Хроники Шэпра. Первый Акт: Настоящий рай для фальшивых богов

Глава 2

      Что ж, все немного пошло не по плану. После выстрела в голову несчастной, я смог застрелить только двоих: воспользовался тем, что они не успели отойти от шока, и сделал выстрел каждому в шею, целясь в артерию. Они еще долго корчились, я мог бы избавить их от мучений парочкой дополнительных выстрелов, но я не хотел тратить еще больше пуль на этот мусор. Они сами знали на что шли, когда продавали чужую жизнь, пусть потратят эти минуты агонии на молитвы своим богам. Так или иначе, те двое, что были наверху, смогли быстро среагировать и начать стрельбу по мне. Один смог попасть мне в плечо, но это мелочь, уже не первый раз мое тело принимает в себя свинец. Я дополз до ближайшего ящика и, судя по трупному запаху, его должны были отгрузить еще очень давно, но я потерплю, вылезать было бы слишком опасно. Не хочу снова собрать своей головой пули, их и так трудно доставать, так потом еще в голове с неделю звенеть будет.       Эти ублюдки продолжали стрелять пока весь магазин не истратили, интересно, чего они ждали? Их дешевые стволы, купленные в подворотне черного рынка, явно не способны пробить гниющую свиную тушу, наполняющую служащий мне укрытием ящик. Это мой шанс на атаку, но я не стану этого делать. Принцип не позволяет. Если начну так же по ним стрелять, буду ничем не лучше их. Нужно придумать что-то поинтереснее, мой шаг должен быть намного лучше, чем их стрельба вслепую.       В первую очередь, я лишил комнату источника света: пускай ангар и огромный, его окна покрылись настолько толстым слоем пыли, что ни один лучик лунного света не попадал внутрь здания. Выстрел за выстрелом, лампа за лампой, не известно даже, чьих потерь будет больше — лампочек или людей. Воцарилась тьма, я слышал только их дыхание и непрекращающуюся ругань. Пора действовать. Я уже давно с тьмой на «ты», и без источника света я — часть этой комнаты; я тень, что они оставляют позади себя, даже если бы на мне висели стеклянные бутылки, а под ногами скрипел гнилой деревянный пол. Забравшись на платформу, где они стояли, я тихо подкрался к одному из них, держа в руках веревку, напал на него со спины, выбил оружие, плотно забил ему рот грязным тряпьем с пола, и спихнул с платформы на бетонный пол.       Его напарник, до этого ориентировавшийся лишь на голос своего коллеги, растерянно замер. Хоть он и услышал грохот где-то в стороне, но так и не понял, кто из нас упал вниз.Темнота и мычание моей жертвы нагнетали атмосферу, и нервы бедняги наконец сдали, заставив его беспорядочно стрелять по источнику звука. Он, конечно, попал еще с первого выстрела, но откуда же ему было об этом знать в кромешной темноте? Остановился он только тогда, когда при нажатии на спусковой крючок, оружие издавало лишь жалкий лязг, вместо выстрелов. Когда он наконец додумался приблизиться к бездыханному телу и осветить его тусклым светом экрана своего телефона, меня и тела девушки уже и след простыл…       Вот я прохожу по, кажется, третьей улице, неся на своих плечах эту тушу. Как же я рад, что ночью даже бандиты боятся выходить на улицы, и они были пусты на много километров вокруг. Зайдя за переулок, я спрятался возле мусорного бака, аккуратно положив её рядом, и начал разглядывать. Хрупкость и изящность не нарушались даже подтеками красной жидкости из дыры во лбу. Да и это не удивительно. Проведя большим пальцем по её коже, я стер красную краску, открывая взору свежий синяк, только минуту назад казавшийся дырой от выстрела. Лучшее средство спасти заложника — это убедить всех в том, что он мертв. Правда тут даже сама жертва посчитала себя мертвой, скорее от усталости и отчаяния, нежели от испуга. Я легонько пошлепал ее по щекам, и она медленно стала приходить в себя. В ее глазах прослеживалось изумление: нельзя сказать сразу, рада она, что еще жива, или же наоборот. — Где…где я? — откашлявшись, она стала смотреть по сторонам. — Я помню, что меня должны были продать, но потом что-то пошло не так, и этот выстрел…       Глаза девушки начали расширяться после того, как она осознала, что с ней произошло. Она набросилась на меня с кулаками, но, судя по её состоянию, она даже пыль не способна выбить из моей одежды, не то что как-то навредить. — Ты закончила? — с неохотой произношу эти слова. Не люблю общаться, особенно с такими как она, давно забывшими, что такое свободная жизнь.       