Медальон Златогривого Единорога

… В себя Мэри приходила мучительно долго. Открыла глаза, осознавая, что находится в больнице. Попыталась вспомнить, что произошло с ней перед обмороком... Она боролась с Волан-де-Мортом за медальон, а потом ей стало плохо, и она переместилась сюда, потеряв сознание. Но что произошло после? Ответ на этот вопрос могла дать сидящая рядом с ее кроватью Джейн Келленберг, что сразу же спросила: - Как самочувствие? - Небольшая боль в животе, - отозвалась Мэри, - а в остальном – нормально. Что это со мной? - Была угроза выкидыша, - напугал ее ответ Джейн, - к счастью, тебя быстро нашли, и я сумела помочь тебе вовремя. Сейчас жизни твоего ребенка ничего не угрожает. С облегчением выдохнув, Мэри попыталась приподняться, но боль в животе усилилась, заставив ее со стоном опуститься на подушки. - Теперь тебе нужен покой, - подтвердила ее нездоровое состояние Джейн, - недели две – минимум. Есть риск прерывания беременности, и пока я не удостоверюсь, что с тобой все в порядке, не выпущу тебя. «Вот черт, - подумала Мэри в бессильной злости, - Волан-де-Морт будет недоволен, что я опять не могу тренировать Люциуса. Он и без того уже два раза заговаривал о том, что я не должна рожать, лучше избавиться от ребенка до его рождения. А теперь…» - Советую тебе думать о хорошем, - отвлек от мрачных размышлений волшебницу полный заботы голос Джейн. – Негативные мысли могут лишь продлить время твоего пребывания здесь. - Я поняла, Джейн. Спасибо за заботу и помощь. Джейн, улыбнувшись, коротко кивнула и вышла из комнаты, оставив Мэри в одиночестве. А она смогла последовать совету целительницы, со всей полнотой осознав, что, если бы не своевременная помощь, она потеряла бы ребенка, и сейчас ей было бы очень плохо. Как же ей повезло, что все не так! Вскоре эти мысли отступили перед сонной дремой – которой Мэри не противилась, понимая, что она очень устала… Следующие три недели Мэри провела в больнице святого Мунго. Каждый день заходила Джейн, проверяла ее самочувствие, и уходила вновь. Боли в животе прошли уже на следующий день, больше ухудшения самочувствия Мэри не ощущала, и поневоле злилась на целительницу. Но злость эта не могла ей помочь – волшебную палочку, как оказалось, у нее забрали, а без нее Мэри не могла покинуть больницу. Оставалось лишь подчиниться, и поумерить свое раздражение от временного бездействия. Впрочем, Мэри не оставляли одну. Через три дня после того, когда она оказалась в больнице, к ней пришел Нотт. Волшебница так удивилась, что даже не отозвалась на его приветствие. - Повелитель желает знать причину твоего пребывания здесь, - произнес он, присев на стул возле ее кровати, - и то, как долго тебя не будет в особняке. - Я чуть не потеряла ребенка, и теперь вынуждена на всякий случай провести в больнице, под наблюдением целителей, некоторое время, - отозвалась Мэри нехотя. – Недели две точно. Знаю, Волан-де-Морт будет недоволен, но я не могу рисковать жизнью нашего с ним ребенка. К тому же, целители во избежание возможного побега отобрали мою волшебную палочку, так что даже при большом желании я не могу покинуть больницу. - Сочувствую, Мэри, - отозвался Нотт, - и обязательно передам все твои слова повелителю. Он поспешно поднялся на ноги, и вышел из комнаты, оставив Мэри одну. А она, снова получив в свое распоряжение уйму времени, думала о том, сможет ли убедить Волан-де-Морта пощадить ее ребенка. И о его возможных попытках заполучить ее медальон, чтобы сделать из него крестраж своей души… Как бы долго ни тянулось время в больнице, но три недели, наконец, прошли, и Джейн, в последний раз обследовав Мэри, разрешила ей вернуться домой. Она отдала Мэри одежду и волшебную палочку, и, едва волшебница переоделась, еще раз предупредила о том, что она не должна перенапрягаться и сильно нервничать во время беременности. - Конечно, я буду осторожна, - пообещала Мэри, - после того, как мой ребенок чуть не погиб, я не допущу, чтобы это