двенадцать рождественских поцелуев

      Наверное, было бы проще просто попросить Донхёка. В конце концов, младший любил поцелуйчики, объятия и скиншип в целом — он бы не отказался. Но это же Марк Ли, который, похоже, считает, что в жизни нет лёгких путей, поэтому с бараньим упрямством всегда выбирает самый сложный путь.       Его цель: получить поцелуй от Донхёка на Рождество.       Его план: развесить веточки омелы в каждом дверном проёме их общежития (всего их, по забавному совпадению, двенадцать).       Его главная проблема и, по совместительству, главный изъян, казалось бы, идеального плана: в этом же общежитие живут и другие участники группы.       Омела No1: ванная комната.       Да, получить поцелуй в той же комнате, в которой ты и другие участники справляют свои дела и всё такое — не очень романтично, но зато — это одна из самых посещаемых комнат в общежитии (за первенство в этом сомнительном рейтинге с ней может побороться разве что кухня). Едва услышав писк будильника, Марк тут же подорвался с кровати и побежал в ванную.       Он чувствовал, как сердце его, словно сумасшедшее, колотится в груди, пока засовывал в рот зубную щётку и начищал зубы. Он делал это тщательно, со всей ответственностью подходя к делу: он же не хотел, чтобы его ужасное дыхание после сна отпугнуло Донхёка, иначе тот его точно никогда больше не поцелует! Сплюнув в раковину, Марк начал умывать лицо.       Когда он, закончив делать водные процедуры, поднялся, то почувствовал, как кто-то поцеловал его в щёку. Парень тут же резко обернулся и не смог скрыть разочарования: прямо перед ним стоял улыбающийся Тэиль.       — Омела.       — Ага, я знаю.       — Тебе, кстати, следует побриться. Я словно дикобраза поцеловал, а не человека нормального.       После произошедшего Марк поспешил снять омелу с дверного проёма и выбросить её в мусорку.       Омела No2: кухня.       На самом деле, Марк с самого начала думал именно о кухне, так как Донхёк любил готовить и, следовательно, довольно часто мелькал около плиты или холодильника. В памяти Марка до сих пор живы воспоминания о тех чудесных утрах, когда хёнов в общежитии не было и его будил приятный, аппетитный аромат жареного бекона и пропаренного риса. При воспоминании об этом рот тут же наполнялся слюной. Кажется, он до сих пор помнит вкус этих божественных блюд, приготовленных Донхёком. Сам же Марк был скорее тем человеком, который «я-просто-съем-любую-фигню-лишь-бы-она-была-не-замороженной-и-не-испорченной». Хотя более проницательный человек поймёт, что под этим скрывалось «я-просто-не-умею-готовить-поэтому-выживаю-как-могу». Прозвучит, вероятно, странно, но Марк считал привлекательным этот небесполезный навык — умение готовить.       Он мыл посуду на кухне, пока остальные члены группы сидели в гостиной, увлечённые просмотром очередной программы по телевизору. Вытерев руки полотенцем, он прошёл к дверному проёму и встал прямо под омелой, надеясь, что Донхёк, который прямо сейчас сидел на диване и смотрел на него, поймёт незамысловатые сигналы Марка.       Давай же. Ну давай!       — Спасибо, что помыл посуду, — Тэён чуть наклонился, чтобы оставить на щеке Марка звонкий поцелуй.       — О. Кхм, да без проблем.       — Ты такой миленький. Как насчёт ещё одного?       — Нет уж, спасибо, — Марк, окончательно смутившись, оттолкнул хёна от себя и поспешил ретироваться в свою комнату. Тэён, в свою очередь, лишь тихо рассмеялся и покачал головой — дети такие дети.       Омела No3: входная дверь.       Это был одновременно и самый лучший вариант, и самый опасный. Стоит тебе выйти или зайти в общежитии с кем-либо — поцелуя не избежать. Однако, зная удачу Марка, его скорее перецелуют все участники NCT и, возможно, даже все работники SM, прежде чем ему удастся заполучить поцелуй Донхёка.       