Её психика сейчас неустойчива, нужно утешать, успокаивать, — от одних мыслей становится дурно. Я схватил её за руки, все еще бьющие меня, и посмотрел ей в глаза. — Слушай, я тебя спас. Ты теперь свободна, ты моя должница, мне нужна информация по поводу твоего рабовладельца.       На удивление, она не пыталась вырваться и выслушала каждое мое слово и затем облокотилась на кирпичную стену позади нас, тяжело вздохнув. — Я никогда не стану свободной, — смиренно произнесла она, вытянув свои руки вперед, показывая пятна и дырки от шприцов. — Каждый день они накачивали меня этой дрянью, даже если я сбегу от них, через двенадцать часов у меня начинается сильная ломка.       Сделав небольшую паузу, словно готовя меня к худшему и немного прокашлявшись, она продолжила: — Как бы я сильно их ни ненавидела, я приползу к ним на коленях, умоляя дать хотя бы капли этой дряни. Конечно же, перед тем, как наконец дать мне дозу, они сначала меня хорошенько изобьют, как жалкую дворнягу, а затем затолкают в клетку, чтобы я еще больше помучилась от ломки им на потеху. Было уже такое. После этого я утратила всякое желание сбежать.       Я ожидал, что она заплачет, но похоже, что для неё это уже сущий пустяк. Надо что-то придумать, я все еще в невыгодном положении: положил трех мафиози, сорвал сделку и ни на шаг не приблизился к своей цели. Они не могли продержать ее столько времени просто потому, что ее никто не покупал. Держу пари, что босс ее заприметил и захотел себе, как капризный ребенок, а потом наигрался и решил от неё избавиться. Нужно ей помочь, может тогда это заставит ее закончить свое нытье и начать говорить по делу.       Встав и отряхнув грязь со своих штанов, я морально приготовился толкнуть банальную мотивирующую речь, но, видимо, это не моя стезя. — Ты — моя собственность. Я убил твоих хозяев, и ты теперь принадлежишь мне. Для начала приведем тебя в норму, избавим от зависимости и попробуем обучить чему-нибудь или устроить на работу. Вставай, сперва разберемся с проблемой наркотиков.       На секунду она перестала моргать. Не переборщил ли я? По её мимике невозможно понять, дал я ей надежду или растоптал её. Она встала с колен, попыталась выпрямить смятую юбку, но это не особо-то помогло, руками зачесала волосы назад и одернула блузку. — Ну, куда мы направляемся? — спросила она, слегка склонив голову на бок. — В больницу. Нам нужно очистить тебя от этого мусора, что они закачали в кровь. У меня есть там связи, так что не переживай.       Девушка, будто не услышав мои слова полностью, отшатнулась, прижалась к стене и приготовилась бежать. — Ни за что! Я не хочу годами сидеть там, пялиться в стены и пускать слюни. Знаю я, как государство обращается с наркоманами!  — Как и я не собираюсь ждать года, пока ты выдашь нужную мне информацию. Мы управимся за час.       Глаза её расширились от удивления. Думаю, ей казалось, что я блефую, но она не глупая и поняла, что мне от этого никакой выгоды. Подойдя ближе, она пыталась разглядеть, что за эмоции скрываются под моей маской, даже вроде бы хотела до неё дотронуться, но передумала. Я же, не дожидаясь, пока она закончит, отправился в путь. Она старалась не отставать от меня, не переставая разглядывать меня с ног до головы. Похоже, моя речь если и не замотивировала ее, хотя бы пробудила в ней интерес к происходящему вокруг. — У нас так и не было возможности познакомиться. Я Сара. А тебя как звать? — Шэпр…       В течение всего пути она закидывала меня раздражающими вопросами, пока мы наконец-то не добрались до больницы.