Болотные демоны

      Рассветало. Солнце окрашивало горизонт в сочный сиреневый цвет, а небо над ним оставалось таинственно-синим. Аморт поднялся в библиотеку и застал Феликса, спящего на диване, в окружении вороха разбросанных книг. Мужчина подкрался к юному колдуну и растолкал его. Феликс с трудом разлепил глаза и в полумраке разглядел загадочно-улыбающегося Аморта.       — Я говорил, что взамен за свою помощь попрошу у тебя одно заклинание. Время пришло. Ступай за мной.       Аморт вывел Феликса на улицу и повел по тропинке, разрезающей заросли кустов с кривыми и острыми, как ведьмины пальцы, ветвями. Плотный снег хорошо держал их вес и приятно хрустел под ногами. Здесь было еще достаточно темно, чтобы принимать очертания деревьев за чудовищ. Феликсу уже заранее не нравилось место, куда его вели.       Вскоре тропинка закончилась и колдуны вышли на небольшой островок, окруженный замерзшими канавами и раскидистыми ивами. Посередине островка стояла надгробная плита с письменами на неизвестном Феликсу языке. Близость к чьей-то могиле парню категорически не нравилась.       У могилы гуляли кошки. Феликсу даже показалось, что они прикованы к этому месту невидимыми цепями, а потому не могут его покинуть. Кошки жалобно мяукали и терлись о ноги Аморта, встревоженно шипели на Феликса, а некоторые меланхолично сидели у могилы и умывались, словно вытирали слезы. Одну из таких кошек Аморт взял на руки и подошел к растерянному Феликсу.       — Возьми ее и скажи Virga carminibus.       — Вирга камниб… Чего?       — Вирга карминибус, — четко повторил Аморт. — И поуверенней, пожалуйста. А потом опусти на землю. Ты снимешь с нее чары. А я пока постараюсь открыть нам проход.       — Вирга карминибус! — произнес Феликс, чувствуя себя полнейшим глупцом.       Однако кошка начала извиваться, искриться и меняться в размерах. Парень положил ее на снег и отошел на пару шагов. Он бросил растерянный взгляд на Аморта, но тот откопал в снегу деревянную дверь и скрылся. Кошка все росла и вытягивалась. Шерсть клочьями слезала с нее, а на голове отрастала до длины человеческих волос. Существо, больше не похожее на кошку, издавало пронзительный тонкий звук. Феликс метался из стороны в сторону, не зная, звать ли Аморта или остаться с существом. Он выбрал второй вариант, когда понял, что кошка закончила превращение.       Теперь на снегу лежала обнаженная девушка, свернувшись как эмбрион. Она дрожала и хныкала от боли. Ее позвоночник выступал из-под тонкой кожи горным хребтом. Аморт подбежал к ней, набросил одеяло и поднял на руки.       — Пошли, ее нужно спустить вниз, — приказал он Феликсу.       Парня разрывали вопросы, но он держал язык за зубами, помогая Аморту спускать девушку в сырой погреб по гниющей лестнице. Оказавшись внизу, колдун попросил парня произнести «lux». Феликс исполнил приказ и в тот же момент все факелы в погребе вспыхнули и осветили комнату. А это был и вовсе не погреб. Это был каменный зал с опрокинутым овальным столом и дюжиной разбросанных и сломанных стульев. Разруха и запах затхлости не позволяли поверить, что раньше это место было тайной базой кого-то могущественного. Сейчас оно напоминала бункер несчастных беженцев. Аморт уложил девушку на покосившийся диванчик и оседлал на стул, один из немногих, у которого остались все ножки. Он положил скрещенные руки на спинку стула, а сверху уперся подбородком.       — Ты молодец, — низким, слегка интимным голосом произнес Аморт. — Без промедления выполнил приказ, не задавал лишних вопросов. Я расскажу тебе, что здесь происходит, конечно. Видишь ли, это не кошки. Это моя свита, которой я лишился очень много лет назад. И я хочу их вернуть.       — Клим знает? — недоверчиво спросил Феликс.       — Нет, ты узнал об этом первым. Ты ведь мой ученик, мой помощник, моя правая рука.       — Не помню, чтобы давал на это согласие…       — Я вижу, ты обескуражен. Я застал тебя врасплох своей тайной, понимаю, но…       — Ты хочешь, чтобы я расколдовал их всех?       — Нет, что ты, — усмехнулся Аморт, — ты не сможешь. Видишь ли, снять заклинание можно лишь с близкого по силе колдуна. Ты силен, но твоя способность управлять магией требует более точных навыков, поэтому тебе по силам расколдовать лишь слабейшую из нас. Дальше они все сделают сами. Примкни ко мне, стань частью моей свиты и больше ни в чем не будешь нуждаться. Мы завершим свои дела здесь и станем свободны. Идем со мной.       — Я… я должен подумать! — выпалил Феликс. — Мне нужно время, я должен поговорить с Климом. Я пойду к нему прямо сейчас…       — Клим болен и его не к чему беспокоить, — все так же медленно и сладко, но уже недовольно возразил Аморт. — К тому же, ты сам вправе принимать решения. Его опека тебе больше ни к чему.       — Но Клим… он…       — Что он дал тебе? И что могу дать я? Подумай над этим. А теперь ступай, — безразлично ответил Аморт и отвернулся, заставив Феликса почувствовать себя последней сволочью.       Как только Феликс переступил через порог, фарфоровая маска спокойствия на лице Аморта дала трещину. Мысли жужжали в его голове, словно рой ос, пойманный в банку. «А если я ошибся? Что если он не готов? Что если он расскажет Климу, а тот откажется мне помогать? Дальше скрываться я не могу… Или нужно выждать? Какой же я глупый… Нет, я уже дважды проиграл из-за собственной глупости, в третий раз все нужно сделать красиво! Нужно рассказать Климу, нельзя, чтобы Феликс меня опередил. Они нужны мне все трое. Но с другой стороны, Лотос уже расколдована. Может, мы сможем справиться сами…» — думал он.       — Г-господин… Арросиах… — прошептала Лотос и поднялась на руках.       — Ло! — воскликнул Аморт и бросился к ней.       Он сел на колени возле дивана и убрал темные локоны с миловидного юного личика.       — Что происходит? Где Морус? Почему Вы так… я видела, как вас!..       — Тщщ, успокойся, Ло. Это было тридцать лет назад.       — Что?! — Лотос в ужасе вскочила с дивана, завернутая в одеяло, и кинулась к выходу, потом остановилась и посмотрела на Аморта. — Они… живы?       — Да, Ло, мы все живы. Меня лишили силы, вас превратили в кошек. Тебе пока лучше остаться здесь. Постарайся расколдовать кого-то еще. Там, в постройках, живут люди, которые могут нам помочь, но пока им не следует знать о том, кто я такой и кто такие вы. Я принесу одежды и немного еды. Потом мы все обсудим. Аморт подошел к девушке и положил ладонь на ее макушку, что едва доставала до его груди.       — А я и забыл, какая ты мелкая, Ло.       Лотос смущенно улыбнулась и опустила глаза.       Клим неподвижно сидел на постели и смотрел в одну точку. Он пережевывал одни и те же мысли по кругу, в сотый раз вспоминая разговор с Августом. С каждым разом детали смазывались, а лес терял четкость и цвет. Из вязкого транса мужчину вывел стук в дверь.       — Ты мне друг? — раздался тихий голос Аморта. Клим поднял растерянный взгляд, полный удивления и непонимания. — Если ты мне друг, я покажу кое-что.       Клим поднялся. Это было его ответом. Вскоре он уже сидел на полу библиотеки и рассеяно наблюдал за точными действиями Аморта. Он набивал курильницу травами и расставлял на полу свечи, объясняя:       — Я покажу тебе, кто я есть. А потом ты решишь, захочешь мне помочь или нет. Этот ритуал проводят колдуны, чтобы соединить сознание и позволить кому-то увидеть прошлое своими глазами. С людьми такое не практикуется, но ты обладаешь развитой эмпатией, поэтому тебе хватит сил почувствовать мое прошлое как свое собственное. После этого ты примешь решение.       — Почему ты решил показать что-то именно сейчас? Тебе был нужен Феликс, так? И вы поссорились? Он прибежал от тебя, ни слова не сказал и ушел. Теперь хочешь переманить меня? — устало насмехался Клим.       — Да, мне действительно нужна была его помощь, но ты… — Аморт сел напротив, доверительно заглянул в глаза и прикоснулся к рукам Клима ледяными пальцами. — Я просто хочу, чтобы ты был на моей стороне.       Клим прикрыл глаза. Под его веками взорвалось солнце, а после свет начал слабеть. Проступали очертания залитой светом улочки. Все вокруг было таким большим и грандиозным, вокруг мелькали люди гораздо выше его. Клим чувствовал, как на месте сердца разрастается черная дыра, поглощая все краски теплого дня. Мир тускнел. А потом к Гравилату подошел взрослый и едва различимо, словно говорил под водой, спросил:       — Ты ведь умеешь делать всякие волшебные вещи?       Клим не сразу понял, что смотрел воспоминания Аморта, словно свои собственные, сливаясь с ним в единый человеческий разум. И не думая отвечать, он все равно ответил словами, которых не было в его мыслях, чужими, полными недоверия словами.       — Вы и меня хотите убить?! Как и мою сестру?!       — Нет, Марто, я отведу тебя туда, где другие дети тоже могут творить чудеса.       И безликий взрослый протянул ребенку руку. Клим схватился за нее. Он не мог ничего изменить. Лишь смотрел, как мир вокруг гас, словно кто-то плавно выкрутил свет. И зажег его обрано. Теперь Клим, нет, теперь Аморт сидел в учебном кабинете, а за окном цвела сирень. Через открытую форточку доносился ее великолепный запах — одна из причин, почему Аморт любил сидеть у окна. Подростки вокруг него нервничали и, затаив дыхание, смотрели на учителя, пожилого колдуна в мантии и смешных ботинках на высохших ногах. Тот читал по листку результаты экзамена, подводящего итоги второго учебного этапа.       -… Высший балл в группе получает Марто! Шесть из шести практических заданий, девять с половиной из десяти в теоретической части, полевой бестиарий всего с двумя незначительными огрехами! Вам всем стоит равняться на этого юношу! Если так и дальше пойдет, его возьмут в клан Круэнто, что в Черноречье.       И сердце наполнилось блаженной гордостью, как и комната ароматом сирени.       В глазах потемнело. Кабинет поехал, как в глазах пьяного. Клим пытался схватиться за край стола, но не мог и пошевелиться в шкуре юного Аморта. Сначала раздался скрип, затем появилось очертание тяжелых ворот. Они отворялись перед шестнадцатилетним юношей, полным восторга, тщеславия и детской наивности. Весь мир казался лавочкой, в которой можно взять все, что хочешь, совершенно бесплатно. За воротами кипела иная жизнь. Колдуны в старомодных мантиях вальяжно расхаживали по площади, задирая носы и не глядя на юнца, а за ними возвышалась огромная белая крепость с башнями, толстыми стенами и дозорными на крыше. И как снаружи всего этого не было видно? Защитные чары, меняющие восприятие? Марто должен всему этому научиться!       Сзади кто-то подкрался и сказал на самое ухо:       — Ты и есть тот самый выпускник школы Вульпеса, о котором все говорят?       Марто оборачивается и видит перед собой парня на пару лет старше и немного ниже. Он явно ничего не слышал о том, что нужно держать дистанцию. Незнакомец стоял так близко, что Марто пришлось сделать пару шагов назад и лишь потом ответить:       — Обо мне говорят? Да, это я, меня зовут Марто.       — Что за глупое имя? — усмехнулся парень. — Придумай что-нибудь получше для посвящения! Я вот его недавно прошел. Теперь я Морус, сын Велиара!       — Самого Велиара, великого главы клана Круэнто?! Владыка твой отец?! — воскликнул Марто, не скрывая восторг.       — Ну, вообще-то он скорее мой названный отец, — замешкался Морус, — Владыка Велиар забирает лучших юношей и девушек под свое крыло и считает, что один из них унаследует его трон! Если ты окажешься силен, то можешь стать мне названным братом. А пока пойдем прогуляемся, я тебе все покажу.       