Но само место было для Марка значимым. Он нередко фантазировал, как целует Донхёка прямо у порога общежития. Он представлял, как поздно возвращается домой после тяжёлого рабочего дня (его индивидуальное расписание всегда было забито под завязку), и Донхёк открывает дверь, чтобы встретить его. Тогда Марк бы заключил младшего в свои объятия, притягивая ближе к себе за талию, и накрыл бы его губы своими, целуя нежно и трепетно — прямо типичная сцена из фильма, когда отец возвращается домой, и терпеливая жёнушка встречает его на пороге. Семейная идиллия, не иначе. Когда он участвовал в шоу «High School Rapper», Донхёк отказывался ложиться спать, дожидаясь его возвращения. Иногда, уставший после выматывающего дня, младший засыпал прямо на диване, так и не дождавшись друга. И каждый раз, когда Марк приходил домой и видел своё солнце, калачиком свернувшееся на диване, ему хотелось заключить Донхёка в объятия и бережно держать в своих руках это чудо до самого конца света.       Эта омела не продержалась долго. Донхёк и Джено пошли в магазин, а Марк решил остаться дома. Когда они вернулись, Марк буквально кинулся к двери, надеясь, что Донхёк поцелует его, как только откроет дверь и увидит омелу.       — О, смотри-ка! Омела!       — Джено, нет!!!       — Джено, да!!!       ЧМОК       — Счастливого Рождества, Марк! — Джено довольно улыбнулся, прежде чем пройти мимо. Совершенно беззаботно. Словно не он только что разрушил чужие планы. Марку хотелось рвать и крушить. В этот самый момент в дом вошёл Донхёк, звонко смеясь.       — Не обращай на него внимания. У него какая-то поцелуечная лихорадка. За сегодняшний день он меня уже три раза успел поцеловать.       Как вы уже успели догадаться, эта омела также закончила свой путь в мусорном ведре.       Омела No4: гостиная.       Тут уж очевиднее некуда. С таким же успехом можно было повесить над дверью огромный плакат с надписью: «ЛЮБОЙ ЗАШЕДШИЙ СЮДА, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ». Марк был абсолютно точно уверен (настолько же, насколько он был absolutely fully capable), что если его поцелуют, то это случится именно здесь.       — Так, — в гостиную зашёл Джэхён, держа в руках тарелку, доверху наполненную чипсами. — В чём прикол этих веток растений, которые ты развесил по всему общежитию?       — Это омела, — терпеливо объяснил Марк. — Ты должен поцеловать кого-нибудь, когда стоишь под омелой.       — Серьёзно? — спросил Джэхён, закидывая в рот чипсину. — Любого человека?       — Ну, вообще да.       — О, — он закинул в рот ещё одну чипсину и начал пережёвывать её, громко чавкая и причмокивая в процессе. Марку захотелось пробить себе лоб рукой. — Хочешь поцелуйчик?       — Оу… — Марк тут же напряг свои мозговые клетки, чтобы найти вежливый способ отказаться от этого, несомненно, заманчивого предложения, которое его, однако, отнюдь не интересовало. — Да нет, всё в порядке, не стоит…       — Но это же традиция? Ведь так?       — Ага.       — Точно уверен, что не хочешь поцелуйчик?       — Бро, у тебя все губы измазаны в сырной крошке…       — Я могу умыться.       — Просто забудь об этом. Пожалуйста.       — Неужели ты хочешь, чтобы кто-то другой поцеловал тебя?       — Ну… Я…       — Чёрт возьми, — Джэхён закатил глаза. — Теперь я точно должен поцеловать тебя. Я же не могу позволить, чтобы кто-то другой поцеловал моего соулмейта вместо меня!       — Стой, нет! Джэхён, нет!!! Пожалуйста!!!       В итоге Марк целых десять минут боролся с измазанным в сырной крошке Джэхёном, и в конце концов проиграл: Джэхёну удалось оставить звонкий, сырный поцелуй на его левой щеке. Потерпев грандиозное поражение, Марк, уставший от всего этого и теперь тоже испачканный жёлтым химозным порошком с запахом сыра, остался лежать на полу, устремив пустой взгляд в потолок.       — Счастливого Рождества, бро.       — Бля, заткнись.       Омела No5 и No6: автофургон.       Эта омела была не в общежитии, но Марк подумал, что автофургон — тоже неплохой вариант. В конце концов они пользуются автофургоном каждый день. Этот вариант имел свои минусы, так как Марк и Донхёк довольно редко садились в одну и ту же машину, но, чёрт побери, попытаться стоило.       Обе омелы не продержались ни дня. Пока NCT пребывали в главном здании SM, занимаясь своими обычными рутинными делами, Марк обнаружил, что его часы отсутствуют. Он решил поискать их в автофургоне и Донхёк вызвался помочь ему.       Наконец-то! Мы будем одни! Может, я смогу поцеловать его, пока мы будем в машине!       Когда они добрались до парковки и нашли нужный фургон, припаркованный на обычном месте, парни с удивлением заметили, что все окна были запотевшими.       — Неужели мы оставили обогреватели включенными? — с беспокойством спросил Донхёк.       Марк попытался открыть дверь, когда чья-то ладонь с растопыренными пальцами внезапно изнутри ударилась о стекло машины, оставляя после себя след, и двое подростков закричали от неожиданности.       — Какого чёрта?!       Стекло чуть отъехало вниз и в проёме показалось лицо Юты.       — Привет, ребятки, — пропыхтел он.       — Что ты здесь делаешь?       — Я пришёл сюда с Сыченом, чтобы… чтобы… — голос хёна звучал странно: как-то надрывно и хрипло. Его волосы были мокрыми и прилипали к вискам и лбу, а капельки пота скатывались вниз по шее — в общем, выглядел он так, словно пробежал десятикилометровый забег. — Чтобы… Пропылесосить задние сиденья, так сказать. И вот случайно заметили омелу. Ну и отвлеклись немножко.       — Хён, кому ты заливаешь, вы явно там не заднее сидение пылесосите, ну, — Марк скривился, стараясь не думать, чем Юта с Сыченом могут заниматься в запотевшем автофургоне на самом деле.       — Вам что-то нужно? — спросил Юта, в чьём голосе начали проскальзывать явные нотки раздражения.       — Мы пришли искать часы Марка.       — О, погодите-ка, — Юта исчез где-то в глубине фургона, а затем из окна вылетело нечто, что Марк, не лишённый природной ловкости, смог легко поймать. — Нашёл их на заднем сидении. А я-то думал, что это мне там мешает двигаться… Прошу прощения.       Этим же днём Марк выкинул свои часы и обе омелы.       Омела No7: комната Марка.       На самом деле это было последним местом, где Марк хотел бы повесить омелу, а всё потому, что его соседом по комнате был Доён — самая сварливая на свете бабушка/мамочка/тётушка NCT. Нет-нет, вы не подумайте, он любит Доёна. Но целовать Донхёка при Доёне — это как целовать своего возлюбленного при родителях. Никто в здравом уме не стал бы этого делать.       В итоге всё это вылилось в до ужаса неловкую ситуацию. Старший случайно увидел, как Марк целовался с подушкой. И ладно бы просто целовался, но это был французский поцелуй. Ну, вы понимаете. Марк готов клясться на чём свет стоит — он не знает, как это произошло. Он просто лежал на кровати и слушал музыку. И так получилось, что он закрыл глаза, а когда открыл их, то обнаружил, что подушка намокла от слюны из-за поцелуев, а его язык был весь в катышках из-за тканевой наволочки подушки. А ещё над ним возвышался Доён и осуждающе качал головой, словно разочаровавшаяся в своём непутёвом сыне мамочка.       — Ну, и чем ты тут занимаешься?       — Ну… Гм…       — Если ты так планируешь целоваться с кем-то, то ты всё делаешь неправильно. В конце концов, это французский поцелуй, а не конкурс «засоси своего партнёра по самые гланды и искупай его в своей слюне», — Доён вновь покачал головой — не менее разочарованно и осуждающе, чем в первый раз. — Готов поспорить, что ты понабрался этого от Джэхёна. Иногда он слишком уж активно использует свой язык. Такое ощущение, словно целуешься с бассет-хаундом.       — Я не… Стоп, ещё раз, кто активно использует свой язык?..       — Неважно, забудь об этом, — Доён встряхнул головой и попытался перевести тему: — Просто… Двигай языком не так активно. Делай это легко и непринуждённо. Не облизывай своего партнёра, словно он леденец на палочке.       — Гм… Ладно, — пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, перестань говорить о поцелуях, умоляю.       — Спокойной ночи, — Доён чмокнул его в нос и указал на омелу. — Мой сын окончательно вырос.       Марк натянул одеяло поверх головы, надеясь задохнуться и наконец-то сдохнуть       Омела No8: Рождественская банка для печенья на кухне.       Марк готов был поколотить себя за то, что не додумался до этого раньше. Каждый год Тэн и Тэён впадали в кулинарное безумство и пекли сотни, если не тысячи, Рождественских печенюшек. Донхёк же, в свою очередь, очень любил сладкое, поэтому он то и дело норовил стянуть парочку. План Марка заключался в следующем: Донхёк должен был открыть банку с печеньем и найти там веточку омелы. Марку оставалось лишь застигнуть его врасплох в этот самый момент, и тогда всё — поцелуй у него в кармане.       