Друг

Резко сев на кровати, Салл не сразу понял, что произошло. Но на осознание много времени не требуется и память возвращается через несколько секунд вновь. Тяжелый вздох. Ничего не меняется. Раньше бы он встал и не спеша натягивал бы на себя одежду с протезом и уходил на весь день в школу. Но это все прекратилось уже как три месяца назад. С одной стороны, стало полегче, а с другой он все равно не ощущал разницы. Но жизнь почти в полном затворничестве ему даже нравилась. Стало спокойней без лишних комментариев в его сторону, без лишней нервотрепки. Даже переезд он теперь помнил смутно, хотя это было не так уж и давно. А он даже не вышел познакомиться с соседями. Хотя понимал, что тут живут либо старики, либо такие же, как он с Ларри, потому что жильё дешевое. Пособия и маленькой зарплаты друга хватало сполна. Салли все равно уже давно перестал принимать прописанные ему лекарства, которые на это пособие и покупались. В основном это были антидепрессанты, а он в их силу никогда не верил и не замечал изменений, становилось даже хуже. В этот раз Салли проснулся не от страха. В этот раз он проснулся в слезах, потому что теперь кошмары стали сильнее и били по больному. Его давно, даже во времена своего подросткового возраста, перестали задевать комментарии о лице от незнакомых людей, по крайней мере, он так думал. Но вот от близких... Какие сны Салли точно ненавидел, так это те, которые заставляли его вспоминать прошлое. Но в этот раз, переживая будто заново тот вечер, в голове прояснилось, что слезы сейчас были вызваны скорее не грустью или сожалением, а каким-то необъяснимым освобождением. И от осознания этого он не мог перестать улыбаться, пусть и казалось со стороны, что его улыбка выглядит немного горькой. Только он и еще один человек, ставший уже родным, знали правду. *** Они с отцом редко ссорились. В основном, потому что после смерти матери они разбежались по разным углам, просто, что бы не говорить об этом. И привычка эта осталась с годами. Они редко пересекались и Салли уже инстинктивно, начал воспринимать его как соседа. Может это было и неправильно, но парень ничего не мог с этим поделать. Это тоже была ссора из-за какой-то глупой мелочи, когда у Генри было плохое настроение, а Салли просто устал игнорировать все и вся. Фишер младший даже не помнил, из-за чего именно они так сильно поругались, что даже перешли на крик. Но так случилось. И в череде брани от отца и ответных ругательств от Салли вдруг прозвучала фраза - "Это все началось из-за тебя, урод!" Глаза парня округлились, в горле даже пропал от потрясения ком обиды. Даже мир на какое-то мгновение застыл. Наверное, он бы смог это забыть, приписать эти слова другому неизвестному, если бы не глаза отца. Холодный, яростный взгляд полный уверенности, как в себе, так и в каждом своем слове. Через несколько секунд напряженного молчания до Генри, все же, дошло, что именно и кому он сказал, и от той ярости и следа не осталось. Дальше были извинения и другие слова, которых Сал попросту не слышал. Весь его мир сосредоточился в одной точке на полу, и он просто чувствовал, как что-то внутри разрушалось и поглощалось тьмой. Он не особо понимал что происходит, и из ступора его вывели руки отца на плечах, которые, видимо, и до этого потряхивали его, но теперь уже самим плечам становилось больно. - Мне нужно побыть одному - только и смог беззвучно проговорить парень, отстраняясь от отца и больше по памяти двигался в сторону своей комнаты. В тот момент он только понял, что до него дошло, что внутри него дало трещину. Это было что-то в голове, где-то в глубине его, на самом деле уже давно нездорового разума. Мысль не успела укрепиться, как за тонкое запястье кто-то с силой схватился и снова звучали слова, которых Салли не в состоянии был понять. Да и в любом случае он понимал, что эти изменения сейчас просто не имеют значения. - Прекрати! - Фишеру очень хотелось, чтобы слова эти звучали так же уверенно, так же хладнокровно. Но в отличие от своего протеза он сам так не мог, хотя так старательно пытался - Уйди! - Хотя сейчас отец выглядит озабоченно и явно потерялся в действиях, но перед глазами все равно стоял тот даже осуждающий взгляд - Я просто хочу побыть один. Все в порядке - Хотя под этим безэмоциональным протезом и нельзя было разглядеть улыбки, но парень все равно