Укрощение Кобылок. Альтернатива

      Повозка покачиваясь медленно ехала по дороге. Короткопалая лапа сдвинула ткань закрывавшую окошко в стенке, и из него высунулось лицо напоминающее морду обеспокоенного хряка.       Пуз О никогда не был известен своей щедростью, скорее наоборот он обычно был до абсурда жаден, но в этот раз он не скупясь потратился, в попытке избежать новых неожиданностей собственными деньгами заплатил за повозку и нанятый через семейство О десяток надёжных, хоть и обычных, охранников и отправился к цели в составе крупного торгового каравана. Конечно же, старый Ти О не скостил своему «любимому племяннику» ни единой монетки, наоборот, содрал лишнюю мзду за оказанную им «по семейному» помощь и сопутствующие расходы. Но отправил с ними толстую служанку, Сури. Потенциально полезное дополнение, требующее от Пуза дополнительных трат.       Всё это были досадные траты, но к сожалению необходимые, если Пуз О хотел чтобы у рыжей «кобылки» оставалась веская причина вести себя смирно, пока он, Великолепный Пуз О, её укрощает. Безмерная похоть, жажда обладания уникальным призом, и, в некоторой степени, понимание того, что попытка в этот момент пойти на попятные закончится тем, что мир скоропалительно лишится одного из своих сокровищ, в лице одного блистательного чиновника, сильно мотивировали его щедрость.       И раз уж он был вынужден расстаться с деньгами, то решил потратить их с максимальной пользой, проложив неспешный маршрут так, чтобы посетить несколько известных мест, и дать себе время и возможности продвинуться в «укрощении».       Следующей остановкой была одна из лучших гостиниц у горячих источников страны Молнии...

***

      Темнокожая девушка расслабленно облокотившись на раму лениво рассматривала из окна большую, залитую солнечным светом, мощеную площадь, перед широко раскинувшимися зданиями гостиницы-рёкана. Площадь окруженную с двух сторон ухоженным парком, а с другой стеной, скрывавшейся по сторонам за густой зеленью парка, с большой, красной аркой ворот в традиционном стиле, украшенных красными фонарями.       Сквозь широкую арку ворот проехала повозка окружённая крепкими мужчинами с оружием, явно охраной, и отклонившись чуть в сторону остановилась и тут же к ней поспешил служащий.       Из повозки выбрался чернокожий, низкий и очень жирный толстяк, одетый в дорогое шёлковое кимоно фасона который обычно предпочитали чиновники страны Огня, что-то сказал служащему, и обернувшись комедийно-властно протянул пухлую руку в сторону повозки.       Высокая девушка, с привлекающими внимание ярко рыжими волосами необычного оттенка, изящно сошла по ступенькам из повозки и остановилась чуть позади жирдяя. Шелковый ципао обтягивал чувственные формы, ещё больше привлекая внимание к паре, подчеркивая и так карикатурное различие между прекрасной девой и гротескным, шаробразным человеко-свином.       И только серебряные украшения одетые на девушку, без сомнений выполненные в стиле рабского ошейника, указывали на её положение собственности у жирдяя. Даже больше, именно такие «украшения» явно указывали, какого именно рода «собственностью» она была для отвратительного толстяка.       Эта пара выглядела настолько абсурдно, настолько противоестественно, настолько оскорбительно для чувства прекрасного девушки наблюдающей из окна, что она сама не заметила как утратила все своё расслабленное безразличие, сосредоточив на них всё свое внимание.       О чем-то договорившись с прислужником, толстяк бросил пару слов своей охране, сразу после этого отправившейся за ворота, и в сопровождении своей рабыни,и пухлой служанки среднего возраста, посеменил ко входу гостиницы-рёкана, постепенно приближаясь к окну из которого наблюдала девушка.       — «Эта рыжая рабыня... Мне кажется я её где-то видела. Где?... — чем больше темнокожая девушка присматривалась к приближающейся к зданию паре, особенно к рыжей рабыне, на чьём лице, несмотря на жару, был идеальный, хотя и несколько «тяжелый» для дневного времени, макияж с яркими тенями подчеркивающими фиолетовые глаза и ярко алой, помадой на идеальных губах. И чем дольше присматривалась тем больше ощущала чувство дежавю, как будто уже видела их где-то. Проводив их взглядом до входа, она на несколько минут погрузилась в размышления, а затем резко начала рытся в подсумке, в поисках чего-то, через десяток секунд достав книгу бинго, пролистав которую, остановилась на определённой странице...       — Самуй, посмотри...