произошло вновь. Попрощавшись с целительницей, Мэри трансгрессировала в свою комнату. И безмерно удивилась, увидев стоящего возле ее кровати Волан-де-Морта. Обернувшись, он посмотрел на волшебницу со скрытой угрозой во взгляде. Но Мэри не дала ему сказать и слова, спросив с недоумением: - Ты здесь? Неужели знал, что я вернусь именно сегодня? Не припомню слежки за собой... - Я принес книгу, что прислал тебе некий Кристиан Димитров,- отозвался Темный Лорд своим обычным, высоким и холодным, голосом, кивнув на столик возле кровати, на котором лежал большой фолиант,- кажется, ты хотела узнать из нее что-то важное? Мэри не ответила – со всей поспешностью подойдя к столику, она взяла фолиант, села на кровать, и принялась поспешно листать его. А когда нашла родословную рода Гриффиндора, то, к своему собственному изумлению увидела в последней строчке имя своей бабушки – Магдалены Моран. Это значит, что… - Я не меньше твоего был удивлен, узнав, что ты последняя из рода Гриффиндора,- прервал ее мысли голос Волан-де-Морта,- та единственная, что может обладать медальоном, и сумела найти его в Хогвартсе. Вопрос только в том, будет ли он помогать лишь тебе, или ты, все же, передашь его своей дочери. - Если ты не забыл, наш будущий ребенок - мальчик,- произнесла Мэри, отойдя от этой шокирующей новости,- если верить легенде, он не может носить медальон. - Значит, тебе тоже не нужен этот ребенок,- плотоядно усмехнулся Волан-де-Морт,- убей его сейчас, чтобы не нянчиться с ним зря, когда он родится. Эти слова наполнили душу Мэри жгучим гневом, который она едва смогла обуздать, сжав руки в кулаки. - Для меня любой ребенок, даже самый обычный - уже великое счастье,- отчеканила она,- я не руководствуюсь в жизни одной лишь легендой о наследнице двух родов, просто хочу быть счастливой. - Тогда ты выбрала не тот путь,- отозвался Темный Лорд, сверкнув багрецом глаз,- пока ты подчиняешься мне, все твои усилия должны быть направлены на выполнение моих приказов. Как же ты собралась выполнять их, если после рождения ребенка будешь вынуждена почти все время быть с ним? Злоба, исходящая в этот момент от мага, заставила гнев Мэри улетучиться, а на смену ему пришел страх. Опять ей нужно отстаивать свою правоту... - Значит, ты будешь настаивать на его смерти?- спросила волшебница, постаравшись, чтобы ее голос звучал равнодушно,- после того, как мы заключили соглашение? - Ты о том дне, когда я пообещал, что если ты и дальше будешь моей любовницей, то взамен сможешь родить этого ребенка?- припомнил Волан-де-Морт.- С тех пор прошли два с лишним месяца, а ты смогла подарить мне блаженство всего два раза. - В первый месяц ты и сам пропадал, так что я не виновата,- отозвалась Мэри резко. - А после... именно твои попытки отобрать у меня медальон привели к угрозе выкидыша... - А сейчас ты скажешь, что больше не сможешь быть со мной в постели, из-за возможного рецидива,- прервал ее Волан-де-Морт более жестким тоном,- так что можешь забыть о том соглашении. - Можем заключить новое,- решительно произнесла Мэри.- Чего ты хочешь от меня? Помимо удовлетворения своей похоти. Волан-де-Морт, осклабившись, приблизился к ней, отчего волшебница, поднявшись на ноги, отошла подальше, почти подойдя к стене. - Мне нужен твой медальон,- прошептал он тихо, полыхая бешеным пламенем в глазах,- нужен был еще месяц назад, но и сейчас еще не поздно воспользоваться им. Ты ведь его хранительница, и можешь спокойно одолжить мне его на три дня. Все равно, пока ты сидишь в особняке, он тебе не очень-то нужен. - Я отдам его,- произнесла Мэри, зная, что не может сказать "нет".