ее из себя давил, и на последнем слове стало особенно больно, что самому скрытому лицу, что горлу, в которое снова вернулся ком. Не проследив за реакцией отца, Салли все же оказался в комнате, как-то слишком сильно захлопывая дверь. "Ну же, Сал! Все же хорошо!" - завопил в голове собственный голос. Даже зная, что улыбку теперь точно никому не видно, парень просто не может не перестать. Против воли в голове, наверное, как раз из этой трещины, что дала слабину, полезли слова, которые он так старательно игнорировал большую часть жизни и все то же собственное "все в порядке". Что-то внутри больно сжималось, а он был не в силах держаться. Он правда не хотел срываться, он ненавидел это. Но сейчас, сквозь гул в голове, укрепилось, что ненавидел он как раз оставаться безэмоциональным, отстраненным и таким, кого он строит из себя последние несколько лет точно. Он даже не задумывался о том, что все эти слова были такими однотипными и все равно делали больно. Так же осталось без внимания и то, что ногти уже до крови сжимались в запястьях, а глаза и лицо под протезом неприятно жгло, словно кислотой. Реальность снова стала существовать, когда на комоде зашуршала рация и послышался немного механизированный голос; - Хей, Сал, мне удалось раздобыть альбом "Смысловой Фальсификации"! Не хочешь со мной послушать? Мамы нет, она останется еще на недельку у тети. Так что у нас с тобой есть возможность знатно затусить! - Не смотря на мелкие помехи, голос Ларри звучал как никогда радостно. Конечно, они ведь вместе ждали этого альбома почти полгода и даже вместе откладывали на него с карманных денег. Но Салли не чувствовал никакой радости, просто не мог и не хотел, как ни старайся он себя успокоить. Он подумал, что вряд ли будет что-то хорошее, заявись он к другу с таким поганым настроем. Он не хотел портить ему впечатления от такого события. Не хотел вообще никого и ничего слышать, но в то же время понимал, что безумно хочет. И от такой неопределенности стало противно быть самим собой, ощущать себя в этом безнадежно уродливом теле и быть настолько нытиком и сломанным внутри. - Чел? Ты тут? - На том конце явно начали переживать. И на самом деле да, Фишер хотел притворится, что его тут нет. Но рука сама потянулась к рации, нажимая на кнопку приема. - Здрасте, Схерали - "Я просто тогда буду молчать, чтоб он порадовался" - пронеслось в голове сквозь гул. Парню очень хотелось надеяться, что он не звучит как-то грустно или взволнованно. - Конечно приду. Может тогда я и у тебя на ночь останусь? - Разумеется, чувак! Так даже лучше! - Судя все по тому же радостному голосу, Ларри ничего не заподозрил. - Жду с минуты на минуту! - Последнее слово прервалось из-за помех, наверное, Джонсон опять отпустил палец раньше времени, но Салли и так было все понятно. Внутри все еще было пусто и эта пустота разрывала и меньше всего Фишеру хотелось, чтобы друг это заметил или , даже больше, расстроился. В полутьме взгляд скользнул по банке с антидепрессантами и обезболивающим. Он давно перестал их принимать, только изредка, когда голова сильно болела или он был сильно чем-то встревожен. Потому что это отвратительно - успокаиваться таким способом, так он считал. Но сейчас понимал, что у него нет больше вариантов, а хоть какая-то надежда появилась. *** Только сидя на кровати в комнате Ларри под громкие ритмы из магнитофона, до него дошло, что таблетки не особо помогли, потому что Фишер даже еще больше потерялся в пространстве и в самом себе. Джонсон сидел за мольбертом и слабо качаясь в такт что-то старательно вырисовывал. Даже, перекрикивая музыку, что-то говорил Салу. Ларри было весело. Он не заметил ничего в глазах Фишера, ни когда встретил его в подвале, ни в следующие полтора часа, что они сидели и говорили о всякой чуши, перекрикивая музыку. Да даже отец ничего не увидел, когда парень сказал, что уходит к Джонсону на ночевку. Салли это радовало, да так, что снова не удается подавить улыбку под протезом. Но сколько от этого было и радостно, настолько же было и чудовищно больно. Настолько, что глаза и кожу лица снова будто кислотой прожигало. Мелодия закончилась и из магнитофона послышалось протяжное механическое шипение. - Не зря мы ждали, чел. Это было зашибенно! - Ларри повернулся к другу со своей обычной кривой усмешкой - А сейчас даже и ночи нет. Что