Медальон Златогривого Единорога

… Проснувшись на утро, Мэри обнаружила, что Волан-де-Морт ушел. Но была даже рада этому — теперь ею владела не страсть к нему, а все та же ненависть. Темный Лорд снова вынудил ее отдаваться ему, и, скорее всего, вновь будет приходить к ней каждую ночь. Но если за это она сможет видеть сына чаще, Мэри была готова не бороться с его обольщающими ее чарами, и снова утолять жар его страсти… Следующие два месяца Мэри не сидела без дела — Волан-де-Морт, решив, что она вполне может пытать пленников и тех Пожирателей, что проваливали свои задания, поручил ей именно это. Большую часть дня волшебница проводила в темницах, если карала пленников, а с Пожирателями расправлялась в Зале Собраний. В основном это были новички, причем, не те, которые недавно учились у нее, а незнакомые Мэри волшебники. Она не чувствовала ничего, когда карала их, и, порой жалела, что на их место не попадает Беллатриса, идеально выполняющая приказы Волан-де-Морта. Мэри не раз поневоле видела, как она отчитывается в выполненных заданиях перед Темным Лордом, и замечала, что она вся светится от похвалы своего повелителя. И в эти мгновения в ее взгляде читается не почтительность подчиненной, а любовь. «Жаль, что Волан-де-Морт ее не любит, — думала Мэри иногда, — она стала бы для него идеальной любовницей, но, увы, ему до нее нет дела. Ему нужна лишь я, что он не раз говорил мне». Она догадывалась, что именно ревность заставляет Беллатрису ненавидеть ее сильнее, чем ненавидели остальные Пожиратели, и иногда даже хотела затеять с Беллатрисой дуэль. Но все не находила весомого довода — обычно Беллатрису она видела при Волан-де-Морте, а в его присутствии Белла явно не хотела разборок с Мэри. Но в один из дней конца августа, когда Мэри возвращалась с прогулки по лесу, она столкнулась в коридоре с Беллатрисой. — Я сегодня была у Нарциссы, — с ходу произнесла Пожирательница, язвительно улыбаясь, — видела твоего сыночка. Он так счастлив с моей сестрой, что, умей он говорить, называл бы ее мамой, я уверена. Наверняка он уже не помнит о тебе, и если ты его навестишь снова, будет воспринимать, как чужую. Кровь бросилась в голову Мэри; молниеносно достав волшебную палочку, она прошипела в ярости: — Да, я нахожусь вдали от сына. Но не по своей воле — меня принудил к этому Волан-де-Морт. Обожаемый тобой повелитель, который никогда тебя не полюбит — ведь даже не видит, что ты женщина. Единственная, кого он желает в этом особняке — я. Теперь и Беллатриса преисполнилась гневом, тоже выхватив палочку из складок мантии. — Я давно хотела сразиться с тобой, Моран. И если ты не струсишь, вызываю тебя на дуэль. — С радостью, — отозвалась Мэри гордо, — я, наконец, покажу тебе разницу между Пожирательницей смерти, и наследницей Гриффиндора. Они вошли в пустующий Зал Собраний, прикрыв двери за собой, и, отойдя на три шага, одновременно вознесли волшебные палочки на уровень лица. После чего закипела битва. Мэри, решив, что не будет пользоваться защитой медальона, вкладывает все силы в каждое новое проклятье, невольно отмечая мастерство Беллатрисы — понятно, почему она не знает промахов. Но и той не удается застать Мэри врасплох, и волшебницы бьются на равных, ни на дюйм не уступая друг другу. Их дуэль похожа на показательную, все мыслимые чары используются в ней… Мэри даже прибегает в порыве гнева к Заклятью Двух Стихий, но Беллатриса успевает его разрушить своим, посылая в Мэри Пыточное проклятье. Она успевает увернуться, и насылает на противницу Иллюзию. Та не разрушается от кольца огня, что следует от Беллатрисы, и та, видя перед собой образ Волан-де-Морта, опускает волшебную палочку, смиренно встав на колени. — Блестящая демонстрация способностей, — ошеломляет Мэри холодный голос Волан-де-Морта — он, похоже, уже несколько минут как зашел в зал, наблюдая за дуэлью.- Потрудитесь объяснить мне, почему она вообще состоялась. Белла, не меньше Мэри потрясенная внезапным приходом Волан-де-Морта, выпрямляется, глядя на своего повелителя со страхом. — Беллатриса прямо попросила дуэли у меня, — произнесла Мэри решительно, — я была свободна от выполнения твоих заданий, вот и удовлетворила ее просьбу. — Что же тебя побудило к этому, Белла? — поинтересовался Волан-де-Морт у волшебницы, чьи щеки вдруг ярко запылали, — разве ты не знаешь, насколько сильна Мэри? В этом особняке среди Пожирателей смерти ей нет равных. И это при том, что она не пользовалась своим медальоном. — Я… всего лишь хотела убедиться в ее силе воочию, повелитель, — произнесла Беллатриса тихо, — и теперь, узнав на своем опыте всю ее мощь… — Ты сомневалась в моей оценке способностей Мэри? — произнес Волан-де-Морт угрожающе, шагнув к Беллатрисе, — в том, что она по праву носит титул моей правой руки? — Мне… вдруг показалось, что этот титул она заслужила вовсе не магической силой, а другими своими умениями, — прошептала Белла еле слышно, значительно побледнев, — но теперь… — Считаешь, я