***

      Пуз ещё раз окинул взглядом роскошный номер с огромной кроватью, одной, что важно, огромной кроватью, в котором собирался жить следующие три дня, пока безопасный и хорошо охраняемый торговый караван не отправится дальше. Он был доволен, слухи были правдивы, и это место оказалось не хуже того, в стране Горячих Источников, где он отдыхал несколько лет назад. Довольно необычно, для сурового плоскогорья страны Молнии.       Толстяк повернулся и посмотрел на свою, пока ещё фиктивную, наложницу. На лице куноичи была уже ставшая привычной застывшая полуулыбка, но Пуз ощущал, что, в отличие от него, она недовольна. Недовольна медленной поездкой, недовольна задержкой в этом городке у гор, недовольна шикарным номером, недовольна единственной, пусть и огромной кроватью... Очень недовольна, но не может ничего сделать или сказать по этому поводу, и для Пуза это бессилие пугающей, но заманчивой куноичи стало дополнительной «изюминкой», почти делающей его счастливым. Почти.       — Пойдём, Куши-тян, я слышал, что здесь прекрасная кухня. Было бы странно, остановившись здесь не воспользоваться всем, что предлагают. — Толстяк бодро посеменил к выходу, подталкивая под локоть несопротивляющуюся куноичи к выходу, оставляя Сури разбираться с багажом.

***

      Лучащийся довольством Пуз, совершенно не ожидал, что его чутьё прирожденного чиновника, что не единожды предупреждало его о приближающейся опасности, пусть он и не всегда мог этим воспользоваться, взвоет стоит только ему переступить порог ресторана-кайсэки.       Запнувшись на ровном месте, толстяк попытался сохранить радостное выражение на лице и не подавая виду, чтобы не спровоцировать угрозу, прошёл глубоко внутрь помешения, к одному из столиков огороженных от соседей с двух сторон тонкой декоративной перегородкой, и приземлил свою необъятную задницу на мягкий диванчик, прикрыв спину несущей стеной и открыв себе обзор на большую часть зала.       Его рыжая «наложница», явно не чувствуя ничего необычного прошла следом за ним, и уже изящно садилась рядом, когда Пуз протянув лапу изменил траекторию упругой, округлой попки приземлив к себе на колени, заставив девушку одной рукой обхвать его толстую шею, в попытке удержать равновесие. Внешне куноичи почти не отреагировала, но Пуз почувствовал как напряглось её тело.       В других обстоятельствах Пуз бы позлорадствовал, но сейчас он проделал этот трюк, не для того, чтобы ещё раз полапать «кобылку», а чтобы использовать её как отвлечение пока ищет причину своего беспокойства. Ну, и как живой щит.       Положив одну свою короткопалую лапу на талию, плотнее притягивая к себе, а второй поглаживая бедро сидящей боком на его коленях девушки, Пуз осторожно оглядывал зал из-за шикарных сисек, хотя, учитывая разницу в росте, скорее «из-под» шикарных сисек.       «Так, так, так, — свинячьи глазки дергались из стороны в сторону от посетителя к посетителю, которых из-за дневного часа было не так уж и много, пока не остановились на паре примечательно выглядящих девушек. Голубоглазой, светлокожей блондинке, подстриженной асимметричным каре, и с роскошной фигурой, и темнокожей рыжей с тренированным, гибким телом. И у Пуза создалось отчётливое ощущение, что эта пара, очень примечательно одетая пара, делает тоже, что и он сам — пытается незаметно наблюдать.       «Так. Так. На них же жилеты чунинов Облака? Это похоже на жилеты Облака... Или нет? Или да? Или нет? Что это за фигурно нарезанные огрызки вообще?! Ладно, учитывая место и их внешность, они могут быть шлюхами. Учитывая внешность, очень дорогими шлюхами. Из тех, что практикуют «допрос куноичи». Парой, за дополнительную плату. Но обычно даже шлюхи не настолько глупы, чтобы носить атрибутику шиноби на людях, — с отчаянной надеждой Пуз искал глазами какую-нибудь другую, более безопасную, причину, чем пара чунинов Облака, для охватившего его чувства приближающихся к его заднице проблем. Не находил. — Ладно. Ладно. Почему две куноичи могут за мной следить? Неужели, то нападение было не случайным, и мой «босс» решил от меня избавиться? Или это из-за какого-то из наших предприятий?»       Напрягая недюжинный, как он сам считал, ум Величайшего Чиновника страны Огня Пуз пытался понять, что происходит, и как ему из этого дерьма выбраться с целой шкурой, внешне продолжая действовать естественно, полным величия жестом своей пухлой руки подозвав официанта, чтобы сделать заказ.