делать будем? И вообще, как тебе? - Классно, мне понравилось - Как-то отстраненно выдал Салли, утыкаясь головой в собственные задранные колени, надеясь, что ничем не смущает друга, по-прежнему. - Чел, у тебя что-то случилось? - Голос Ларри неожиданно стал серьезнее, в нем появилось больше беспокойства, и надежда Фишера остаться незамеченным в своих внутренних копаниях упала и громко разбилась в щепки - Мы сегодня с тобой уже виделись, а через какие-то несколько часов ты уже ходишь сам не свой. - Тебе показалось, все в полном порядке - Может звучало и слишком безэмоционально или отстраненно, но Фишер почувствовал вдруг, как ему глубоко наплевать. А вместе с этим, промелькнула мысль, что шесть таблеток - это все же много. - Кромсали, я не первый месяц тебя знаю - Ларри развернулся уже полностью к другу и с нескрываемым беспокойством всматривался в специальные отверстия протеза, желая увидеть хоть часть чего-то не скрытого там. Джонсон сам себе удивлялся, на самом деле. Потому что вот у кого, а у него неподвижным протезом было не только лицо, но и все внутри. Но сложно твердить себе - "Это не твоё дело, не лезь, тебя не касается", когда всего в каких-то метрах двух сидит твой абсолютно потерянный лучший друг - Чувак, что случилось? Ты с батей своим поссорился? - У тебя классная смекалка, Схерали... - Вырвался нервный выдох. Салли отвел взгляд от друга всматриваясь в никуда, что оказалось точкой на обоях. В голове гул из разнообразных голосов так и не затих и даже тяжелый металл не смог их перекричать. Но теперь все они, будто слившись в один вопили - "Ты все испортил". Да он все испортил, хотя так старался, что бы друг оставался в таком же радостном настрое, каком и был, взяв в руки рацию - Но эта правда хрень, Ларри. Не стоит так печься об этом. Ларри задумчиво свел брови к переносице. Хоть Салли и говорил одно, но даже повадки его тела говорили совершенно о другом: тот сжался, спускал резинки с волос немного ниже, чтобы не было видно лица, в особенности глаз. Он как-то раз даже был рядом, когда тот неожиданно словил паническую атаку, но даже тогда, Фишер не вел себя настолько зажато. Салли никогда не был зажат, по крайней мере, так чувствовалось. - Я в туалет - Неожиданно парень вскочил и быстро зашагал к двери из спальни. Джонсон даже не успел нормально среагировать. Но он понимал, что обыденной просьбой его друг сейчас прикрывал и говорил о чем угодно, но точно не хорошем. "Только и можешь, что бежать" "Нервишки не выдерживают видеть, как ты испортил другу день, уродец?" "Тебе давно пора принять, что ты отравляешь здесь всем жизнь" Как бы Фишер хотел, чтобы тот отвратительный гул вернулся. Потому что различать каждый визг в голове было невыносимо. Как только дверь ванной за ним была закрыта, тот сразу, даже не особо заботясь о ремешках, сорвал протез с головы. Тут даже от себя не спрячешься за ничего не выражающим новым лицом. "От себя не сбежишь, Кромсали" Он понимал, что такой эффект в большей степени вызван этим отвратительным способом успокоиться, который никогда не работал, в который никогда не верили, но ошибку повторения которого парень уже почти регулярно совершает. "Непоследовательный и наивный уродец" "Что? До сих пор надеешься, что таблетки оправдают твою гнилую надежду? Ха!" Метод проверенный. Нужно просто выпить несколько больших глотков воды и резко два пальца в рот, а то, что вода из под крана ещё и немного отдавала ржавчиной последнюю неделю, только в плюс - лучше и быстрее эффект. Хотя Фишер прекрасно понимал, что большая часть уже успела раствориться в желудке. От таких антидепрессантов даже желудок не скрутит, максимум отрубишься на ближайшие часы. Но лучше бы Салли каждый раз отрубался, а не мучился от мерзкой усталости из-за которой психика расшатывалась и трескалась все сильнее. Порог при котором возникали галлюцинации, как слуховые, так и видимые, давно им перейден. "Больной уродец. Как же твои близкие справляются?" "Тебя уже собственный отец не принимает и терпеть не может, уродец!" Это неприятно, это мерзко каждый раз, когда видишь, как самого себя извел и превратил в такое ничтожество. А хуже становится еще больше от осознания того, что приходится блевать и спасать самого себя от худших последствий уже у друга. "Все ты вечно портишь, бесполезный уродец" Глаза и грубую кожу лица снова жжет и