настолько глуп, что дал Мэри привилегии лишь за умения в постели? — сплюнул Волан-де-Морт, поднимая палочку, — ты меня разочаровываешь, Белла… Я думал, твоя преданность мне безупречна. И огорчен узнать, что это не так. — Я виновата, повелитель, — произнесла Беллатриса поспешно, — дала своим чувствам возобладать над разумом… Но такого больше не произойдет — обещаю. — Такого больше не произойдет, — повторил за ней, как эхом, Темный Лорд, — но лишь потому, что сейчас ты понесешь наказание. Он поднял волшебную палочку еще выше, и направил на застывшую от страха Беллу Пыточное проклятье. Она от его силы упала на пол, задергавшись в судорогах боли… А Мэри смотрела на все это не без удовольствия, понимая, что Беллатриса виновата в своих мучениях, и теперь поплатится за своеволие. Сполна насладившись мучениями и криками подчиненной, Волан-де-Морт прекратил действие проклятия, дав Беллатрисе передышку. Тяжело дыша, та с видимыми усилиями поднялась, слыша шипящий голос Темного Лорда: — Больше не смей устраивать дуэли с Мэри. Все твои усилия должны быть направлены на претворение моих планов в жизнь. Понятно? — Да, повелитель, — тихо отвечает Беллатриса. — Тогда можешь идти. Пожирательница смерти поспешно вышла из зала. А Мэри внезапно сообразила, что с той ночи, когда она была едина с Темным Лордом, она впервые вновь осталась с ним наедине. Ведь, вопреки ее мыслям, маг не приходил к ней в комнату больше, ради близости с ней. Мэри думала, что он может заговорить об этом сейчас, но Волан-де-Морт сказал совсем другое: — Тебя я наказывать не буду — уверен, что зачинщицей дуэли ты не была. Можешь вернуться к себе, и продолжить подготовку к преподаванию в Хогвартсе. Мэри согласно кивнула, и вышла из комнаты. И, идя по коридору, все вспоминала мучения Беллатрисы, улыбаясь про себя… Вот наступил последний день августа, и Мэри, завершив пытки очередного пленника, подошла к Волан-де-Морту, напомнив о его обещании позволить ей встречу с сыном перед отъездом в Хогвартс. — Ты получишь это право, — отозвался Темный Лорд, — Нарцисса принесет твоего сына к тебе в комнату вскоре, и ты сможешь побыть с ним три часа. Мэри радостно улыбнулась, и, выйдя из Зала Собраний, предвкушала встречу с сыном… …Она стояла перед воротами, за которыми начиналась территория Хогвартса, наблюдая за тем, как к ней от дверей замка шагает тот же самый школьный смотритель, что встречал ее два месяца назад. Разомкнув ворота, он спросил у Мэри чуть хрипловатым голосом: — Вы — Мэри Моран, новый преподаватель? Волшебница кивнула, разглядывая незнакомца. Его волосы уже тронула седина, на худом лице блестели колючие сероватого цвета глаза. — Я — Аргус Филч, — представился мужчина, пропуская ее. Мэри юркнула за ворота, они вновь сомкнулись за ее спиной.- Ваши вещи уже в предназначенной вам комнате. Идемте, я покажу вам дорогу. Мэри шла за смотрителем, едва замечая, что окружает ее — от воспоминаний с сыном. Он за два месяца еще больше повзрослел, и теперь вовсю ползал, и даже пытался вставать, держась за предметы мебели. Мэри он сразу же узнал, и с удовольствием был на ее руках, улыбаясь при этом почти постоянно. Впрочем, Нарциссу он явно любил, и когда не видел ее рядом, начинал плакать. А вот прощаясь с матерью, плакать не стал… Мысль о том, что, несмотря на свидания, сын отдаляется от нее все больше, приносила Мэри боль. Но она понимала, что с Волан-де-Мортом поспорить уже не сможет, и пыталась радоваться тому, что ее сын жив и счастлив. Здесь, и далее, курсивом выделены абзацы, перешедшие из «Силы двух начал» в неизмененном виде. За всеми этими мыслями Мэри и не заметила, как вместе со своим провожатым дошла до двери. находящейся последней в коридоре четвертого этажа. Войдя, она очутилась в небольшой, но уютной комнате. Эта комнатка была немногим меньше той, в которой она прожила последние тринадцать лет — с кроватью в углу и камином напротив. Здесь также был столь нужный волшебнице письменный стол, а в окно у кровати проникали закатные солнечные лучи. Мэри тут же обустроилась, разобрала вещи… И, оглядев ставшую намного уютнее комнату придирчивым взглядом, выскользнула в коридор. Вспомнить, где учительская было делом нескольких секунд — в свое время она частенько бывала там. Спустившись на пару пролетов вниз, Мэри зашагала по коридору третьего этажа. Вот и столь знакомая ей дверь… Помедлив с минуту, она нажала на ручку и вошла в учительскую, поразившись тому, как много здесь собралось людей. Все они, только что бурно обсуждавшие что-то, разом замолкли, повернувшись к волшебнице — она почувствовала себя крайне неуютно, чувствуя во взглядах настороженность и презрение. — Ну, вот и профессор Моран — теперь все в сборе, — произнесла Макгоногалл с холодной улыбкой. И тут же представила каждого находящегося в комнате Мэри. Волшебница едва успевала кивать, говоря: «Приятно познакомиться» даже тем, кто уже знал ее. Таких было мало — лишь преподаватель зельеварения Гораций