- Но только если ты пообещаешь, что не будешь против рождения нашего ребенка. - Обещаю,- произнес он коротко, протягивая ладонь. Волшебница, скрепя сердце, сняла Медальон Златогривого Единорога с шеи, и, вложив его в ладонь мага, порывисто отвернулась, не в силах видеть триумф Темного Лорда, получившего долгожданную вещь. А мгновениями позже дверь хлопнула - Волан-де-Морт ушел, оставив ее одну. Ощущая себя снова без сил, Мэри присела на кровать. Машинально перелистала фолиант, что был еще открыт на середине... Но взгляд ее, пронзающий родословные магов, был невидящим - волшебница думала, в самом ли деле медальону ничего не угрожает, или она видела его в последний раз... На следующий же день Мэри вернулась к обычной работе в Министерстве. Она первым делом написала Кристиану письмо, в котором выразила свою благодарность за книгу о "Древних родах и их потомках". В ответном письме он пообещал помогать ей в любой просьбе, чему Мэри была очень рада - означало, что она нашла верного друга, которого у нее ранее не было. Но просьб к Кристиану пока не нашлось, оставляя резерв для будущего. Медальон, вопреки ее опасениям, вернулся к Мэри через два дня. Волан-де-Морт, зайдя к волшебнице в комнату, едва она вернулась после второго рабочего дня, сказал, что все прошло хорошо, и что пару раз медальон вел себя странно - нагревался неожиданно, безо всякой причины, и снова становился холодным. Мэри решила, что может спокойно носить его, и не ошиблась - надев медальон, она почувствовала идущее от него знакомое упоительное тепло. - Готовься обучать еще одного ученика,- предупредил ее Темный Лорд, отвлекая от приятных ощущений,- Люциус уже Пожиратель смерти, но у меня на примете есть еще один талантливый юноша. - Конечно, буду ждать с нетерпением,- кивнула Мэри,- сейчас, когда мое самочувствие в норме, мне ничто не помешает вложить максимум силы в тренировки новичка, выбранного тобой. Удовлетворенно ухмыльнувшись, Волан-де-Морт покинул комнату Мэри. А она, надеясь про себя, что медальон не будет вести себя странно, пока она его носит, уже думала о новом ученике - насколько он будет умен и способен... И снова жизнь Мэри потекла в привычном ритме - работа в Министерстве днем, вечером - обучение очередного кандидата в Пожиратели смерти. Кроме одного - Волан-де-Морт уже не приходил к ней поздно вечером, и Мэри могла нормально отдохнуть. Все же, беременность несла с собой усталость, и чем больше был срок, тем сильнее уставала Мэри. Но это не мешало ей тренировать Уэлдена, нового, и вполне способного юношу. Он быстро продвигался, и за полтора месяца освоил все непростительные проклятия, трансфигурационные чары, чары Забвения и защитный щит. На легилименции он застопорился, и уже неделю подряд не мог пробить защиту разума волшебницы, даже самую слабую. Но спустя еще неделю он начал делать успехи, обрадовав этим Мэри. Так, незаметно для волшебницы, наступил октябрь. Уэлден, усвоив все необходимые умения, стал Пожирателем смерти, и для Мэри, как для учителя, наступил перерыв. И весьма вовремя - шел уже восьмой месяц беременности, и последнюю неделю волшебница не работала, уйдя в отпуск перед родами. Она даже смогла посетить Джейн Келленберг, для обычного осмотра, и узнала, что беременность протекает хорошо. Но, в то же время, Мэри не обольщала себя мыслью, что Волан-де-Морт будет к ней так же снисходителен, как и начальство в Министерстве. И если ей придется тренировать нового ученика до самого дня родов, ей еще сильно повезет. Так и произошло - новый ученик, Бенджи, пришел на свою первую тренировку к волшебнице в середине октября. Теперь Мэри каждый день по шесть часов тренировала его, и старалась тратить на это минимум сил. Конечно, медальон немного снимал усталость, но полностью сделать это не мог. В разгар очередной тренировки (Бенджи разучивал проклятие Подвластия), дверь открылась, и вошел Волан-де-Морт. Мэри, что устала стоять в ожидании, когда же ее ученик успешно применит заклинание, заставив ее подойти к двери, села на кровать; и даже теперь, когда лицо Волан-де-Морта от вида ее отнюдь не рабочей позы ожесточилось, не стала вставать. - Бенджи, оставь нас,- приказал маг юноше. Тот без споров вышел за дверь, а Мэри вопросительно посмотрела на Темного Лорда, гадая, что он еще хочет ей поручить. - Ты слишком расслаблена,- набросился на нее Волан-де-Морт тут же,- Бенджи запомнит не применение заклинаний, а эту твою непозволительную расслабленность, что аукнется ему в схватке с мракоборцами. И если его убьют в первом же бою, я покараю за это тебя. - Ты пришел именно с этими угрозами?