Салли все еще задается вопросом: слезы у всех такие или только у него они такие токсичные? "Бесполезный и никому не нужный уродец" Становится все труднее дышать. Да и нужно ли такому, как Фишер вообще воздух тратить? Как ни пихай самому себе в глодку пальцы, а выблевать тот ком обиды и боли никогда не получалось и не получится. Ему нельзя шуметь. Он и так привлек к себе слишком много внимания, и без того испортил другу ночевку. "Уродец" Даже закрыв себе искривлённый рот рукой, Салли все же удалось расслышать собственное, настолько жалкое и настолько мерзотное, но отчаянное - "Хватит". *** - Блять, ебанный Фишер! Голос Ларри раздается, как гром среди ясного неба, как и звук открывающегося замка в двери. И реакций Салли хватило разве что на закрытия лица ладонями. - Так и оставляй тебя одного! - Джонсон схватил отвернувшегося от него Фишера и развернул его к себе. Тот ожидал чего угодно, испуга, крика, даже удара, но никак не объятий и только на первый взгляд яростных словах, которые были сказаны как раз без этой самой ярости. - Если сейчас же не расскажешь, что случилось, то я самолично донесу тебя до больницы! Руки от лица отвести смелости так и не хватило, но все его тело и так застыло в изумлении. Ларри не отворачивается, хотя ему и видно лишь некоторые мелкие участки кожи. Ларри не отпускал и судя по силе, даже не собирался. Ларри говорил все это, но даже в матах не слышалась злоба. Изо рта все так же вырывались тяжелые и нервные вздохи. Из глаз все так же ручьями лились слезы, но Салли не чувствовал их жжения, хотя бы, уже было не так больно... *** - Так расскажешь или как? - Хотя и выглядел Ларри слишком взволнованно и даже зло, для человека, который "совершенно не злится", по его собственным словам, но Салли не чувствовал, что на него давят, принуждают к раскрытию причин. А может он просто доверяет Джонсону - Или ты думаешь я шутил про больницу? Прошло от силы минут тридцать, но Салли все же смог чуть-чуть совладать с эмоциями. Хотя голоса в голове все так же что-то шептали, но это не вызывало уже такой сильной головной боли. Они уже сидели не на холодном кафеле в ванной, а на диване. Ларри так же заставил друга надеть его чистую футболку с шортами, потому что, если верить его словам, то вся его одежда, по крайней мере, любимый черный свитер точно, была безнадежно испачкана. И протез Ларри не дал ему надеть по той же причине. И хотя друг уже видел Сала без маски, что тоже случилось просто нереально глупо, но тому все равно было некомфортно чувствовать непривычную уже "свободу" на лице, поэтому то и дело, пытался закрыться длинными прядями своих распущенных голубых волос. - Да что тебе рассказывать? - Вылетело даже черезчур грубо, но на самом деле, Ларри просто достал повторять, как заведенный одно и то же. Но дальше его голос глухо оборвался и Фишер снова спрятал голову в колени. А и правда, что ему рассказывать? Про нелепую ссору с отцом, в ходе которой его просто напросто назвали уродом? Это было правдой, но Сал с самого начала понимал, какая же она мелкая и откровенно тупая. Видимо, такая тупая причина, что опять заставила в ходе истерики вредить себе. Для него самого было нелепостью то, что он все еще не мог свыкнуться с реакцией окружающих. Но он нагло соврет самому себе, если скажет, что причина только в этом. - Ты же вроде говорил, что с отцом поругался. Что у вас там случилось? - Джонсон не унимался, все так же был настойчив, как и всегда. Может он и выглядел даже слишком злобно и грубо, но внутри его просто рвало и метало волнение за друга и он сам чувствовал, что вот-вот расплачется от бессилия и невозможности ничего сделать. Подумать только, человек, который сам всегда всем говорил решать любые проблемы разговорами, хотя сам иногда лез в драки, но находил себе оправдание, что - "иначе с мудаками никак", сейчас сидит в каком-то жалком полуметре от лучшего друга и не может даже коснуться его, потому что боится сделать хуже или встретить сопротивление с другой стороны. - Да я даже причину этой перепалки не помню... ха.. - Вырвался нервный смешок из горла. Он все же смог оторвать лицо от своих ног, поворачивая его к Ларри. Но, все равно, никак не мог заставить себя смотреть другу в глаза - Просто помню, что он сказал что-то вроде "это ты во всем виноват, урод"... - Забавно, из памяти вылетели даже те