Слизнорт, профессор Стебль, преподававшая травологию, так же Мэри узнала лесничего — Рубеуса Хагрида, что дружелюбно кивнул ей. Остальных Мэри видела впервые: профессора Джудит Рейн и Миранда Дайен преподавали древние руны и прорицание и показались ей точными копиями друг друга — сухонькие старушки с небольшими отличиями в чертах лица и цвете волос; Чарити Бербидж, профессор, ведущая магловедение, очень молодая волшебница лет на семь младше Мэри; профессор Вектор, ведущая нумерологию, Филиус Флитвик, профессор, преподающий заклинания, Аполлина Синистра, преподаватель астрономии и Кэт Мейнджен, преподающая уход за магическими существами — на взгляд она была ровесницей Мэри. — Как скоро прибудут ученики? — спросила Мэри, когда все представились. — — Минут через тридцать, — ответила профессор Макгоногалл, — вы, я думаю, уже разместились? — Да, смотритель показал мне комнату. — Что ж, тогда всем нам остается надеяться, что вы продержитесь хоть чуточку дольше, чем другие профессора, — высказал свое пожелание Мэри Гораций Слизнорт с некоей мрачной ноткой — так, словно не верил, что так произойдет на самом деле. Волшебница ничего не ответила, да никто и не ждал ответа от нее — профессора потянулись к двери. Выйдя в коридор последней, она вслед за остальными профессорами направилась к лестницам. Но вот и столь родной Мэрии Большой Зал, что выглядит очень празднично — сверкающие в свете висящих в воздухе свечей над столами факультетов приборы, над головами — быстро темнеющее небо… Все преподаватели собрались в конце зала, сидя за своим столом. Волшебница заняла свое место за преподавательским столом — слева от Дамблдора, что незамедлительно поприветствовал ее. — Спасибо, ничего, — ответила волшебница на его вежливый вопрос о состоянии ее здоровья и дел, — жду с нетерпением, когда смогу приступить к обучению учеников. Дамблдор понимающе улыбнулся, и Мэри почувствовала, как все ее существо пронзил его пытливый взгляд. — Ничего не хочешь рассказать мне? — спросил он, не отводя от Мэри взгляда. Волшебница качнула в отрицании головой. — Нет, профессор. И, пользуясь тем, что зал начал наполняться учениками, стала рассматривать каждого так пристально, словно рассчитывала увидеть кого-то знакомого. И этот знакомый мелькнул среди сонма других лиц — Регулус Блэк, занявший свое место за столом Слизерина. Вот все ученики заняли свои места, и двери Большого Зала открылись, запустив шеренгу робких первокурсников. Впереди шла Макгоногалл, что довела их до преподавательского стола — и там они выстроились перед Распределяющей шляпой, которая через несколько секунд запела традиционную песню, знаменующую начало учебного года. Но песни этой Мэри не услышала — как раз в этот момент ледяная рука скрутила ее сердце, вынуждая бороться, чтобы укротить внезапно взбунтовавшуюся часть чужой души, которая о этого момента не придавала признаков жизни. В этом поединке победила, в конце концов, Мэри, что вначале растерялась, не ожидая такого коварства — правда пришлось потратить очень много усилий. Да и время не стояло на месте — когда она очнулась полностью, Дамблдор уже желал всем приятного аппетита. Ученики шумно радовались, звеня приборами — волшебница же, и до этого не терзаемая голодом, не притронулась ни к одному яству, выпив лишь несколько глотков тыквенного сока, после чего почувствовала себя почти хорошо. — Что-то не так, профессор Моран? — спросил у нее Слизнорт, явно заметивший ухудшение самочувствия Мэри, — вы бледны до чрезвычайности, ничего не едите… впечатление такое, словно вы больны. — Я больна с рождения — и не вам говорить мне об этом, — прошипела она в ответ так, чтобы никто из соседей их не услышал, — но это не означает, что я скоро свалюсь без сознания. Слизнорт в сомнении хмыкнул, явно не соглашаясь с Мэри, но ничего не стал добавлять, вместо этого уделив внимание тому десерту, что только-только появился на преподавательском столе. Волшебница, посмотрев на роскошные торты и прочие сладости, почувствовала, как к горлу ее подступает тошнота — и поспешно отпила из кубка тыквенного сока, что освежил ее. Но мучиться ей пришлось не долго — вот все столы опустели, поднялся на ноги Дамблдор, говоря приветственную речь: — Самого доброго всем вечера! Мы рады и ветеранам нашей школы и новичкам, что только вступили на путь постижения тайн магии — всем вам желаю хорошего учебного года! И рад представить вашего нового преподавателя Защиты от Темных сил — профессора Моран. Мэри нехотя поднялась, слегка удивившись тому, что аплодисменты не были жидкими — у нее сложилось такое впечатление, словно она здесь работает как минимум год. Но вот аплодисменты стихли, и речь вновь держит Дамблдор: — Я напоминаю еще раз, что в Запретный лес путь заказан всем ученикам — как первокурсникам, как семикурсникам, и, надеюсь, этот мой запрет не будет нарушен. Наказание для тех, кто ослушался меня, будет серьезным. Желающие узнать подробности можете спросить о