Болотные демоны

      Тихий северный городок Черноречье дремал под снежной шапкой, и только в его сердце — таверне Белое Копыто — бурлила жизнь. После тяжелого дня сюда стекался разномастный народ и заливал глаза до глубокой ночи. Рабочие, торговцы, артисты, бродяги — все слетались как мухи на пролитую медовуху. Главным развлечением в Белом Копыте были драки. Два торговца не решат, чей товар лучше, или два певца не поделят сцену — ради таких моментов многие и приходили сюда. А с утра в таверне начиналась иная жизнь.       Проснувшиеся постояльцы верхних этажей гудели, как пчелиный рой, проклинали ночных посетителей и бегали туда-сюда по узким коридорам и лестницам. Все они мечтали поскорее покинуть это место, но денег хватало только на дышащую перегаром и кишащую тараканами комнатку под крышей. «Самые дешевые комнаты!» — гласила табличка у входа. «И самые паршивые», — хотелось приписать Климу. А уж он-то знал толк в постоялых дворах, вместе с друзьями сменив уже пять городков за три месяца.       Клим занял угловой столик и склонился над пожелтевшей книгой с чьими-то старыми стихами. Он равнодушно относился к поэзии, но именно строки раз за разом прожигали дыру в его изъеденном тоскою сердце. Погружаясь в себя, мужчина часто не замечал происходящего вокруг, как не замечал он сейчас рассматривающего его чужака за соседним столиком.       Молодой южанин, не спавший несколько ночей, с тревогой ловил каждое меланхоличное движение постояльца. Объект его интереса был облачен во все темное и свободное, прятал шею в широкий вязаный шарф. Южанин сравнивал Клима с описанием в своей голове. Чуть за тридцать — да. Пепельно-русые волосы с челкой — да. Невысокий — вроде да. Впалые щеки  — сходится. Мрачный, похожий бирюка — да, более чем. Человек перед ним словно давно чем-то болен, но не способен излечиться. Сомнений не было — это именно тот, кто ему нужен.       Южанин нерешительно встал и присел за угловой столик на край табурета. Клим поднял глаза и нахмурился, от чего морщины на бледном лбу стали глубже. Взгляд его темно-серых глаз проникал так глубоко в душу, что незнакомцу стало не по себе. Но отступать было поздно.       — Ведь это ты Клим Гравилат? — с надеждой спросил южанин.       — Смотря зачем я тебе нужен, — тихим голосом ответил мужчина.       — Прости, я не хотел тебе мешать, но мне очень нужна твоя помощь. У дочери жар четвертый день, а тех денег, что у нас есть, не хватит на городского лекаря. Даже если бы и хватило, мы с других земель и нас здесь не очень-то…       — А я тут при чем? — перебил Клим.       — Ты здесь местная легенда. Говорят, ты можешь помочь и за скромное вознаграждение, да и в болезнях понимаешь больше, чем эти зажравшиеся свиньи. Помоги, прошу тебя, ребенку всего шесть! Вот у тебя есть дети?       Клим отвел взгляд и нехотя произнес:       — У меня тоже есть дочь, и лучшее, что я могу сделать для нее — держаться подальше.       — Ты поэтому так подавлен? — с пониманием спросил незнакомец.       — Нет, я… Я потерял гораздо больше. И не хочу, чтобы кто-то другой чувствовал себя так же. Эх… Ладно, пошли.       Клим поднялся и накинул теплое серое пальто. Южанин суетливо последовал его примеру и вслед за лекарем покинул таверну.       Ближе к полночи, когда все посетители должны быть в хлам пьяны, живущая наверху девушка покинула свою комнату. Глазами она очень походила на Клима, но ее взгляд предупреждал: приближаться не стоит. Молодое лицо, слегка загорелое, обрамляли светлые волосы с парой тонких косичек из черных ниток. Девушка вышла в иссиня-черной свободной рубахе, заправленной в мужские штаны. Спустившись вниз, она проскользнула между столиками и спряталась за колонной, где могла слиться с тенью. Как и ожидалось, никто не обратил на нее внимание.       