слова из-за которых сейчас и происходил весь этот абсурд. Предполагая уже ответы вроде - "серьезно?" - парень поспешно добавил в конце - Я знаю, что это хрень полная, чувак, но ничего не смог с собой поделать. - Так, если это хрень, то за коей черт вообще слушать тех дебилов, которые ее говорят? - Теперь и сам Ларри почувствовал, насколько тяжело всматриваться в пугающе пустые голубые глаза друга и отчаянно искать зрительный контакт. Эти слова все равно вырвались из горла со злобой, обращенной к отцу Салли. Потому что он правда не понимал. Ведь, казалось бы... - Понимаешь... Хрень не хрень, а свыкнуться сложно с тем, что для большинства ты монстр и никак иначе - Сам Салли смог полностью осознать, что сказал, только через несколько секунд и понял, что именно было этим - "проблема не только в реакции". Но больше он был просто не в силах произнести. Ком в горле окончательно перекрыл ему возможность говорить, а в глазах сама собой образовалась тяжесть. Просидели они в тяжелом молчании еще минут пять, пока Ларри не решился и встав с дивана, начал говорить. - Чувак, я знаю, что ужасен в успокоениях, но я просто не могу смотреть на то, как тебе больно... - Язык заплетался от неуверенности того, нужно ли и хочет ли парень это говорить - Просто... я хочу чтобы ты знал, что ты мой лучший друг, чел и мне самому плохо от того, что тебя, да и меня в принципе, окружают так много долбоебов, с которыми приходится общаться... Язык окончательно сплелся в узел, но подняв глаза на друга он неожиданно поймал-таки тот зрительный контакт. В глазах Фишера стояли слезы, но он не отводил взгляда, и, казалось, совершенно не ожидал чего-то подобного услышать. Поэтому Ларри продолжил говорить, потому что чувствовал, что не может сейчас чисто физически замолчать. - Но я думаю нам с тобой надо учиться вместе игнорировать их. И... - На секунду замявшись и отведя глаза в пол, тот все таки почти сразу поднял их обратно с куда большей уверенностью и улыбкой, максимально искренней, на которую только был способен - Хоть это и будет сложно, но я уверен, чувак, мы справимся! Я знаю, может звучит слишком пафосно, но я правда в это верю. По грубой коже щек все же скатились остатки тяжелой и соленой жидкости, которые Сал и правда не мог контролировать, как ни старался. В этот момент даже голоса из головы, будто замолкли и не били по истерзанным нервам. Из-за невидимой пелены, застилающей взгляд парень не сразу смог разглядеть, что по щекам все еще, сверкающего улыбкой друга, катились такие же тяжелые капли. - Ларри, мы с тобой такие жалкие долбоебы - Не в силах больше сдерживаться, рассмеялся Сал. Он чувствовал, что сейчас может либо плакать и разрывать себе глотку, либо истошно смеяться, но не чувствуя тяжести внутри себя. Заливаясь смехом и слезами, Фишер просто знал, что его друг делает то же самое, но они правда больше не чувствовали противной печали. Они просто смогли схватить друг друга за ладони и продолжать заливаться может даже уже не в совсем здоровом смехе. Но им было абсолютно плевать, впервые в жизни, настолько однозначно. *** - Хей, чел - Ларри как обычно заглянул в комнату без стука, но прервался так как не заметил в комнате Салли. Но и искать долго не пришлось: дверь на балкон была открыта и оттуда слабо тянуло столь знакомыми сигаретами. Джонсон даже удивился, друг очень редко курил, только если сильно переживал из-за чего-то - Чел? - Тот заглянул в крошечное застекленное помещение. Услышав знакомый голос, Фишер инстинктивно дернулся, но повернулся к шатену с улыбкой, на нем не было протеза. Тот вообще редко стал его надевать, в последнюю неделю уж точно. Говорил, что не видит в этом смысла, так как все равно из комнаты не выходит и просыпается ближе к ночи - Что опять успело случиться пока меня не было несчастные три часа? - Звучало не очень серьёзно, но немое беспокойство выдавало себя с потрохами. - Ларри, правда ничего важного - Уже предугадывая последующие от друга ответы на уже раздражавшие Джонсона "все в порядке", на растянутой улыбке проговорил Фишер. Но его уже правда смешила такая своеобразная забота - Кошмары, просто. Так что не переживай - На последнем слове Сал еще больше скривил ухмылку, так как закатывающиеся глаза Ларри опять предвещали нудные речи, которые парням его типажа, казалось, ну вообще были несвойственны. Ну, исключения