них у мистера Филча. А теперь вас всех ждет крепкий сон — залог хорошей учебы! Спокойной ночи! Ученики тут же потянулись к выходу, толпясь — Мэри тоже было направилась к дверям, но ее окликнул Дамблдор: — Не спеши уходить, Мэри. Я хотел бы переговорить с тобой сейчас, если ты не против этого. Давай поднимемся в мой кабинет. Она кивнула, заранее зная, о чем будет их разговор. Им удалось довольно быстро дойти до кабинета Дамблдора, и там они устроились с удобством: волшебник — в своем кресле, Мэри — напротив. — Поневоле я заметил, что тебя что-то гнетет, — начал разговор Дамблдор, скрестив пальцы в характерном жесте, — можешь мне рассказать причину этого? Мэри, помедлив, кивнула. — Находясь здесь, я вынуждена быть вдали от своего ребенка, — произнесла она тихо, — тогда как хотела бы быть с ним постоянно. — Почему же ты сейчас не с ним? — спросил Дамблдор, — что мешает тебе в этом? — Его отец, — произнесла волшебница еле слышно, зная, что поставила свое пребывание здесь, и даже свободу, под угрозу, но, вместе с тем, понимая, что должна ответить на вопрос, — он заставил меня поклясться, что я буду делать то, что он хочет, и мой ребенок будет в надежных руках. Она опустила голову, и не видела, как лицо Дамблдора потемнело. — Значит, мои догадки относительно того, что ты подчиняешься Волан-де-Морту, были верны, — отозвался он, — но я и предположить не мог, что он способен разглядеть в женщине нечто большее, чем подчиненную, и, в результате, стать отцом. Ты понимаешь, какой угрозой этот малыш станет, когда вырастет? Мэри, заставив себя посмотреть в мрачное лицо директора Хогвартса, кивнула. — Конечно. Но я очень люблю его, и одна лишь мысль о том, что он погибнет, причиняет мне боль. Поэтому я поклялась Непреложной клятвой в том, что буду выполнять любой приказ Волан-де-Морта, а он взамен сохранит ему жизнь и найдет хороших приемных родителей. Дамблдор помолчал, а Мэри с невольным страхом в сердце ждала его следующих слов. — Не могу тебя в чем-то винить, — произнес он, наконец, — любая мать на твоем месте пошла бы на все, чтобы сохранить жизнь своему ребенку. Я не хочу, чтобы ты погибла, поэтому позволю тебе работать в Хогвартсе. Но только если ты поклянешься, что не навредишь своим ученикам. — Конечно, профессор, — отозвалась Мэри горячо, чувствуя громадное облегчение от того, что директор ее понял, и не стал осуждать.- Я поклянусь в этом Непреложной клятвой, если нужно. — Не стоит, — удивил ее ответ Дамблдора, — я уже понял, что ты не нарушишь это обещание. К тому же, не хочу, чтобы о подробностях нашего разговора узнал кто-то еще. — Большое спасибо, — произнесла волшебница тихо, — спасибо, что поняли мои чувства. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Мэри, — отозвался Дамблдор, и волшебница, поднявшись на ноги, покинула кабинет директора Хогвартса, направляясь к себе в комнату. Войдя туда, она первым делом установила необходимые защитные чары, и лишь потом улеглась. И тут же мысли ее начали вращаться возле слов Дамблдора — о его доверии к ней. Она и не ждала, что он сможет ее понять, и не станет выдавать мракоборцам. Эта мысль придала ей спокойствие и позволила уснуть… На следующее утро Мэри проснулась с рассветом — ее разбудили не сами веселые солнечные лучи, что освещали совсем другие окна в Хогвартсе сейчас, а предвкушение приближающихся уроков. С минуту она просто лежала, купаясь в той неге, что сейчас властвовала над ее телом, а после уже начала собираться. Оделась, заправила кровать… Сунула в складки мантии пузырек с противоядием, и уже после этого покинула свою комнату, направляясь на завтрак, в Большой Зал. По дороге она пересеклась с несколькими учениками, что имели очень сонный вид, и, войдя в Большой Зал, отметила, что народу еще мало — видимо, ученики пользовались случаем поспать подольше. Зато стол преподавателей не пустовал — с приходом Мэри за ним не осталось ни одного свободного места. Волшебница пожелала своим коллегам доброго утра и приятного аппетита, и принялась за свой завтрак. После началось определение расписаний для всех учеников, и пока деканы сообщали его своим подопечным, Мэри направилась в свой класс. Сейчас у нее должен быть урок с четвертым курсом. Зайдя в классную комнату, волшебница хорошенько осмотрелась и решительно отодвинула шторы — лучи солнца брызнули в комнату, хорошо осветив ее. Больше в комнате она ничего менять не стала и села дожидаться учеников, пересматривая тот материал, что приготовила им сегодня. От этого занятия ее отвлек гомон за дверью, и Мэри пригласила учеников войти. Когда все расселись, с любопытством глядя на нее, она провела перекличку, останавливая на каждом ученике долгий взгляд, пытаясь навскидку определить, насколько умел тот или иной ученик. И затем произнесла медленно и негромко, нарушая установившуюся тишину: — Итак, с сегодняшнего дня я, Мэри Моран, буду вести у вас эту дисциплину. Постараюсь научить всех вас тем навыкам, что сама считаю