***

      Самуй снова перечитывала запись: «Узумаки Кушина, «Кровавая Хабанеро», джонин Конохи, рейтинг опасности «А», награда за годову — нет...», на странице книги бинго была фотография рыжеволосой девушки в зелёном жилете джонина Конохи и протектора с её же символом. Девушки похожей на ту, что сейчас сидела на коленях жирдяя.       — Нет, это невозможно... Как бы она оказалась в стране Молнии, тем более рабыней? Смотри, тут написано, что она очень опасна, и известна вспыльчивостью и гордостью, — понизив голос куноичи обратилась к своей молодой подруге, с которой они решили вместе отдохнуть на горячих источниках.       — Но она невероятно похожа. Да, лицо немного отличается от фото, но она сейчас довольно сильно накрашена, тени, тушь и помада наверняка изменяют черты. Однако рост, фигура, оттенок волос — подходят. Даже цвет глаз! — наткнувшаяся на что-то, по её мнению, интересное и потенциально важное, Каруй не хотела отказываться от своей догадки.       — Каруй, тут написано, что «Кушине Узумаки» должно быть сейчас около сорока. Разве она похожа на сорокалетнюю? — Самуй, не разделявшая энтузиазма подруги и, в отличие, от той наслаждавшаяся спокойным отдыхом, попыталась указать на очевидные несостыковки в её «открытии».       — Нет, на сорокалетнюю она не похожа... Но всё равно, мы должны проверить! Куноичи Листа, или девушка очень на неё похожая, маскируется под рабыню у отвратительно бурдюка жира переодетого чиновником Огня — очень подозрительно, — произнесла Каруй скосив глаза на абсурдную пару, на столик которой сейчас выставляли просто чудовищное количество еды.       — Молния и Огонь сейчас в мире, и было бы глупо запрещать богатеям из страны Огня прожигать деньги на одном из лучших и самых дорогих курортов Молнии. Конечно то, что у него есть рабыня-наложница странно, но этому можно найти объяснение... — к собственному удивлению, чем больше Самуй приводила логичных аргументов против, тем всё больше начинала сомневаться, что права. Вся ситуация действительно была немного подозрительной. — Ладно, это действительно странно.       

***

      Сделав заказ Пуз продолжил, скосив один глаз, наблюдать за куноичи Облака, потихоньку покрываясь холодной испариной. Ситуация выглядела всё сложнее, ведь куноичи рассматривали знакомую каждому чиновнику работающему на границе маленькую книгу, «книгу бинго», в которую скрытые деревни вносили награды за шиноби-отступников, а это значило, что привлекло их не его, Пуза, величие, а необъезженная «кобылка».       «Какого чёрта, Куши-тян?! Они же явно нашли тебя в книге! Почему ты в этой книге? Ты же не отступница! Не отступница же?! Что с этим дерьмом делать? — внутренне истерил Пуз. — Так, бежать не выход. Даже если Куши-тян потащит меня на себе и мы сбежим, то все планы отправятся в помойку. У меня больше не будет и шанса объездить «кобылку», и это не говоря, о возможности того, что она захочет на мне отыграться за неудачу! И если они устроят здесь драку, итог будет тот же!»       Пуз О всей своей чиновничьей задницей чувствовавший приближение огня грозящего его поджарить, безуспешно пытался придумать план, что спасёт эту самую задницу, и желательно с максимальной для него выгодой.       Пока гениальный разум был занят, подсознание всё это время контролировало руки жирдяя, ту что толстыми пальцами-сардельками пробегала по напряженной спине «кобылки» и вторую, что очерчивала линию бедра, подбирая из знакомых опытному бабнику «струнок» ту «мелодию», что подходит именно к этому «инструменту», сочное тело в руках слегка успокаивало Пуза.