есть везде и не всегда это плохо, надо сказать - Ты лучше расскажи, стал ты свежим офисным планктоном или как? Джонсон цокнул и потряс головой, тихо бормоча что-то про то, как скоро "всечет" Фишеру за соскоки с "важных" тем и уселся на пороге, подбирая с пола полупустую пачку сигарет, к которым, считай, прикасается только он. - Я же говорил, что пошел только из-за уговоров матери - Теперь уже и на его лице появилась более привычная ухмылка - Да и хотелось проверить, как семидесятилетний дядька отреагирует на меня, они же отбитые, а это бывает весело. Ну и я не ошибся! - Он на секунду замолчал, поднося зажигалку к кончику "палочки здоровья", как иногда он их называл - Ох, ты бы видел это перекошенное ебало, когда тот увидел мой хвост... - Хриплый смех вместе с дымом вырвался из них обоих одновременно. Мозг Салли пронзилась мысль, что, когда они оба были помладше, то воспринимали такое более негативно. Но тогда и та же реакция была более неадекватной, и все же они старались не вляпываться в драки. Но сами по себе травля и чуть-ли не избиения со стороны особо диких одноклассников и недовольное лицо деда - это вещи немного разные. Тот даже затянулся в задумчивости посильнее, о чем сразу пожалел, закашлявшись. - Не увлекайся ты этим все же - Несильно похлопал друга по спине шатен, продолжая ухмыляться и, догадываясь о мыслях Салли, добавил - Дети все же такие уебки. - Никто и не спорит - Немного горько сорвалось с языка Фишера. Но он не очень хотел об этом говорить, не желая вспоминать, ни минувший недавно совсем десяток лет с хвостом обучения, ни ночной кошмар, так или иначе, связанный узко с прошлым пунктом, поэтому он попытался вернуться к теме о работе, пытаясь хоть как-то отвлечься - Ну так что, остаёшься в видеопрокате? - Разумеется, я бы не стал горбатиться над бумажками, стой мне это хоть в десять раз больше! - Ларри прекрасно понимал друга, что уже перестало давно удивлять, и продолжил раскрывать заданное дальше. Все-таки, только у него был опыт этой самой работы, в то время, когда Салли даже подумать без дрожи о хоть каком-то собеседовании не мог - Херней мне все равно вся эта бухгалтерия кажется. Я так хоть приятное с полезным совмещаю. Смотреть кино и одновременно работать - это же мечта, чувак. И к тому же фильмы легко можно и на музыку заменить. - Не поспоришь. Только мне пока пособия хватает, так что... - Вместо вразумительного окончания Салли смог только выдохнуть. Все же его изнутри распирала другая мысль, о их с Ларри дружбе. Просто если задуматься, они знакомы уже как год шестой, они оба только переступили отметку в двадцать лет, а их отношение друг к другу почти никак не изменилось. Но это нельзя было назвать стагнацией. Они вместе учились, и не столько "важным и нужным" предметам, сколько учились не относиться к ублюдкам вообще никак. Они переживали нервные срывы вместе. Осмысливали происходящее в их жизнях дерьмо вместе. Да сколько всего они вообще делали, даже учитывая общее сдвинутое восприятие времени. Да они сейчас вместе снимали квартиру в городе, просто потому что так дешевле, да и раньше они могли чуть-ли не на несколько месяцев оставаться друг у друга. И у Фишера просто в голове не укладывалось, насколько ему дорог этот парень под два метра ростом и с неряшливыми, от бесконечной тряски ими, каштановыми волосами. И насколько осознание, что его собственное - "У меня нет настоящих друзей" - перестало быть правдой. Даже задвинутая от самого себя тема душевных самоистязаний со своими "правильными внушениями", больше не работала при фразе - "Ты никому не нужен" - потому что это больше не было правдой и даже не походило на неё. - Кромсали, ты слишком сентиментальный - Звонкий смешок выдернул из раздумий и только тогда удалось почувствовать на своих жестких щеках мокрые дорожки. Но эти эмоции Салли не стесняли ни его самого, ни Ларри. Да и впервые Фишер мог сказать, что даже счастлив, не стеснятся себя и своего небезразличного лица, по крайней мере, точно не перед этим человеком. Заметив, что друг уже докурил и стоял в проеме, сверкая всеми "тридцатью тремя" в своей счастливой ухмылке, Салли тоже поспешил потушить окурок в пепельнице. И потом крикнул совершенно беззлобное, даже слишком счастливую и настолько в "их" духе фразу, уже открыто посмеивающемуся Ларри; - Схерали, ты такой мудак...