необходимыми для каждого студента вашего курса. Но вначале… Скажите мне, какие заклинания Защиты и Нападения вам известны? — Одно Разоружающее заклинание, — ответил ей мальчик, чьи темные волосы, обрамляющие смуглое лицо, слегка вились, — и ничего кроме — профессора, которые были до вас, считали, что этого нам будет вполне достаточно. В голосе мальчика прозвучало столько презрения, что Мэри не смогла сдержать улыбки. — Тогда вы будете рады узнать, что за этот год в копилку ваших умений добавится более дюжины различных заклинаний. Лица абсолютно всех учеников озарились счастливыми улыбками, а Мэри, меж тем, продолжала: — Сейчас я проверю, как хорошо вы владеете Разоружающим заклинанием. Выберите себе пару и работайте. Четверокурсники тут же разделились, заняв то пространство, что было свободно от парт и приступили к выполнению задачи. У некоторых получалось очень хорошо (тот мальчик, что ответил на вопрос Мэри, обезоружил своего напарника сразу), у половины — не получалось вовсе. Волшебница, выпустив из палочки сноп искр в воздух, заставила всех четверокурсников повернуться к себе. — Старайтесь не просто говорить заклинание — пытайтесь подкрепить его своим желанием, используйте всю свою концентрацию и сосредоточенность, — проинструктировала их Мэри, — тогда вы добьетесь успеха. Четверокурсники не пропустили ее слова мимо ушей — тут же полученные результаты порадовали Мэри. Она ходила по классу, помогая тем, кто еще не мог сотворить Разоружающее заклинание. И вполне ожидаемый результат в конце урока — стопроцентный успех, порадовал и подопечных Мэри, и ее саму. Прозвенел звонок, ученики, оживленно переговариваясь, вышли из класса, а волшебница начала готовиться к следующей паре. «Если все и дальше будет идти так, как сейчас, проблем у меня не будет», — думала она, пересматривая материал пятого курса. В следующие три часа ей пришлось повторить два раза одно и то же — вначале слизеринцам и гриффиндорцам, затем пуффендуйцам и когтевранцам. Эти две пары были лекционными, и Мэри внимательно изучала свое расписание на неделю, пока ученики старательно конспектировали лекции учебника. После третьей пары к ней пришли шестикурсники — группа, набранная со всех факультетов. Проведя перекличку, Мэри внимательным взглядом обежала учеников, отметив присутствие Регулуса Блэка, и лишь потом начала: — Слышал ли кто-нибудь из вас об Иллюзиях? Ученики ответили ей настороженными взглядами, но одна девочка, кивнув, произнесла: — Мне известно, что сотворение Иллюзии требует большого мастерства, упорства и сосредоточения, и любая Иллюзия — невербальное заклинание, то есть не требует произношения вслух. — Верно, — подтвердила Мэри, удивившись, что кто-то из шестикурсников слышал об Иллюзиях. Разумеется, нужно было наградить волшебницу, что была здесь самой знающей. — Памелла Квиент, — назвалась шестикурсница, что оказалась слизеринкой. — Что ж, мисс Квиент, тридцать очков Слизерину, — сказала Мэри и лица половины шестикурсников озарились победными улыбками, а другой половины перекосились от зависти. — Тренировали ли вы уже такие заклинания? — спросила Мэри между тем. Шестикурсники кивнули. — Хорошо. Тогда я вам покажу, как действует Дружественная Иллюзия. Волшебница, подойдя к одной из первых парт, остановилась напротив одного из пуффендуйцев, что смотрел на нее со смесью недоумения и настороженности. Короткий луч, породивший легкое облако, что накрыло пуффендуйца — и взгляд его уже светится от радости. По классу пошел шепоток восхищения — разумеется, все тут же захотели немедленно выучить заклинание. Мэри, сообщив формулу, объявила о начале тренировки, и тут же пожалела, что начала со столь сложного заклинания — те лучи, что вылетали из волшебных палочек учеников, вместо того, что бы создавать серебристую дымку, носились по классу серебряными молниями, заставляя учеников уворачиваться. Мэри объяснила еще раз, как правильно сотворить Иллюзию, но никто из шестикурсников до конца урока так и не добился поставленной задачи. Мэри сказала всем тренироваться самостоятельно, и, вслед за шестикурсниками вышла из класса, направляясь на ужин. Она задумалась так сильно, что не смотрела, куда идет — когда вновь обратила внимание на окружающее, оказалось, что она стоит в коридоре одного из тайных ходов, в который свернула на автомате. Совсем рядом кто-то спорил, и Мэри направилась на голоса, что доносились из-за поворота. И увидела двух парней, по виду — семикурсников. — Ты не должен был этого делать! Такая неоправданная жестокость даже нам ни к чему! — сказал один из них, стоящий к Мэри спиной. — Нам? — грубо хохотнул другой, прищурив глаза в презрении, — после таких слов ты, Северус, не сможешь стать Пожирателем смерти — ведь для них подобное времяпрепровождение — дело естественное. Тут его взгляд наткнулся на подошедшую Мэри, наполнившись ужасом. Его приятель повернулся, и волшебница смогла хорошенько рассмотреть его лицо — изжелта-бледное, обрамленное