- отозвалась Мэри,- или хотел сказать что-то еще? - Нет, я хотел поговорить о другом. Ты взяла отпуск по беременности в Министерстве, значит, уже не можешь работать так же усердно, как и раньше. - А ты заметил?- спросила Мэри с жутким сарказмом,- я думала, такие мелочи тебя не волнуют. - Очень волнуют,- отозвался Волан-де-Морт резко,- ведь ты, такими темпами, вскоре даже обучать Бенджи не сможешь. - Если он будет так же стараться - смогу,- возразила волшебница,- он относится к обучению слишком халатно, вот я и позволяю себе тратить меньше усилий, чем полагается. - Если дело только в этом - он запомнит, что все усилия нужно вкладывать в обучение,- прошипел Волан-де-Морт зловеще,- но если я пойму, что его обучение тормозит ухудшение твоего здоровья... - То что?- не удержала вопроса Мэри. - Увидишь. Но тебе же лучше этого не допустить. Выйдя из комнаты, Волан-де-Морт оставил после себя напряжение. И когда с возвращением Бенджи его тренировка продолжилась, Мэри уже больше сил вкладывала в нее, заметив повышенное усердие от своего ученика... Еще месяц после Мэри удавалось учить Бенджи - то лучше, то хуже. Теперь она почти все время тренировок с ним сидела, и лишь выходя из себя, порывисто вскакивала на ноги, демонстрируя правильное выполнение чар на нерадивом ученике. Бенджи же старался изо всех сил, но продвигался недостаточно хорошо - еще больше половины всех положенных проклятий оставались ему неподвластны. Из-за этих его трудностей Мэри зачастую выходила из себя, что временно придавало ей сил, но после вспышки злости ощущала себя еще более уставшей. Впрочем, в обмороки она пока не падала, и уже это было хорошо. В один из дней начала декабря Мэри даже почувствовала себя лучше, чем обычно - и первые два часа тренировки простояла на ногах, удивив этим Бенджи. Но потом усталость вернулась вновь, и едва волшебница решила, что лучше сесть, перед ее глазами все поплыло, и она потеряла сознание... Придя в себя, она поняла, что Бенджи что-то говорит, видимо, о ее самочувствии спрашивает. Мэри хотела, было, сесть, но перед глазами все поплыло, и она снова завалилась на бок. Теперь в голосе Бенджи слышалось беспокойство, он спрашивал, может, прервать тренировку.... И Мэри была вынуждена согласиться с этим - когда ее четвертая подряд попытка сесть не увенчалась успехом. Она даже не заметила, как Бенджи ушел - туман все застилал ее сознание, и не уходил, как бы волшебница ни старалась его прогнать. Наконец, Мэри решила, что раз Бенджи нет, можно не бороться против себя же, и то ли провалилась в дрему, то ли вновь потеряла сознание... Но состояние это в какой-то момент перешло в бодрствование – раздавшийся неожиданно стук в дверь заставил Мэри прийти в себя. Она пригласила войти, гадая, кто же это явился к ней так некстати – и удивилась, увидев Беллатрису Лестрейндж – ее она ожидала в гости в последнюю очередь. Холодно поздоровавшись, гостья уверенным шагом пересекла комнату, сев в кресло напротив Мэри. Та следила за ней со смесью презрения и отвращения во взгляде. - Не скажу, что рада видеть тебя, Белла, так что давай выкладывай, что ты хотела, и быстрее. - Темный Лорд поручил мне кое-что передать тебе, Моран,- ответила она, пронзив Мэри ответно-презрительным взглядом,- новые правила твоего пребывания в особняке. Волшебница удивленно выгнула бровь: - И что же это за правила? - С сегодняшнего дня за тобой устанавливается Надзор. За всеми твоими перемещениями и почтой. Поэтому тебе придется соблюдать следующие правила. Во-первых, теперь в комнате с тобой будет постоянно находиться наблюдающий, он будет следить за тобой и пресекать запретные действия. - И какие же, к примеру?