***

      Пуз О умел просто поразительную способность приводить Кушину в бешенство, и если обычно оно было подавленно и загнанно на границы сознания, то сейчас, когда свин лапал её, как какую-то дешёвую шлюху, прямо посреди ресторана, оно рвалось наружу, почти затмевая чувство долга, заставившее Кушину пуститься в эту авантюру.       «Это нужно для дела», — сосредоточившись на глубоком, размеренном дыхании, и удерживая на лице осточертевшую, застывшую улыбку, Кушина с трудом сдерживала горячее желание избавится от человекоподобного свина каким-нибудь кровавым способом, например, вскрыв ему горло палочками для еды, что принёс официант. Или вогнав их ему в глаз...       Только прикидывая как удобней убить жирдяя втыканием палочек, Кушина осознала, что харя Пуза, и так похожая на какой-то гротескный корнеплод, стала ещё уродливей потеряв последние следы симметрии, так как пока один его глаз похотливо пялился на её грудь, второй подергиваясь смотрел куда-то в совершенно другую сторону. На что-то в зале? Это было настолько странно, что девушка не задумываясь стала поворачивать голову в том направлении, куда косился Пуз...       — Ай! — вскрикнув от неожиданности дернулась девушка, гневно уставившись на Пуза, ущипнувшего её за ягодицу.       — Гы-гы-гы! Налей мне сётю, Куши-тян, у меня руки заняты, гы-гы-гы! — свинячьи глазки, к счастью вернувшись в заложенное природой положение, с непонятным выражением снизу вверх смотрели в глаза Кушины.       «Ты совсем из ума выжил, похотливый идиот? Ты уже меня лапаешь на глазах у людей, так ещё и упиться до состояния своих хрюкающих братьев по разуму снова хочешь, пьянчуга?» — тройка довольно больших кувшинов-токкури с сётю, крепким «жжёным вином», уже стояла на столе, предвещая окончательную потерю жердяем контроля над собой, чего девушка очень хотела избежать.       — Ах, господин Пуз, значит вы снова не сможете порадовать свою Куши-тян сегодня? — попытавшись изобразить самое невинно-тупое выражение на лице, какое когда-либо видела, девушка уколола жирдяя в его мужскую гордость, слабо надеясь, что она, «гордость», или «чувство противоречия» заставят его пойти на попятную.       — Конечно порадую, твою радость вся гостиница слышать будет, а теперь налей мне, — в выражении маленьких глазок промелькнула какая-то издевка. — Можешь и себе плеснуть, для настроения.       «Сам предложил, хряк, — сохраняя на лице улыбку Кушина протянула руку и четким движением разлила жидкость из кувшина-токкури по двум чашам-отёко. — Даже Джирайе не удалось меня споить, и, я думаю, последствия той его «шутки» он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Жаль, что ты, Пуз, от подобного сразу помрешь».       — Ах, вы всё обещаете, господин Пуз!

***

      Пуз начал думать, что сама судьба против него, когда Куши-тян, совершенно выбиваясь из представления Величайшего Чиновника о её характере, вместо того, чтобы гневно отказаться от предложенного сёти, стала быстро вливать в себя крепкий напиток чашу за чашей. А ведь он искренне рассчитывал, что в случае чего, она его защитит!       «Проклятье! Сначала две сучки из Облака, теперь Куши решила сама всё выпить... — Пуз взял со стола чашу, самую первую которую наполнила для него аловолосая, и одним глотком выпил содержимое обжигающим теплом разлившееся по телу. Понимание безвыходности почему-то не усилило его панику, а принесло какое-то обречённое спокойствие. — Ха, раз уж я здесь помру, то буду верен себе! Величайшему Чиновнику страны Огня! Буду бухать, жрать и трахать! Разложу Куши-тян прямо на столе посреди ресторана! Хотя бы попробую!»       Пуз величественно-властным жестом протянул отёко вперёд, без слов требуя у своей «наложницы» наполнить чашу, что она и сделала, изящно подняв токкури и тонкой струйкой, не расплескав и капли, наполнив чашу прямо в воздухе. Пуз сразу же влил её в себя и повторил жест.       «Ха, раз уж умирать, то можно и этих двух сучек из Облака попробовать прямо здесь разложить! — уже не сильно скрываясь Пуз снова скосил глаза, оценивая вырез в укороченном сером кимоно блондинки, чуть прикрытый полупрозрачной сеткой. — С такими сиськами, задницей и ножками... Ух! Проклятые соблазнительно-недоступные куноичи. Блондинка не хуже моей «кобылки». Темненькая тоже неплоха».       «Все же, нужно предупредить о них Куши-тян пока она окончательно не напилась, раз уж её настолько ослепило моё величие, что она их не заметила, — Пуз проследил взглядом за тем как в очередной раз фарфоровая чаша коснулась краем красивых алых губ. У «Кобылки» даже напиваться получалось удивительно грациозно. — Или подождать?»