Девушка тщательно выбирала жертву, пока не остановилась на одиноком мужчине. Его друзья отошли на минуту за выпивкой, а ему уже хватило — красное лицо, залитая медом борода, плохая координация. Мужчина хотел расплатиться, выложил кошель на стол, но отвлекся на хорошенькую прислугу, а когда вернулся к деньгам, их уже не было. Когда посетитель понял, что произошло, девушка уже поднялась на второй этаж и стремительно шла по длинному коридору в свою съемную комнату. За ее спиной раздались частые женские шаги, а потом и визгливый голос хозяйки таверны:       — Кира, стой!       Девушка, названная Кирой, обернулась и увидела пышную и круглолицую женщину в годах, грозно плывущую в ее сторону. Кира давно подметила, что хозяйка похожа на жабу с нарисованными углем бровями, и теперь, вспомнив об этом, изо всех сил старалась не рассмеяться.       — Ты не можешь прятаться от меня весь день! — грозно продолжила женщина, поравнявшись с постоялицей. — Собирайте свои пожитки и валите из моей таверны.       — Это из-за долга? Я достану деньги, — твердо ответила Кира.       — Не сомневаюсь, но брать деньги посетителей — это моя работа, — возразила женщина-жаба. — Выметайтесь из моей таверны! Из уважения к брату я не выставлю вас ночью, но утром чтобы комнаты были пустыми!       Кира демонстративно развернулась и поспешила прочь. Дернув на себя скрипучую обшарпанную дверь, девушка вихрем ворвалась в тесную комнатку со сломанной тумбочкой и двумя узкими кроватями. Клим, недавно вернувшийся с мороза, грелся под тонким одеялом с бутылкой вина, а его сосед по комнате наводил порядок в своей       немногочисленной одежде.       — Съезжаем, — раздраженно выпалила Кира и бросила на тумбочку украденный мешочек монет.       Клим удивленно приподнял бровь в ожидании рассказа, а Феликс — так звали их друга — оставил вещи в покое и сел на кровать.       — Снова попалась? — уточнил лекарь. — Оно того хоть стоило?       — Так, братец, ты сам-то на своем врачевании сколько заработал? — возмутилась ожидавшая поддержки девушка.       — Достаточно, чтобы не красть одежду, а покупать, — довольно заметил мужчина и выставил из-под одеяла ногу, показывая новые кожаные штаны.       — Вот с утра твои штаны есть и будем! — злобно ответила его сестра.       — Ладно, не злись, я давно уже хочу съехать из этого клоповника. Вина хочешь? Кира немного успокоилась, села рядом и взяла предложенную бутылку.       — Ну, а ты что скажешь, Феликс?       Тот, к кому она обратилась, был высоким юношей с золотисто-смуглой кожей. Он носил темно-бордовую рубаху с длинными рукавами-фонариками и черные штаны. Каштановые волосы Феликса были собраны в растрепанную косу, ради шутки заплетенную Кирой еще с утра. Парень выглядел бы обычным чужаком из южного городка их королевства, если бы не глаза. От краев бледной серо-голубой радужки к зрачку тянулись разводы, похожие на сверкающие и озаряющие пасмурное небо молнии. Из-за этих нечеловеческих глаз многие сторонились Феликса, а верующие в бесов открыто его ненавидели. Но только не в этой компании. Услышав свое имя, парень поднял глаза и ответил:       — Я тоже не прочь переехать, не расстраивайся. Можем сделать ставку, из-за кого нас выселят в следующий раз — тебя или меня.       Феликс говорит невнятно, а голос его колебался то выше, то ниже. Кира усмехнулась — вино и шутка подняли ей настроение. Девушка уставилась на старшего брата, ожидая, что тот сейчас озвучит свой очередной план. Так и произошло.       — На северо-западе болота, а за ними какой-то охотничий поселок, можно поехать туда.       — Я слышал, там почти не осталось людей, слишком таинственное место, никто не хочет оставаться. Может, и нам не стоит? — предложил Феликс.       — По близости больше ничего нет, — возразил лекарь, — нам в любом случае делать там остановку.       Феликс обреченно вздохнул. Живя с этими двумя, он усвоил одно: легких путей они не ищут. Кира пошуршала под кроватью брата и под его возмущенные возгласы достала сложенную карту.       — Ты называешь это поблизости?! — возмутилась девушка, когда разложила карту на полу. — А хотя стой, что если через болота срезать? Тут должна быть дорога.       — Да-а, вы друг друга стоите, — протянул Феликс. — Мне пойти раздобыть еды? Брат с сестрой кивнули, проводили парня взглядом и уткнулись в карту.       — Только Феликсу не говори, он чувствителен к сплетням про нашу компанию, — заговорила Кира. — Я подслушала разговор в четвертой комнате, они обсуждали, что мы сделали в Лиховерти.       — Да, и что же мы сделали? — раздраженно спросил Клим.       — Кто-то вернулся в деревню и увидел, что все разрушено, кроме нашего дома, хотя он вообще-то должен был сильно обгореть. А вокруг него — кольцо из мертвых скорпионов.       Считают, что мы виноваты во всем. И если это так, если ходят такие разговоры, то я понимаю, почему нас выселяют.       — То есть не потому, что мы пьем, я перешел дорогу местному врачевателю, ты воруешь, а Феликс выглядит как бес? Что ж, это успех.       — Когда ты перестанешь быть таким ядовитым, брат?       — Когда мы найдем нормальный дом.       — В нормальные нас даже пускать не хотят… Ладно, давай собирать вещи, на рассвете нужно уже выехать.       Лучи утреннего солнца пробивались сквозь пасмурное небо и падали на пыльный пол комнаты. Клим натянул изношенное одеяло повыше, защищаясь от солнца, но ему все равно пришлось смириться с тем, что утро наступило. Ворча под нос, мужчина сел на кровать и тихо окликнул спящего лицом к стене Феликса. Парень не откликнулся даже когда Клим произнес его имя громче, и тогда лекарю пришлось подойти к ему и осторожно растолкать. Феликс открыл глаза и хотел что-то сказать, но Кира перебила его, распахнув дверь и войдя в комнату.       Девушка уже была готова к дороге: подведенные углем глаза, затянутые в хвост волосы, пара небольших мешков с вещами в руке. Через плечо девушки была перекинута волчья шуба, найденная в покинутой Лиховерти. Кира положила мешки на пол и бросила на постель Феликса теплую стеганую куртку.       — Что это? Где ты ее взяла… — пробормотал сонный парень.       — Купила, конечно, не задавай глупых вопросов! — бодро отмахнулась она. — Оделись, и поживее! Видела хозяйку, она готова выбросить нас прямо так. А что у нас на завтрак?       Кира бросила взгляд на тумбочку, где лежали вчерашний хлеб, вареные яйца и чернеющие с боков груши. Она взяла свою долю и села на кровать брата, за трапезой коротая время, пока парни собирались. Когда дело дошло до верхней одежды, девушка поднялась, спрятала остатки своего хлеба и сказала:       — Все, по дороге поедите.       И накинула волчью шубу. Клим стоял в дверях и натягивал не разношенные кожаные перчатки. Та ночь, когда он сжег Лиховерть, оставила на память небольшой ожог на левом запястье. С тех пор лекарь прячет его под рукавами и перчатками, чтобы не видеть, чтобы не вспоминать.       Компания покинула Белое Копыто, забрала своих лошадей на конюшне по соседству и тронулась в путь. Ехали они клином с лекарем во главе — карта была у него. Кира в седле чувствовала себя легко и уверенно, в отличии от Феликса, умеющего управлять лошадью, но предпочитающего ходить пешком. Лошадь Клима вообще жила своей жизнью — наездник так ей доверял, что не обращал внимания на то, что она делает, только задавал направление. Он был погружен в свои мысли, пока всадники сзади переговаривались. Кира не могла спокойно смотреть на брата, когда на нем не было лица. Потеря Августа сильно на него повлияла. Девушке казалось, что если Клима не трогать, то он провалится на такое дно, с которого уже не поднимется. Но то, что для Киры казалось невыносимым, для брата было привычной реальностью. Это и было самым страшным — все уже привыкли, что Клим только пьет, гуляет в одиночестве и почти все время молчит.       