- легким голосом спросила Мэри, чувствуя, что в груди ее зарождается гнев. - Применение заклинаний, в основном. Так же у дверей в эту комнату будут стоять охраняющие, следящие за тем, чтобы ты не выходила без надобности из комнаты. - А в туалет меня тоже будут провожать? И, должно быть, даже там в одиночестве не оставят?- спросила Мэри с жутким сарказмом. - Нет, оставят. Правда перед этим тебе придется пройти процедуру «Чистки»,- злорадно ответила Белла. - Что пройти? Белла снисходительно пояснила: - «Чистку». Ты отдашь волшебную палочку и будешь осмотрена на наличие у тебя недозволенных вещей. Мэри недовольно нахмурилась – уже сейчас ей не нравилась эта процедура. - И какие же вещи считаются недозволенными для меня?- спросила она с убийственным холодом в голосе. - Почти все, от перьев до ножей. Но это еще не все – с этого дня тебе запрещается писать кому-либо и вообще выходить из особняка. Приходящие письма будут проверены, и по их содержанию выяснится, могут ли они дойти до тебя, или нет. Мэри задохнулась от гнева – Волан-де-Морт превратил ее существование в пустое прозябание! - Мне нужно посещать целителя,- заявила она холодно. Белла лишь пожала плечами: - Об этом переговори с повелителем. Да, и не думай о побеге – трансгрессировать отсюда ты не сможешь, а охраняющие Пожиратели мигом отобьют у тебя охоту сбегать. Вопросы есть? - Как долго будет длиться Надзор? - До дня твоих родов точно. - А если я захочу поговорить с Волан-де-Мортом, что мне придется сделать?- спросила Мэри, глядя на Беллу в упор. Та усмехнулась: - Он встретится с тобой только тогда, когда у него для этого найдется время и желание. При этом тебе придется пройти двойную чистку. - Какую?- переспросила Мэри, думая, что ослышалась. - Двойную – отдашь медальон и волшебную палочку. - Не слишком ли много чести?- не удержалась от восклицания волшебница,- стать беззащитной ради одного разговора! Белла в ответ лишь пожала плечами, ясно говоря, что она вольна поступать, как хочет. Мэри, охваченная гневом, было, подумала о побеге, но почти сразу решила, что сейчас, когда она чуть ли ни в обморок падает, лучше не пытаться бежать, и, скрипнув зубами, попыталась смириться с внезапным повышенным контролем за ее действиями. Значит, вот что Волан-де-Морт имел в виду в тот день, когда начал обвинять ее в недостатке усердия на тренировках с Бенджи! Похоже, теперь не попасть ей к целителям, и придется даже рожать в своей комнате.... Эта мысль логически потянула еще одну - если она будет в особняке во время родов, Волан-де-Морт наверняка убьет только родившегося ребенка! Ей нужно помешать этому! Ведь она носила его восемь месяцев, и так хочет, чтобы он родился... - Мне нужно как можно скорее поговорить с Волан-де-Мортом кое о чем важном,- произнесла она, вырывая Беллатрису из ее дум. Та просто кивнула, даже не пошевелившись, отчего Мэри гневно сдвинула брови. - И как ты собираешься донести до него мое желание? Сидя в кресле? - Он заранее предупредил, что в ближайшую неделю не сможет уделить тебе даже пяти минут,- с явным удовольствием в голосе отозвалась Белла,- какой бы серьезной ни была причина твоего обращения к нему, повелитель проигнорирует ее. Любой надзирающий, если это будет в его силах, постарается выполнить твою просьбу. - И роды у меня принимать будет?- спросила Мэри с ядом в голосе,- или просто оставит одну справляться с этим сложным делом? - Конечно, нет,- фыркнула Белла,- не знаю, рада ты будешь, или нет, но я лично буду помогать тебе рожать. Тяжело вздохнув, Мэри закатила глаза. - Значит, можно считать, что мой ребенок уже умер,- произнесла она мрачно.