, - с пугающим холодом в голосе сказал Леголас, когда его стрела замерла в паре сантиметрах от лица воина.        Неизвестно, чем бы это кончилось, если бы Арагорн не встал между ними.        - Постой, Эомер! - воскликнул он. - Мы не хотим зла ни Рохану, ни вашему народу. Выслушай нас, прежде чем браться за меч. Может быть тогда тебе станет понятен гнев моих спутников.       Эомер, помедлив, убрал руку с клинка. Леголас тоже оставил свое оружие. Не самое лучшее знакомство не помешало разговору и скоро они узнали, что Рохан не служит Темному Властелину, но между ними нет и войны. До сих пор рохиррим сохраняли свою свободу и независимость, но сейчас границы их в опасности и чужеземцам закрыт путь в пределы страны.       - Но кто же вы? - вновь спросил Эомер. - Кому служите? И по какому праву оказались на земле Рохана?        - Я никому не служу, - ответил Арагорн, - но слуг Врага преследую всюду, где бы ни свела меня с ними судьба. Орки - мои враги. Я знаю о них куда больше многих, а сейчас преследую их отряд, захвативший трех наших друзей. У нас нет коней, в погоне мы полагаемся только на свои ноги, и в подобных случаях надо спрашивать о праве? Ты хочешь знать, кто я? Перед тобой Арагорн, сын Араторна, потомок Исильдура! Теперь ты знаешь, кто я, а я хочу знать, помощи или помехи ждать мне от вас?        Леголас и Гимли с огромном изумлении смотрели на своего товарища. Они никогда не видели его таким. Странник словно вырос. В его властных чертах светился отблеск невиданной силы и величия. Эльфу показалось, что над головой Арагорна сверкнул венец, о котором когда-то рассказывал Гэндальф.        Эомер невольно отступил на шаг. Перед ним стоял вождь из древних легенд, с любовью сохраняемых его народом. В воине не осталось ни следа надменности и он почтительно отвечал на вопросы Арагорна. Так друзья узнали, что отряд орков, который они преследовали, полностью истреблен, трупы врагов сожжены, но кроме орков там никого не было.        - Вы уверены, что никого больше не видели?! - с надеждой воскликнул Гимли, - Юная эльфийка и двое полуросликов...        - Никто не уцелел, - отрицательно качнул головой Эомер, - Мы сложили трупы и подожгли их, - он указал на виднеющийся вдалеке дым, - Сожалею.        Оттолкнув кинувшегося к нему Арагрна, Леголас быстро взбежал на гребень небольшого холма, глядя на дым, вздымающийся над курганом. Но даже с его превосходным зрением разглядеть хоть что-то с такого расстояния было невозможно.        - Не верьте надежде. Она покинула эти края... - донесся до его ушей голос Эомера.        А что, кроме надежды, у него еще было?        Дрогнувшей рукой эльф потянулся к нагрудному карману и вытащил серебряную цепочку. Он нашел её на той поляне, где умер Боромир. После того, как Сильвин забрали орки.        Зачем им понадобились полурослики было очевидно. На этих орках была белая метка Сарумана, а волшебнику было известно, что кольцо несет хоббит. Он только не знал, какой именно. Но зачем они забрали Сильвин? На мгновение разум затмила картинка того, для чего оркам могла понадобиться эльфийка. К горлу подступила тошнота, а в глазах потемнело. Если до этого у Леголаса получалось отгонять от себя мысли о самом ужасном исходе, то сейчас они, словно лавина, обрушились на него.        Цепочка вылетела у него из рук и он упал на колени. Эльф пытался вздохнуть и не мог, в груди болело. Ему не хватало воздуха, глаза щипало, горло горело огнем. А на языке и губах чувствовался привкус крови.        Вытерев губы тыльной стороной ладони, он почувствовал непонятную пульсацию в районе сердца.        Ничего не понимая, Леголас приложил руку к груди. И все понял. Он понял это тем самым дальним уголком своей души, который огнем и кровью связывал его с Сильвин. Понял, потому что она была его частью, и стоило её сердцу остановиться, как его сердце тоже ударило бы в последний раз. И он был бы этому только рад, потому не пожелал бы и секунды прожить в том мире, где нет её. Пусть ненавидит его, пусть презирает, но только живет.        Леголас закрыл глаза и увидел, как перед ним поднимается величественный лес, бесконечно глубокий и темный.        - Сильвин, - прошептал он и бросился бежать.