Поле за городом было занесено хрустящим снегом, искрящимся на солнце. Скучавшие по улице лошади резвились, раскидывая копытами снег и постоянно сворачивая с пути. Кира смеялась, пытаясь удержаться в седле своенравной лошади, а потом поддалась животному и пустилась в галоп. Ее брат тоже решил проехать кружок-другой по полю.       — Догоню! — кричал он.       — Ага, щ-щас! — отвечала Кира. Сухой морозный воздух щипал щеки и нос, порывистый ветер сбивал дыхание, но это лишь раззадоривало Клима. Мужчина был близок к тому, чтобы догнать сестру, но она то ускорялась, то уходила в сторону. В верховой езде девушке не было равных. Они мчались так быстро, что деревья вокруг поля мелькали голыми ветвями и неслись навстречу коням. Лицо Клима на мгновение озарила по-детски счастливая улыбка. А потом сзади раздалось испуганное ржание.       Лошадь Феликса заметила пробегающую мимо полевку, ищущую на поле остатки зерна и встревоженную топотом копыт. Пугливое животное встало на дыбы, а наездник не удержался в седле и слетел на землю. Клим развернул коня и поскакал к нему.       — Сильно ушибся? — обеспокоенно крикнул лекарь.       — Не знаю, цел вроде, — ответил Феликс, пытаясь встать, — но нога…       — Нет, лежи, я посмотрю.       Клим подъехал к Феликсу и спрыгнул в снег. Осторожно, чтобы не причинять лишнюю боль, он положил поврежденную ногу на свои колени, снял сапог и закатал штанину. Лодыжка Феликса слегка посинела, но в целом выглядела нормально — обычный ушиб при падении. Вернув сапог на место, Клим помог другу встать. Феликс еле наступал на ушибленную ногу, переваливая свой вес на плечо лекаря. Кира уже подоспела к ним и с сочувствием смотрела на его болезненную гримасу. Брат и сестра помогли парню забраться в седло и продолжили путь.       Путники подъехали к краю болота, лишь слегка припорошенного снегом, словно природа здесь имела собственные законы. Клочки суши, связанные проторенными тропками, окружала мутная, местами не покрытая льдом вода. То там, то здесь росли деревья, кустарники, иногда полностью закрывая обзор. Дальше пары десятков метров сложно было что-то рассмотреть. Поверх кустов виднелись крыши построек, разбросанных по болоту. Клим долго разглядывал растения и пытался понять их закономерность. Ему даже казалось, что они образуют стены лабиринта или ограждают территорию, словно она принадлежит кому-то.       — Тут воняет сыростью и чем-то тухлым, — недовольно заметил Феликс.       Его лошадь, разделявшая неодобрение хозяина, медленно плелась за остальными. Компания озиралась по сторонам — мало ли кто здесь водится? Они старались не шуметь и прислушивались к каждому шороху, пока в кустах впереди не раздался чей-то крик. Клим перешел на галоп и вырвался вперед. За кустами оказался просторный участок суши, скрытый от мира кольцом молодых ив. В центре суши, на притоптанном снегу, шло сражение.       Три маленьких существа, похожих на сморщенных старичков, атаковали высокого мужчину. Их кожа кое-где обросла рыбьей чешуей. Покрытые свежей грязью, к которой прилипли водоросли и тина, они походили на глиняные статуи с очень живыми глазами. Друзья вполне могли проехать мимо десятка таких, даже не заметив. Но эти трое не выглядели спокойными и безобидными. С противными квакающими звуками они повалили на землю мужчину в черной шубе и тащили его за ногу в болото, где росли ивы. Мужчина отбивался и когда у него это получалось, кто-то из них прыгал на его живот и пытался вонзить острые зубы в незащищенные кисти рук, мешающие добраться до шеи.       Гравилат поскакал к незнакомцу. Увидев огромного коня, маленькие старички испуганно бросились в рассыпную. Клим спешился и подал мужчине руку. Тот поднялся, жадно хватая морозный воздух большим ртом и выпуская клубы пара.       — Спасибо! — сказал незнакомец, — спасибо вам всем.       