- А если ему, все же, повезет остаться в живых, Волан-де-Морт его точно прикончит. Одна лишь злорадная ухмылка Беллатрисы подтвердила опасение Мэри. Но волшебница решила не волноваться заранее, а попытаться успокоиться. Возможно, Волан-де-Морт просто не хочет, чтобы она сбежала перед родами, и вовсе не собирается убивать ее ребенка, едва родившегося, у нее на глазах, как грозился, едва узнал о его существовании... - Странно, что ты не пытаешься бежать,- отвлек Мэри от размышлений голос Беллатрисы,- неужели настолько слаба, как и упоминал повелитель? - Не твое дело,- вспыхнула Мэри,- или так руки чешутся битву устроить, неважно - с кем? Белла лишь презрительно хмыкнула. - Ну, для меня будет позором биться с волшебницей, которая только прячется в особняке, давно уже не участвуя в битвах. О твоем мастерстве помнят только самые первые последователи повелителя. Уверена, я намного сильнее тебя. - Пока я не родила - возможно,- произнесла Мэри нехорошим тоном,- но как только силы вернутся ко мне, я задам тебе перцу. Она и Белла еще минут пять сверлили друг друга ненавидящими взглядами, после чего Мэри, решив хоть ненадолго забыть о надзирающей, открыла книгу о древних родах и их потомках, углубившись в нее... Вот так для Мэри настали безрадостные дни – дни постоянного пребывания в комнате, причем, с запретом на колдовство. Волшебную палочку у нее никто не отбирал, но Мэри решила вообще ею не пользоваться, чтобы не ужесточить еще больше правила Надзора. А дни, похожие один на другой, между тем складывались в недели, ничем не отличающиеся друг от друга. Время шло, словно по инерции, очень медленно и лениво. Теперь Мэри могла сравнить «сегодня» и «вчера» только по лицам меняющихся изо дня в день надзирающих. Пару раз оставалась наблюдать Белла, и эти дни остались яркими пятнами в памяти волшебницы – Пожирательница, сильнее остальных ненавидящая Мэри, стремилась максимально ухудшить жизнь своей подопечной за 24 часа, отведенные ей. Мэри могла ответить лишь убийственным презрением, высокомерными словами и ненавидящими взглядами – из опасения, что палочку отберут, едва она заколдует Беллатрису. Мэри каждый день передавала требование о встрече с Волан-де-Мортом очередному наблюдающему, но прошло три недели, приближался день родов, а никакой встречи так и не состоялось. Время от времени наблюдающим оставался Люциус – дни, когда он дежурил, были самыми благостными для Мэри. Наверное, благодарный за обучение Темным чарам, он сочувствовал ей, в ее вынужденном бессилии, и бесплодности попыток достучаться до Темного Лорда. - Я почти уверена, что он решил убить моего ребенка сразу после родов,- говорила Мэри с горечью, - вот и не тратит время на разговоры со мной. - Думаю, все гораздо проще,- предположил Люциус,- иначе зачем вводить Надзор? Можно было просто заключить тебя в темницы, где твой ребенок точно не выжил бы. Передернувшись от ужаса, что принесли ей слова Пожирателя, Мэри произнесла: - Да, перспектива не из веселых. Здесь меня, хотя бы, не ждут пытки и холод. Едва начавшись, разговор увял. Мэри почти засыпала, как почувствовала, как простынь внезапно намокла. Что это такое? Осознание происходящего пронзило Мэри уже через минуту - это начинаются роды! - Люциус, позови Беллатрису,- произнесла она торопливо, заставив Пожирателя вскочить на ноги,- роды вот-вот начнутся. Тот, коротко кивнул, поспешно вышел из комнаты. А Мэри, чувствуя, как живот пронзила резкая боль, сжала руки в кулаки, подавляя крик. Боль эта вскоре ушла, но внезапно снова вернулась. Мэри уже почти потеряла сознание от ее величины и страха, полнящего душу, как дверь хлопнула, возвещая о чьем-то приходе. Из последних сил подняв голову, волшебница увидела Беллатрису, и девушку, чем-то похожую на нее, только волосы были светлее. - Моя сестра, Нарцисса, будет помогать тебе вместе со мной,- оповестила Белла Мэри. Та смогла лишь кивнуть - боль снова вернулась, начались схватки. Волшебница не сдержала мучительного крика, а Нарцисса и Белла что-то вполголоса говорили друг другу. Мэри показалось даже, что им плевать и на нее, и на ее ребенка, и горькие слезы покатились по ее щекам от этой мысли. - Уже сдаешься, Моран?