План был надёжным. Он не мог провалиться, как предыдущие. Ночью Марк услышал чьи-то тяжёлые шаги. Воришка явно держал курс на кухню. Рэпер тут же вскочил с кровати и на цыпочках вышел из своей комнаты, стараясь не шуметь лишний раз, чтобы не разбудить других мемберов. Он прокрался до кухни и, заглянув внутрь, увидел парня в чёрном свитере и боксёрах. Воришка тянулся к банке с печеньем.       Марк плотоядно улыбнулся, заходя на кухню — сейчас его мечта исполнится. Он прокашлялся и постарался сказать как можно непринуждённее:       — Думаю, ты задолжал мне поцелуй.       — Очевидно, что да, — Чэнле обернулся и наградил Марка звонким чмоком в щёчку, прежде чем игриво улыбнуться обескураженному парню. — А теперь, когда я поцеловал тебя, ты же не станешь рассказывать Тэёну-хёну, что я ночью краду печенье из банки? Иначе он убьёт меня…       — Почему на тебе свитер Донхёка? — вместо ответа спросил Марк, расстроенный, но, в свете последних его неудач, отнюдь не удивлённый.       — Он одолжил мне его на пару дней. Думаю, я выгляжу в нём необычайно круто.       — Ага, — Марк тяжело вздохнул. — Доедай печенье и ложись спать.       — Ты же не станешь жаловаться на меня, да?       — Не стану, не беспокойся, — потому что в любом случае это было бы слишком неловко и смущающе.       Омела №9: ремень.       Этого в планах Марка не было, правда. На самом деле, изначально он повесил веточку омелы на балконе их общежития, но, похоже, она не устояла перед сильными порывами сурового зимнего ветра и упала. А теперь представьте себе лицо Марка, когда он увидел Джонни, разгуливавшего по общежитию с этой самой веточкой омелы, которая была прикреплена к его ремню.       — Боже мой, — парень закрыл лицо руками. — Зачем, вот скажи мне, зачем ты сделал это?       — Мой дорогой канадский друг, к сожалению или к счастью, это с какой стороны посмотреть, уже давно прошли те времена, когда люди, следуя традиции, развешивали веточки омелы дома. Я модифицировал эту традицию, так сказать, — Джонни изогнул губы в ухмылке. — Я из Чикаго. Если я хочу чего-то, то я получу это.       — Ну и сколько же людей тебя уже поцеловало, благодаря этой… вещице? — спросил Марк, тыча пальцем в сторону промежности Джонни.       — Пока что нисколько, но в любом случае, мне нужен поцелуй одного особенного человека.       — Фига с два, могу поспорить, этот человек не поведётся на эту штуку.       — О, поверь мне, ещё как поведётся, — Джонни похабно подмигнул младшему, как раз в тот момент, когда в комнату зашёл Тэн и добродушно рассмеялся, когда таец, заметив омелу, болтающуюся на ремне, удивлённо воскликнул:       — О, омела! В таком случае, согласно традиции, мы должны поцеловаться, я прав?       — Ага, — Джонни взял Тэна за руку и повёл его в сторону своей комнаты. — Бро, давай сделаем это в более приватной обстановке.       Марк скривился от отвращения, удивлённо наблюдая за тем, как эта странная парочка покидает комнату. Он не мог поверить, что кто-то мог повестись на это. Очевидно, ему нужно лучше следить за этими чёртовыми омелами, чтобы разные сомнительные личности из Чикаго не воровали их. Чтоб Джонни подавился этой омелой.       Омела №10 и №11: книжные полки в коридоре.       У Марка был так называемый пунктик насчёт поцелуев в библиотеке. Знаете, как во всех этих сводящих зубы своей милотой романтических сценариях, когда пара находится в библиотеке, оба тянутся к одной и той же книге, их руки соприкасаются, и они обескураженно смотрят друг другу в глаза чуть ли не две минуты, а потом наконец-то соединяют губы в поцелуе… Однако, это была не такая уж и хорошая идея, потому что Донхёк не был любителем книг от слова совсем, но Марк всё равно повесил парочку омел в библиотеке, потому что мечтать, как говорится, не вредно.       — Счастливого Рождества, — Марк почувствовал, как кто-то чмокнул его в щёчку.       — О, это ты, — повернувшись, Марк увидел Ренджуна. — И тебе Счастливого Рождества.       — Разве мне не положен ответный поцелуй?       — Я бы с радостью, но на нас смотрит Джено, — Марк посмотрел в сторону Джено, который тут же начал делать вид, словно он крайне увлечён украшением Рождественской ёлки.       — Ты ждёшь поцелуй от кого-то другого?       — Тебе-то какое дело?       — Это Донхёк, не так ли? — продолжал дразнить его Ренджун.       — Откуда ты знаешь?       — Бро, уже все знают, — младший закатил глаза. — Поэтому ты повсюду понавешал эти веточки омелы?       — Ну… Да.       — Почему бы тебе самому не поцеловать его?       — Если бы я был достаточно смел, чтобы сделать это, то, вероятно, я не стал бы тратить все свои деньги на двенадцать веток каких-то паразитических растений, ты так не думаешь? — раздражённо выпалил Марк. — А теперь возвращайся к своему бойфренду, он тебя уже заждался.       Ренджун пожал плечами и ушёл. Марк же окончательно отчаялся: вероятно, он не сможет получить желанный поцелуй к кануну Рождества.       Да что там к кануну Рождества. Донхёк его никогда не поцелует.       Омела №12: телевизор и набор с видео-играми.       Это была его последняя надежда. Не только потому, что это было последнее нормальное место, где можно было повесить веточку омелы, но и потому, что это последняя веточка омелы, которая у него была. Если Донхёк не поцелует его здесь, то уже не поцелует никогда.       — Привет, Хёк.       — Приветики, Марк, — без особого энтузиазма пробормотал в ответ Донхёк, полностью сконцентрированный на прохождении очередной игры, пальцами то и дело тыкая в игровой контроллер. — Тебе что-то нужно?       — Можно я просто понаблюдаю за тем, как ты играешь?       — Да, конечно, — Марк безмолвно смотрел на то, как Донхёк заканчивает прохождение уровня. Как только игра была пройдена, на экране высветился результат. — Чёрт побери. Я всё никак не могу побить рекорд Тэёна. Он слишком уж хорош в этом.       — Думаю, вряд ли найдётся такой человек, который смог бы это сделать, — Марк по-дружески хлопнул Донхёка по плечу, а затем указал на игровой контроллер. — О, смотри-ка, это же омела.       — О, точно, — Донхёк пальцами дотронулся до листьев растения, привязанного к контроллеру.       — Есть такая традиция: поцеловать человека, с которым находишься рядом, когда ты видишь омелу, — неуклюже намекает Марк. Сердце его колотится настолько сильно, что, ему кажется, вот-вот пробьёт грудную клетку и выпрыгнет наружу.       — Ага, я знаю, — с этими словами Донхёк поворачивается к Марку, чтобы посмотреть старшему в глаза и неуверенно улыбнуться. — Наверное, я должен сделать это.       Это вот-вот случится. О Боже, спасибо тебе, Господи. Наконец-то это случится.       — Ты не мог бы позвать Джисона? Я недавно играл тут с ним, так что, похоже, я задолжал ему поцелуй.       Донхёк зашёлся в безудержном смехе. Он не мог перестать смеяться, наблюдая за тем, как изменилось лицо Марка. Он моментально погрустнел, словно ребёнок, который выяснил, что Санты-Клауса на самом деле не существует. Или словно человек, который открыл киндер-сюрприз и вместо игрушки обнаружил внутри пустоту.       — Хорошо, — Марк, проглотив досаду, встал со своего места, чтобы пойти и позвать Джисона, но Донхёк проворно схватил его за руку, возвращая на место.       — Сначала я поцелую тебя, — с этими словами Донхёк подался вперёд и дотронулся своими губами до губ Марка — легко, словно прикосновение крыльев бабочки. Но это было всё, о чём мог мечтать Марк. Даже больше, поцелуй вызвал в нём целую бурю эмоций: его сердце стучало настолько оглушительно громко, что он слышал, как его стук отдаётся набатом в ушах, руки буквально дрожали, а всё лицо полыхало. Однако поцелуй прервался именно в тот момент, когда Марк едва начал осознавать, что Донхёк — его солнечный мальчик, его мечта — целует его, Марка Ли.       — Тебе не надо было развешивать по всему общежитию и за его пределами двенадцать веточек омел, только чтобы заполучить мой поцелуй.       — Чт… Как ты узнал?       Младший в ответ лишь фыркнул:       — Я бы мог поцеловать тебя и просто так.       — Даже без всяких омел?       — Тем более без всяких омел, — Донхёк улыбнулся — ярко и солнечно, так, как умел только он. Донхёк потянулся вперёд и обвил руками шею Марка, затягивая старшего в ещё один поцелуй, на этот раз более глубокий. Марк прикрыл глаза, наслаждаясь теплом чужих губ и чувствуя, как в груди взрываются фейерверки. Это было оно, то самое — его Рождественское желание. Однако он и подозревать не мог, что их с Донхёком желания совпадали.       — Счастливого Рождества, Донхёк.       — И тебе Счастливого Рождества, Марк.