Спешившись, Кира и Феликс подошли к пострадавшему. Девушка с подозрением рассматривала мужчину. Величественная осанка, плавные движения, мелодичный голос. Любая на ее месте была бы очарована, но Кира искала подвох. В ее голове не укладывалось, что такой человек мог делать на болотах, один, без коня. Он выглядел не слишком-то испуганным, скорее позволившим застать себя врасплох. Вьющиеся пшеничные волосы чуть ниже плеч были перепачканы. Его лицо словно нарочно было создано неправильным, но привлекательным, даже походя на череп, обтянутый идеально гладкой кожей. Большой лоб, узкие скулы и впалые щеки… Обычные голубые глаза прятались под выступающими надбровными дугами, из-за чего мужчина смотрел на спасителей исподлобья. Но было нечто в его глазах застывшее, неживое, загадочное. Это нечто притягивало взгляд Клима. И хоть по лицу лекарь узнавал в нем ровесника, глаза были куда старше.       — Что это были за существа и откуда они взялись? — спросил Клим.       — Это болотники. Они обычно шныряют тут в одиночку и никого не трогают, что сегодня на них нашло — не знаю. Я отблагодарю вас, но сначала хотелось бы услышать ваши имена, — с полуулыбкой на губах ответил незнакомец.       — Я Клим Гравилат, — представился лекарь, — это моя сестра Кира и друг Феликс.       — Что ж, теперь каждый из вас и мой друг тоже! Мое имя Аморт. Не хотите ли разделить со мной скромный завтрак в столь ранний час?       — Нет, благодарю, мы спешим пересечь болота, — ответил Клим.       — Я не верю его сладким речам, — тихо сказала Кира под ухо брату, — но мы голодны. Тем более за ним должок, как тут не воспользоваться.       — Да, — поддержал Феликс с другого плеча, — нога болит, я не могу долго держаться в седле. Давай останемся.       Улыбка расползлась по лицу Аморта.       Незнакомец повел гостей вглубь болота по одной из тропинок, окруженной облетевшими кустами, и вывел на развилку между двумя деревянными почерневшими от времени постройками. Справа располагалась вытянутая застекленная теплица, по периметру заставленная и завешанная горшками с необычными растениями. А слева — маленький домик с высокими окнами. Туда они и направились.       Домик оказался мастерской с кучей шкафчиков, полочек и потрепанным столом в центре. Очень пыльной и заросшей паутиной мастерской. Аморт достал из тумбочки яблоки и орехи, жестом пригласил гостей за стол. Клим с Кирой переглядывались, а Феликс рассматривал мелочи по сторонам. Засохшие в масле кисти, чертежи в пятнах от жира, угольные карандаши — всем этим уже давно не пользовались, но и убирать не спешили. Аморт сел за стол последним и взял самое маленькое яблоко.       — Другой еды пока нет, — оправдался незнакомец. — Так что вы делаете в столь мрачном месте?       — Хотели срезать путь, — уклончиво ответила Кира.       — Путь в охотничью деревушку? Вы разве не слышали, какие там ужасы происходят?       — Если ты о всяких монстрах, — сказал лекарь, поедая орехи, — то они разрушили нашу деревню и мы вынуждены скитаться в поисках дома. И какое из двух зол по-твоему меньше?       — Я могу предложить и третье зло, — непринужденно ответил Аморт, плавно взмахивая рукой с нетронутым яблоком, — а вы уже решайте, какое из них меньше. Я живу здесь один, соседи весьма молчаливы, а места много, к тому же, я не верну вам долг одними яблоками. Можете пожить здесь, если хотите.       Кира прищурилась и подалась вперед. Глядя в глаза мужчины с недоверием, она спросила:       — И сколько нам это будет стоить?       — Что ж, — усмехнулся Аморт, — давай сыграем. Если победишь меня — то нисколько.       Мужчина достал из-под стола ведро и отнес его в угол комнаты. По дороге в угол напротив он стянул со стола исписанный лист и смял его. Кира поднялась и присоединилась к сопернику.       — Играем до трех попаданий, бросаем по очереди, — предложил Аморт. — Согласна?       — Конечно.       