- отрезвил волшебницу презрительный голос Беллатрисы,- только ты можешь дать этому ребенку жизнь, мы же способны лишь слегка помочь тебе. "Она права,- подумала Мэри с решительностью,- я должна вложить в роды все силы, именно от меня зависит их исход". Она закричала снова, выпучив глаза от боли, чувствуя все усиливающиеся схватки. Тужилась вновь и вновь, едва слыша слова волшебниц, призывающие вложить еще больше сил. Время словно исчезло, остановилось, осталась лишь иллюзия его течения, события, повторяющиеся снова и снова - вспышки боли, схватки, движения Беллы и Нарциссы.... И уходы в бессознательность, из которой ее выводили громкие крики волшебниц и усиливающаяся до предела боль в животе. После третьего такого ухода Мэри уже почти не верила, что сможет родить, но продолжала тужиться, визжа от боли.... Она едва чувствовала, как липнет к телу промокшая от пота сорочка, почти не слышала свои громкие крики.... Но внезапно поняла, что боль почти ушла, а ее крик сменил плач ребенка, что держала на руках Нарцисса.... Мэри вымученно улыбнулась, глядя на своего сына, потянула к нему руки из последних сил.... Нарцисса, обмыв его окровавленное тельце, и завернув в простынку, отдала малыша матери, и волшебница, прижав малютку к груди, плакала вновь, но уже - от счастья. А он, инстинктивно найдя губами сосок ее правой груди, тут же обхватил его, и Мэри почувствовала приятное щекотание. Но это ощущение было недолгим - почти сразу малыш заснул, и волшебница просто смотрела на него, чувствуя, как ширится в ее груди необъятное чувство любви к этому малютке. Она нежно поцеловала его в лоб, начиная баюкать.... И даже не обратила внимания на хлопнувшую дверь - подумала, что это Беллатриса и Нарцисса вышли. Но холодный голос заставил ее поднять взгляд - вошедшим оказался Волан-де-Морт, что подошел к кровати Мэри, заняв место почтительно отступивших назад волшебниц. - Значит, роды прошли успешно? Ребенок жив? - Да,- отозвалась Мэри с невольной улыбкой на губах,- теперь он спокойно спит. - Я хочу подержать его,- заявил Волан-де-Морт, испугав волшебницу - его глаза ярко горели красным, словно предвкушая пытки,- все-таки, я его отец. - Нет!- воскликнула Мэри, еще сильнее прижав сына к груди,- я не отдам его! Он тебе не нужен! - С чего ты взяла?- усмехнулся Волан-де-Морт,- я ведь сам пришел сюда, и просто любопытно на него посмотреть, увидеть, на кого он похож.... Волшебница поняла, что он лжет - интуитивно. И когда Темный Лорд попытался отнять у нее ребенка, все силы приложила, чтобы удержать его. - Мэри, ты выглядишь глупо,- шипел Волан-де-Морт, не оставляя попыток забрать сына у Мэри,- я ведь тоже дал ему появиться на свет. Так что не будь эгоисткой, отдай его мне ненадолго... Внезапно волшебница поняла, что ее руки что-то заставляет разжаться, и малыш у Волан-де-Морта, что для нее сейчас - хуже кошмара. - Нет!!- кричит Мэри, порываясь встать, не замечая усиливающуюся боль в животе, и то, что Беллатриса держит ее,- отдай его! Прошу, не причиняй ему боль, не убивай его!! Волан-де-Морт дьявольски оскаливается, занося палочку над беззащитным младенцем... Мэри дико визжит, напрягая каждый мускул, чтобы освободиться... И внезапно все тонет во мраке.... Из пугающей бездны Мэри выплывала, чувствуя, что должна сделать нечто важное. Что-то произошло ужасное, но что - она пока не поняла. Инстинктивно положила руки на живот, и тот факт, что живот ее уже не похож на возвышение, напугал Мэри. Она вспомнила, что уже родила, вспомнила, что ребенок перед ее обмороком был на руках у отца, близок к гибели.... Громкий крик издала Мэри, отчего Беллатриса, сидящая в кресле, процедила: - Ну что, пришла в себя? - Где мой малыш?- требовательно спросила волшебница. - Его забрал повелитель,- пожала плечами Белла равнодушно,- я наблюдала за тобой, так что не знаю, где он сейчас. Завизжав от муки, что причинила ей одна лишь мысль о возможной смерти только что родившегося ребенка, Мэри подорвалась с кровати... Но боль в животе и во всем теле заставила ее рухнуть обратно в постель. - Если он его убил.... я... я уничтожу Волан-де-Морта!