Казалось, что Морус вообще не моргает. И взгляд он не отвел ни разу. Смотрит прямо в глаза, как хищный зверь, и ждет, что ты сдашься первым. От этого взгляда становилось не по себе и Марто отводил взгляд, но все равно возвращался к глазам Моруса, черным, как бездна, и прищуренным по-кошачьи. Аморт был готов к любым соблазнам новой жизни и опрометчиво посчитал Моруса своим другом, следуя за ним в замок.       Как только они вошли в холодный и сырой коридор, воспоминание снова изменилось. Теперь рядом с Марто стояла девушка. Она была ниже парня, но смотреть свысока на себя не позволяла. Местная красавица, кокетка и оторва, бесшабашная во многих вещах, но такая милая с младшими. А Марто был ее младше лет на семь. Девушка приглаживала темно-русые волосы, длинные, как у русалки, и щебетала:       — Я слышала, что Велиар наречет тебя своим сыном как только ты пройдешь посвящение! Хи-хи! Это значит, что ты теперь мой братишка, малыш Марто! Ты мне нравишься больше, чем братишка Морус, этот тип странный, косится на меня, словно я ему денег должна. А ты милый, и в голове у тебя только ветер!       — Эй, Эвелина, а ты сама как будто не такая! — ответил Марто и рассмеялся.       Теперь он стоял на сцене, преклонив колени и опустив голову. Под ним был досчатый пол, протертый коленями сотен колдунов до него. Наступил момент, столь долгожданный, что Марто не мог скрыть улыбки. Толпа внизу замерла. Раздался топот тяжелых сапог. Марто видел лишь подол мантии подошедшего к нему человека, но по звуку шагов, по запаху, по блеску железной пряжки он знал — рядом с ним Владыка Велиар. Что-то заплескалось над ухом, пролилось на пол, а затем испачканные еще горячей кровью пальцы Владыки потянулись к мальчишке. Марто гордо поднял голову. Велиар, нашептывая что-то ритмичное на языке чернокнижников, начертил на лбу Марто символ и произнес громким утробным голосом:       — Поднимись, дитя мое, и назови себя.       Парень медленно поднялся и окинул взглядом толпу. Сотни глаз смотрели на него, а за их спинами садилось кровавое солнце. И тогда он сказал:       — Меня зовут Арросиах!       — Брат Арросиах! — подхватила толпа.       — Брат Арросиах… — прошептал Морус в первом ряду.       Клим не мог дышать от восторга.       А потом в его нос ударил стойкий запах перегара. Арросиах забрался на стол, расплескивая медовуху в дубовой кружке. Его друзья захлопали в ладоши в одном ритме, все ускоряясь и ускоряясь. Арросиах повторял этот ритм сапогами на прочной столешнице. Последний удар был таким сильным, что боль пробежала от пятки и до колена, а за ним последовало дружное: «У-ух!» — и все кружки были подняты воздух.       — Поприветствуйте своего принца! — крикнул Арросиах, размахивая медовухой и наклоняясь к своей свите. — Сегодня я стал сыном Владыки, а завтра я займу его место!       — Да здравствует принц Арросиах! — проревела пьяная толпа.       — Ну, кто из вас любит меня? Кто из вас обож-жает меня? — спросил парень и оскалился.       — Я люблю тебя, мой принц! Я обожаю тебя, мой принц! — проревели девушки и парни.       — Так докажите мне это!       Он сел на стол и свесил ноги, протянул руки к свите и те окружили его. Молодые колдуны и колдуньи касались его, целовали теплыми губами, облизывали его кожу. Арросиах смотрел в потолочное окно таверны и звезды в его глазах водили хороводы.       — Мой принц! Мой принц! Мой принц!       — Принц? — недоверчиво переспросил Морус.       Он сидел на крыше самой высокой башни рядом с Арросиахом и смотрел, как лениво встает солнце.       — Что ты устроил там, в таверне? Нет у нас ни принцев, ни королей. Но ты действительно можешь добиться большего, если мы объединим свои силы.       — И что ты предлагаешь?       — Мы дружим так давно, словно это было всегда. А теперь ты стал мне братом. Ты ведь знаешь, что я желаю тебе только благополучия, брат Арросиах?       