***

      Кушина чувствовала непривычное ощущение тепла разливающееся по телу, бодрящее, но мешающее сосредоточиться, усиливающееся после каждой чаши.       Она никогда не имела пристрастия к алкоголю, но была уверена, что способна без последствий выпить литры даже самого крепкого алкоголя. Она — Узумаки! Одно это говорит, что её врождённая стойкость к отправлениям на порядки больше чем у обычных людей, и даже, пусть и в гораздо более скромные разы, других шиноби, кроме возможно тех, что специализируются на ядах. И даже среди остальных Узумаки Кушина была бы особым случаем. Она когда-то сумела перепить Жабьего Саннина!       И только на втором кувшине, она поняла, что не учла, тот простой факт, что в её циркуляцию чакры вмешивается фуин-ошейник, не только сильно снижая её естественную устойчивость, но и лишая Кушину возможности выжечь алкоголь ускорив течение чакры, угрожая сгореть в попытке сдержать что-то, что сильно превосходит расчёт его создателя.       «Нужно было наоборот, влить всё в Пуза, он бы наверняка быстро упился до бессознательности, — как часто бывает, здравая мысль пришла в голову Кушины запоздало, когда её рука чуть дрогнула, и несколько капель брызнуло на шёлк её ципао. — Но я не сдамся, датэбаннэ!»       Неожиданно Пуз наклонился вперёд, заставив слегка потерявшую в координации куноичи снова плотно обхватить его за плечи, чтобы удержать равновесие на двигающейся опоре, и протянул руку далеко вперёд, к тарелке стоящей на столе, попутно вжавшись своей свинячьей мордой в грудь Кушины, которая от подобного поступка свина шокированно застыла, не зная как реагировать.       — У окна, сзади-справа, две куноичи Облака. — Кушина, сосредоточившаяся на чувствовавшемся даже через шёлк ципао горячем дыхании на своей груди, не сразу поняла, что пробубнил наглый свин.       С секундным запозданием, когда Пуз выпрямился, забрав со стола то, что хотел, она воспользовавшись видимой потерей равновесия окинула взглядом зал.       «Вот почему... Но, это же тупо... — немного смущённая тем, что у действий свина есть другие причины кроме мерзкого, похотливого характера, Кушина снова посмотрела на Пуза, в выражении глазок которого определенно читалось слово «дура». — Мне становится немного стыдно за свои предположения... Но нажраться ты хотел от страха, не так ли, поросенок? Ладно, значит ты хочешь, чтобы мы просто продолжили отыгрывать «Чиновника и Наложницу»? Это, скорее всего, не сработает, но драку устроить я всегда успею. Продолжаем».       — М~м, господин Пуз такой неуклюжий, давайте я вас покормлю, — рассчитывающая так получить больше контроля за действиями Пуза, Кушина снова изобразила невинно-тупое выражение на лице, через секундную паузу искуственно-жеманно добавив. — Хи-хи-хи.

***

      Самуй наблюдала, как за столиком разыгрывается пантомима: «Кормление толстого хряка с помощью палочек». Жирдяй в одежде чиновника настолько напоминал черного свина, что каждый раз когда он раскрывал свои вывернутые, ассиметричные губищи, чтобы укусить поднесенный к его рту рыжей наложницей кусочек пищи, подсознание Самуй самостоятельно дополняло эту картину истошным свинячим визгом. При этом руки хряка продолжали

***

      Рука проникла в высокий разрез ципао, переместившись с внешней стороны бедра на внутреннюю, куноичи невольно сжала ноги, вздрогнув и пролив себе на грудь сёто из чаши, что подносила своему «господину», и оценив действия Пуза раздраженным выдохом сквозь сжатые зубы.       Пуз, следуя своему решению идти до конца, дернул завязки ципао девушки, обнажая грудь, и выхватив у застывшей куноичи чашу выплеснув остатки в ложбинку между её грудей, в которую, обхватив Кушину за талию и прижав плотнее к себе, и уткнулся слизывая капли алкоголя с нежной кожи...

***

      Кушина, решив дать плану Пуза ещё немного времени, прогнулась в талии, закрыв глаза, пытаясь мысленно отстраниться от происходящего, но подсознание вместо картин спокойствия почему-то выдавало образ, в котором две обнажённых куноичи Облака и Пуз, тело которого подсознание девушки рисовать отказалось, ограничившись коричневой тучкой из которой торчала его голова, были связаны её золотыми цепями, а её двойник злобно смеясь размахивал плёткой.       По телу девушки прошло то странное приятное ощущение, что периодически преследовало её, а губы изогнулись в искренней улыбке.

***

      — Знаешь, Самуй, я уже не думаю, что тут какая-то тайна, но мне почему-то очень хочется его прирезать, — с гримасой отвращения прокомментировала Каруй зрелище, чем-то напоминающее то как большая, черная, уродливая гусеница поедает экзотически красивый алый цветок.       — Я тебя понимаю, Каруй.

***

      — Господин, вы мешаете другим посетителям. Не могли ли вы пройти в отдельный кабинет?