- выкрикнула Мэри в бешенстве. Она бы сказала что-то еще, но вдруг ощутила пронзившую сердце боль, и поняла – это снова пришел приступ. Противоядие было на положенном месте, и Мэри, зная, что не сможет достать его сама, была вынуждена попросить Беллатрису передать флакончик со спасительным зельем. Та, к радости Мэри, медлить не стала, и волшебница успела выпить противоядие до тех пор, пока приступ не перешел в более тяжелую стадию. Передав ей флакончик, Белла вышла из комнаты, а ее сменил Бенджи. Едва уколы в сердце прекратились, уйдя без остатка, дверь отворилась вновь, и в комнату вошел Волан-де-Морт, приказав Бенджи выйти. - Отдай мне моего сына,- произнесла Мэри с холодной яростью в голосе,- я была с ним всего несколько минут. - Ты больше не увидишь его,- отозвался Волан-де-Морт жестко. Понимание сути его слов ошеломило Мэри; она только приподнялась, собираясь кинуться на мага, как он продолжил: - Не увидишь до тех пор, пока мы не придем к соглашению. Этот малыш жив, и если ты пообещаешь, что будешь выполнять беспрекословно любой мой приказ, будет жить и дальше. В семье преданных мне волшебников, которые почтут за честь воспитать его, как своего. - Не смей забирать его у меня!- завизжала Мэри лютом гневе, больше не контролируя себя,- я хочу быть с ним! - Ты будешь с ним до тех пор, пока не встанешь с кровати,- произнес Темный Лорд,- три дня - а после отдашь его на воспитание. Сама - как обещала мне когда-то. - Откуда я знаю, что он не мертв?!- выкрикнула волшебница в бешенстве,- может, ты уже его убил, как мне чудилось это перед обмороком?! - Сейчас я докажу, что это не так,- произнес Волан-де-Морт холодно,- и ты перестанешь кричать, как помешанная. Он подошел к двери, и, открыв ее, что-то негромко сказал тому, кто стоял за ней. А Мэри, тяжело дыша, пыталась прийти в себя. Значит, он не блефует - в своих преступлениях обычно признается без стеснения. Это чудо, что он не стал убивать ненужного ему ребенка... Она едва завершила эту мысль, увидев, как в комнату, вслед за Волан-де-Мортом, зашла Нарцисса. Она держала на руках спеленатого младенца, что громко кричал, судорожно дергая ручками. Мэри потянула к нему руки, и, едва Нарцисса отдала ей сына, сразу же прижала его к груди. Малыш начал жадно сосать грудь, а волшебница, в громадном облегчении закрыв глаза, снова ощущала бесконечную любовь к своему ребенку. - Теперь вы оба спокойны, а, значит, можно поговорить,- вывел ее из состояния эйфории холодный голос Волан-де-Морта,- ты наверняка будешь рада узнать, что именно Нарцисса, что помогла появиться этому ребенку на свет, будет его воспитывать. Вместе с Люциусом, когда он на ней женится. - Я буду рада только в одном случае - когда он будет со мной,- отчеканила Мэри,- никто, даже самые хорошие твои слуги, не заменят моему ребенку меня саму. - Повторю еще раз - ты слишком мне нужна, чтобы тратить время на этого ребенка,- ожесточился Волан-де-Морт,- я по твоей просьбе не убил его, но большей милости от меня не жди. Или хочешь, чтобы я отдал этого ребенка в сиротский приют, чтобы ты его потом не нашла, как бы ни старалась? Мэри, скрипнув зубами, поняла, что придется подчиниться. Волан-де-Морт заставит ее, как всегда, принять его условия, будет держать ее в подчинении, грозя убить ее ребенка при малейшем промахе.... - Вижу, ты поняла, что сопротивление мне бессмысленно,- услышала она, как из глубокого колодца, сочащийся злобным удовлетворением голос Волан-де-Морта,- значит время принести Непреложную клятву. Нарцисса, скрепи ее. Волшебница подошла ближе, коснувшись волшебной палочкой сплетенных рук Мэри и Темного Лорда. Он поклялся, что ребенок Мэри будет жить, пока она подчиняется ему, а она - что будет беспрекословно выполнять любой его приказ. После Волан-де-Морт вышел, а Мэри наслаждалась близостью к своему малышу, шепча ему с любовью: - Сэнди, я сделаю все, чтобы быть к тебе как можно ближе... И если надо будет забыть о морали, забуду, и убью любого, кто встанет между тобой и мной...