длинными, до плеч, сальными волосами черного цвета. Его черные глаза глядели испуганно. Он был одет в форму факультета Слизерин, как и его приятель. — Стать Пожирателями смерти мечтаете? — спросила Мэри непринужденно, подойдя к парням поближе, — что ж, не вы первые, не вы последние. Хотя, на мой взгляд, кричать об этом на каждом углу не очень-то умно — ведь Дамблдору, если бы он вас вдруг услышал, такие слова не пришлись бы по душе. — Донесете ему на нас? — спросил черноволосый парень со страхом. Мэри лишь усмехнулась в ответ, вглядываясь в его лицо. — А ты как думаешь? — ответила она вопросом на вопрос, отметив, как пальцы парней судорожно дернулись. — Донесете, как же иначе, — произнес светловолосый мрачно — теперь в глазах его было лишь упрямство, без страха, — ведь по-другому и быть не может! — Там будет видно, — туманно произнесла Мэри, удивив этим парней, — скажу, когда узнаю, что именно вы делаете для исполнения своей мечты. Идите за мной. И, ничего более не говоря, волшебница направилась к своей комнате, думая с долей сожаления о том, что ужин ей придется пропустить. По дороге им никто не попался — видимо, все уже были в Большом Зале. — Представьтесь для начала, — приказала Мэри, едва юноши вошли за волшебницей в ее комнату и уселись в предложенные им кресла — сама волшебница уселась за столом. Парни назвали свои имена. Светловолосого звали Эйвери, а его приятеля — Северусом Снеггом. — Так что же ты, Эйвери, сделал, чтобы подтвердить свою жажду принять со временем статус Пожирателя смерти? — спросила Мэри, глядя неподвижным взглядом в глаза юноши. — Развлекся, заколдовав одну грязнокровку, — ответил Эйвери, и в голосе его Мэри не услышала раскаяния — одно лишь довольство своим поступком, — могу даже сказать, кого именно — Мэри Макдональд, гриффиндорку. Собственно, она полукровка, но для меня такие волшебницы не лучше маглов. Мэри невольно поразилась довольству в голосе юноши, как и его суждениям — да, из Эйвери выйдет Пожиратель смерти хоть куда. Оставалось только разобраться с Северусом. — А ты? — обратилась она к черноволосому юноше, — ты против подобного времяпрепровождения, как я поняла? — Да, против, — сказал Северус твердо, — могу еще понять нападения на маглов, но полукровки… Я никогда бы не стал пытать их. Мэри одобрительно хмыкнула — ей понравились рассуждения Северуса, больше, чем его приятеля. — Что ж, значит, в стане Пожирателей смерти скоро произойдет пополнение, — протянула волшебница задумчиво, — еще двое… ведь вы хотите этого? На лицах парней отразилось недоумение. — Почему вы спрашиваете? — Мне нужно точно знать, хотите вы, или нет, чтобы передать ваши слова тому, от кого будет зависеть исполнение вашего желания. — Значит вы — Пожирательница смерти? — расширил глаза в изумлении Снегг. Мэри в ответ ухмыльнулась. — Фактически, да. Я выполняю поручения Темного Лорда, и так как он будет рад пополнению… я приготовлю вас к поприщу Пожирателей смерти. Разумеется, при этом никто из преподавателей и ваших однокурсников не должен узнать об этом. Парни разом фыркнули, исключая возможность сотворения такой глупости ими. — Но разве Дамблдор не знает, кто вы? — Он только догадывается, но прямых доказательств у него нет. И я не хочу предоставлять ему их. Поэтому вы должны быть крайне осторожны в обсуждении тех уроков, что вам предстоят совсем скоро. По каким дням вы свободны? — Абсолютно — только по выходным, — ответил Снегг. — Хорошо. Буду ждать вас у себя в эту субботу, часов в пять. Вас устроит? Парни кивнули. — Тогда можете идти. Снегг и Эйвери, попрощавшись с Мэри, покинули ее комнату, а волшебница чиркнула пару фраз на чистом пергаменте, и тоже покинула свою комнату, направляясь в совятню. Ее Герда сидела под потолком, заканчивая свой незамысловатый ужин, и очень неохотно спустилась к Мэри. Волшебница, вспомнив, что с обеда ничего не ела, почувствовала себя вдруг жутко голодной, но чувство голода удалось подавить. — Извини, что отрываю тебя, но это письмо нужно доставить как можно скорее, — прошептала Мэри, привязывая свиток к лапке Герды, — постарайся ради меня. Сова тут же взмыла в воздух, и скоро ее силуэт пропал в быстронаступающих сумерках. Волшебница, вздохнув, отправилась обратно, в свою комнату, но на полпути решила немного прогуляться перед сном, следуя той привычке, что была у нее с самого детства. Так что уже через минут семь Мэри вдыхала свежий вечерний воздух, идя вдоль озера к чернеющей вблизи гряде деревьев Запретного леса. Поначалу она не стала углубляться в лес, идя вдоль деревьев. Тишина вокруг нарушалась так незначительно, что Мэри остро чувствовала свое одиночество. Но совсем скоро оно было нарушено — из-за стены деревьев неожиданно и совершенно бесшумно вышла волшебница, чье имя Мэри не смогла сразу припомнить. — Привет, — произнесла она с легкой улыбкой, — ты ведь — Мэри Моран, новенькая? Мэри кивнула. — Ага. А ты, если не ошибаюсь — Кэт Мейнджен, преподаватель Ухода за магическими существами, — предположила она.