Тот оторвался от бутылки и с удивлением посмотрел на Моруса.       — Конечно я тебе верю, черт бы тебя побрал! — ответил парень и легонько толкнул друга в плечо.       — Приходи ко мне ночью. Послушай, что я тебе предложу.       И три ночи они варили зелье в овраге за городом. Варево так воняло, что щипало глаза — Арросиах то и дело отходил на десяток шагов, чтобы отдышаться. А Морус будто ничего не чувствовал. Он был так сосредоточен, так серьезен, что становилось жутко — что же за зелье они варят на самом деле?       А на четвертую ночь Арросиах не выдержал. Он пошел в таверну, где его снова окружили вниманием и ложной любовью, а главное — так была Она. Прекрасная, как первый подснежник, синеглазая, чернобровая, с тонкой талией и звонким смехом. Ее бархатная кожа источала цветочный аромат. Они целовались, а свита колдуна лежала в их ногах, извиваясь, словно черви, предаваясь запретным ласкам. Арросиах чувствовал себя Черным Королем рядом с Черной Королевой, а к его ногам припадали их подданные. И лишь рассвет лишал Арросиаха власти.       Клим почувстовал головную боль. Ее можно было терпеть и даже можно было отвлечься.       Утром Король Ночи бежал со всех ног по улочкам, заглядывал во дворы и окна, спотыкался, падал, сбивал в кровь ладони.       — Эвелина!!! Эвелина!!! — до хрипоты кричал он, но ответа не было.       — Морус! Эвелина пропала! — крикнул Арросиах, влетая в комнату друга.       Тот сидел на кровати, не поднимая глаз и не меняясь в лице.       — Она была первой среди преемников Владыки. Теперь первые мы. Все изменится.       — Ты убил Эвелину?! — взревел Арросиах и швырнул в сторону стул. — Отвечай!       — Теперь все будет по-другому, — ответил Морус и посмотрел ему в глаза.       В этих черных омутах не осталось ничего человеческого. По спине Арросиаха пробежали ледяные мурашки. Он схватился за дверной косяк, чтобы не упасть, и медленно, спиной вперед попятился. А затем он вылетел из дома и побежал так быстро, как не бежал никогда.       Головная боль усилилась, теперь Клим переносил ее с трудом. Слух обострился и каждый звук стал иглой, входящей под кожу.       Ночью Арросиах не смог сомкнуть глаз. Каждый шорох, каждый скрип, каждый шаг патрульных казался ему шагами самой Смерти с лицом Моруса. Арросиах знал — Морус придет за ним так же, как пришел за Эвелиной. Что он сделал с ней? Неужели убил? Или проклял? И в голове звучало снова и снова: «Хи-хи, малыш Марто, ты мне нравишься, у тебя только ветер в голове».       — Только ветер в голове… — повторял Арросиах и давился слезами.       — У тебя только ветер в голове! — обиженно сказала Черная Королева и оттолкнула Арросиаха.       — Но Дианта! Мы ведь собирались пожениться!       — С тобой у нас не может быть будущего! А с ним, — она указала на фигуру, стоящую в дверях ее гостиной, — с ним меня ждет сказка.       Арросиах раскрыл рот, как рыба, выброшенная на берег. Шокированный, он не мог ни говорить, ни дышать. В дверях стоял Морус в мокром плаще и капюшоне. На улице шел вечерний ливень. Дианта бросилась к Морусу. Тот заключил ее в объятья, не сводя глаз с Арросиаха. Его лицо было в тени, и только глаза горели, как лампа, что стоит на ночном окне, а ты бредешь домой и жалеешь, что не тебя ждут в этом доме. Не для тебя горит свет.       Клим почувствовал, как кто-то взял его за руку. Картинка растворялась, а по лицу стекало что-то горячее. Гравилат не сразу понял, что может шевелиться. Он смотрел, как алые капли падают на пол, на его поджатые ноги, и потихоньку осознавал — из его носа льется кровь. А из его глаз текли черные, как копоть, слезы.       — Слишком долго для тебя, — прошептал Аморт, сжимая его руку, — я смог вывести тебя из транса, но ты не увидел историю целиком. Ты хочешь узнать, что было дальше?       — Да! — твердо ответил Клим и поднял глаза.       — Тогда приходи ночью и ты поймешь, чего я хочу.