Девушка взяла комок из его рук и заметила, что незнакомец носит на шее маленький черный камень с высеченным на нем символом. Камень не был драгоценным, да и на обычное украшение не походил, но Кира решила спросить о нем в другой раз. Прицелившись, она бросила бумагу. Та ударилась о край ведра. Девушка напряглась, но комок отскочил от края и упал на дно, вызывая внутри Киры легкую эйфорию. Сидящий поблизости Феликс достал снаряд и перекинул Аморту. Тот поблагодарил кивком и сосредоточился на броске. Цель с легкостью была достигнута. Ход снова перешел Кире, и теперь девушка чувствовала себе увереннее, чем в прошлый раз. Целится было проще и комок оказался точно в ведре. Аморт сравнял счет. Кира снова напряглась — от третьего броска зависел исход игры. Если она сейчас попадет — победа в ее руках, а если нет — вряд ли Аморт ошибется тоже. Девушка медленно выдохнула и бросила лист, на секунду закрыла глаза, чтобы не видеть его полет. По эху в ведре поняла, что победила. Довольная улыбка озарила ее лицо.       — Что ж, ваша правда. Можете жить здесь. Пойдем, я покажу, где можно остановиться.       Компания вновь вышла на мороз. Клим оборачивался в сторону теплицы, не скрывая к ней интереса. Заметив это, Аморт предложил показать ее, но позже. Феликс брел сзади остальных и не принимал участие в разговоре. Во время игры ему казалось, что незнакомец рассматривал его глаза. Конечно, это делают все незнакомцы, но каждый раз Феликс испытывал неудобство. Когда Аморт вышел из разговора Киры и Клима, парень догнал его и неуверенно спросил:       — Почему ты так смотрел на меня в той комнате? Из-за глаз?       — Да, никогда не видел подобного, — непринужденно ответил Аморт.       — Я знаю, о чем ты думаешь, — пробормотал Феликс, — я не бес и не исчадье какое-нибудь.       — Конечно нет! — восклинул мужчина. — Ты просто особенный. Пора уже перестать этого стесняться.       И Феликс расцвет, приосанился. Так они добрались до круглой двухэтажной башни со смотровой площадкой наверху.       — Здесь одно место, — начал Аморт, — и…       — И остаюсь здесь я, — перебила его Кира. — Отсюда довольно далеко до остальных построек, да?       — Верно. А еще видно, когда кто-то подъезжает к болоту.       Девушка подмигнула брату и направилась в смотровую башню.       — Почему все постройки нельзя было объединить в общий дом? — спросил Феликс.       — Особенность болот. Здесь нет подходящей по размеру площадки, да и вес нужно учитывать, земля много не выдержит, — ответил Аморт. — Однако полноценный дом здесь тоже есть. Там бывает прохладно, дом двухэтажный, а печь одна. Если вас это не смущает, кто-то может переехать туда. А дом рядом хорошо отапливается.       — И зачем тебе одному столько домов? Или все это не твое? — с подозрением спросил Клим.       — Было чужое — стало мое. С некоторыми доработками. Но теперь я живу здесь один и это одиночество просто невыносимо.       — Для одного — беда, а для другого — счастье, — усмехнулся Клим, — я выберу дом потеплее. А ты, Феликс?       — С тобой, — смущенно буркнул парень.       — Что ж, тогда устраивайтесь, позже соберемся вместе.       Аморт свернул в сторону двухэтажного дома. Клим смотрел ему вслед и не знал, что чувствовать: благодарность или раздражение? Его терзали сомнения.       — Слушай, Феликс, этот тип не кажется тебе странным? — спросил Гравилат по пути к дому.       — Он определенно странный, но разве это плохо?       — Не знаю. Он просто так дал нам дом, обеспечил легкую победу Кире. Я хочу сказать, в это ведро только косой не попадет.       — Ты тоже когда-то приютил меня из чувства одиночества.       Слова Феликса заставили Клима задуматься. Но отдельный дом, да еще и теплый, был весомым аргументом, чтобы временно отложить пренебрежение и попытки докопаться до сути. Мужчина потянул на себя входную дверь и вошел внутрь.