- Ты так неслышно подошла, словно не хотела быть замеченной. Хотя, зная, что за предмет ты ведешь, это не удивительно. Чем же ты в лесу занималась, если не секрет? — Навещала кое-кого из своих подопечных, — ответила Кэт, — А ты, Мэри? Просто подышать свежим воздухом вышла? — Ну да. Нам по пути? Кэт пожала плечами, видимо, не имея ничего против этого. И уже через секунду Мэри шла с ней рядом, поглядывая на свою новую знакомую. Внешне ничем не привлекательная, она притягивала некоей одухотворенностью, той энергией, что била через край, светилась в каждой черточке ее лица. Светло-каштановые волосы чуть ниже плеч, ясные и улыбчивые темно-серые глаза, смотревшие довольно уверенно и с некоторой хитринкой, легкая раскованность в движениях — Мэри сразу прониклась к Кэт симпатией. — И как же долго ты в Хогвартсе? — спросила Мэри, нарушив установившееся было молчание. — Седьмой год. Мне очень повезло, что я в свое время смогла устроиться сюда — на эту должность всегда имеются претенденты, не то, что на ту, что сейчас заняла ты. Довольно храбро с твоей стороны, учитывая, что раньше никто из преподавателей не продержался больше года. Мэри еле слышно хмыкнула. — Решила проверить на себе, может на меня эта закономерность не подействует. — Хорошо бы, — произнесла Кэт с чувством, — я слышала, ты хорошо знаешь тот предмет, что ведешь. Мэри ошеломили эти слова. — Откуда ты знаешь? Я же здесь всего день и ни с кем не общалась! Кэт лишь улыбнулась в ответ — улыбка у нее получилась странная, одними уголками губ, своеобразная. — А ученики? От них-то мне и известно, что твой приход для них — большая радость. Те четверокурсники, что были у меня сегодня, от тебя, Мэри, просто в восторге. А уж что говорила группа шестикурсников, которая пересеклась со мной перед ужином — не высказать. Мэри смущенно потупилась — столь явная и, как она считала, незаслуженная похвала, была больше похожа на слепое восхваление. Видимо, Кэт поняла эту мысль волшебницы, произнеся серьезно: — На самом деле, это так. Так что у тебя нет причин не верить моим словам. Волшебница согласно кивнула, и поспешила перевести разговор в другое русло. — Знаешь, я еще хотела доработать парочку идей, так что… — Не хочешь говорить со мной дальше? — спросила Кэт с удивившей Мэри проницательностью, — что ж, это твое право. — Вовсе нет, твоя компания мне очень приятна, просто… сейчас я хочу побыть в одиночестве. Слегка приподняв брови в некоем сомнении, Кэт негромко хмыкнула и направилась к замку. Мэри шла за ней, мечтая оказаться в кровати — на все ее тело вдруг разом накатила усталость. Так, в молчании, они дошли до вестибюля, и тут Кэт остановилась. — Прежде чем мы разойдемся, я бы хотела сказать пару слов, — произнесла она, глядя на Мэри немигающим взглядом, — выслушаешь? Мэри несколько заторможено кивнула, и Кэт продолжила: — Сейчас, общаясь с тобой, Мэри, я заметила одну странность в твоем поведении, некую напряженность, словно ты не доверяешь мне или вообще никому, или же опасаешься внезапного нападения. Не знаю, почему тобой владеет это состояние, да и знать, в общем-то, не хочу, но тебе лучше пожалеть свои нервы, иначе рано или поздно твой организм потребует разрядки, и ее последствия могут стать самыми непредсказуемыми. Я не жду, чтобы ты следовала моим словам, просто хочу, чтобы они заставили тебя задуматься над этой проблемой. Возможно, поможет откровение — и тогда я буду готова выслушать тебя в любое время. Ну, спокойной ночи. И Кэт, многозначительно глянув на остолбеневшую Мэри, ушла по коридору первого этажа. А волшебница очень долго стояла столбом, приходя в себя — она не могла и подумать, что постоянное ожидание приступа, что убьет ее, так сильно бросается в глаза. Возможно, это заметила лишь Кэт, а, может, то же видят и другие — просто молчат. Но Кэт не просто сказала ей правду, она еще и предложила ей свою помощь — так ненавязчиво, что Мэри даже не испытала недовольства или раздражения. Да, Кэт Мейнджен оказалась довольно непростой волшебницей… Размышляя об этом, Мэри дошла до своей комнаты, думая о новых кандидатах в Пожиратели смерти. Вряд ли Волан-де-Морт, узнав об удаче, что улыбнулась Мэри, будет возражать против немедленного обучения Снегга и Эйвери. Особенно Снегга — в нем волшебница чувствовала большой потенциал. Но вскоре эти мысли словно испарились от дремы, переходящей в сон… Следующий день был похож на предыдущий — снова четыре пары, но уже пятый, седьмой, второй и четвертый курсы. Кому-то Мэри давала конспектировать лекции, с другими разучивала заклинания. Семикурсников, что пришли к ней на вторую пару, было очень мало — даже меньше двадцати. Половину составляли слизеринцы, и среди них были Снегг с Эйвери. Им всем она говорила о создании Защитного Щита, пообещав в пятницу попрактиковаться в сотворении этого необычайно сложного умения. — Ну, как прошел день? — бодро спросила Кэт Мейнджен у Мэри, подсев рядом с ней за ужином — Слизнорта почему-то не было, — у меня — просто чудесно. Она приветливо улыбнулась, и принялась за еду. Мэри удивилась тому, как много ест Кэт — ведь сама ела очень мало, и несколько порций мясного рулета, бифштексов и пара стаканов тыквенного сока, употребленных Кэт за каких-то десять минут, повергли Мэри в шок. — У тебя опять нет аппетита или же сидишь на диете? — спросила Кэт, смахивая крошки с ладоней. — Не помню, чтобы мне когда-то требовалось много еды, — ответила Мэри чуть резковато, осушив последний кубок тыквенного сока. Она уже собиралась вернуться к себе, как Кэт неожиданно спросила у нее: — Слушай, Мэри, не хочешь случаем и сегодня со мной прогуляться? По Запретному лесу? Я пойду искать одного из своих подопечных, что сбежал от меня сегодня днем, и буду очень рада, если ты присоединишься ко мне. — Почему бы и нет? — пожала плечами Мэри, — как скоро? — Да прямо сейчас. Вместе волшебницы вышли из Большого зала и, спустившись по ступеням, зашагали по еще зеленой траве в сторону Запретного леса. Вскоре кроны деревьев почти полностью закрыли от них постепенно все больше и больше темнеющее небо. Было достаточно тепло, даже душно, и, как справедливо рассудила Мэри, дело шло к грозе. Должно быть, Кэт подумала о том же: — Нужно успеть как можно быстрее, погода скоро испортится. Мэри кивнула и ускорила шаг. Вместе с Кэт она легко лавировала меж тесно стоящими деревьями, идя все дальше и дальше в лес, но тропа все еще была у них под ногами. Изредка слышались резкие вскрики птиц, треск ветвей под ногами. Вскоре волшебницы забрели так далеко в лес, что неба совершенно не стало видно, и вокруг установилась почти кромешная тьма. Мэри засветила свою волшебную палочку, Кэт же продолжала идти, надеясь лишь на свое, по-видимому, достаточно острое зрение. Неожиданно Кэт остановилась, и Мэри еле успела затормозить, чтобы не сшибить волшебницу с ног. — Смотри, — шепнула ей Кэт, указывая рукой вперед — на ветках небольшого кустарника слегка колыхались длинные белые пряди, чуть светясь во мраке. — Единорог? — одними губами произнесла Мэри. Кэт согласно кивнула, и возобновила ход, но уже медленнее и намного осторожнее, крадучись. И, пройдя несколько ярдов, Мэри смогла увидеть предмет поисков — жеребенка-единорога характерной золотистой масти, что, очевидно, спал — глаза его были закрыты. — Почему он один? — чуть слышно прошептала Мэри, восхищенно разглядывая единорожку, — отбился от своих сородичей? — Он? — усмехнулась Кэт, подойдя к единорогу на расстояние шага, — это она — самка, и, насколько я знаю, она всегда была одна. Видимо, Кэт произнесла эти слова слишком громко — глаза единорожки открылись. Мгновенно поднявшись на ноги, она гневно, предупреждающе всхрапнула, нацелив свой длинный рог на Кэт. Но волшебница словно бы и не заметила этого — ласково сказав несколько слов волшебному созданию, она подошла к единорожке почти вплотную, протянув руку. Малышка тут же расслабилась, подалась всем телом к Кэт, позволяя приласкать ее. Кэт махнула Мэри, позволяя подойти ближе — волшебница сделала это очень осторожно, так, чтобы единорожка могла привыкнуть к ней. Глаз ее косил на волшебницу несколько сердито, но, тем не менее, она позволила Мэри прикоснуться к ней. — Один из четверокурсников, слизеринец, сделал ей больно, развлекая себя и своих друзей, — произнесла Кэт неожиданно для Мэри, и волшебница удивилась ее голосу — непривычно жесткому.- Он чуть не поплатился за свою глупость жизнью — разъяренный жеребенок чуть не проткнул его своим рогом, после умчавшись в лес. Я решила, что лучше будет подождать до вечера, а не мчаться догонять бедняжку сразу. Теперь она знает, что ни я, ни ты, не причиним ей зла, и, думаю, пойдет с нами. Кэт была права — уже через пять минут жеребенок шел вместе с волшебницами в ту рощу, где обычно обитал. Шли они медленно, перебирая великолепную гриву жеребенка руками. Мэри, захватив в кулак сразу несколько золотистых прядей, почувствовала, как медальон внезапно ожил, и начал излучать энергию, что переходила в нее как в некий сосуд. Волшебница почувствовала сильное головокружение, и торопливо выпустила из пальцев золотистые пряди. Видимо, медальон всей своей сущностью почувствовал близость такого родного ему создания и захотел поприветствовать его. Мэри обругала себя за неосторожность и больше единорога не касалась до самого конца пути. Доведя единорожку до места, Кэт еще минут десять ласкала ее шею и гриву, шепча какие-то ласковые и нежные слова. Мэри невольно залюбовалась картиной, которую представляли собой малыш единорог и Кэт — такое складывалось впечатление, словно Кэт — тоже единорог, столько любви и ласки было в каждом ее движении и взгляде, что был устремлен на единорожку. И Кэт так странно ухмыльнулась, когда Мэри произнесла свое предположение вслух, что волшебница на миг представила Кэт в подобном облике и невольно почувствовала благоговение к своей спутнице. А ночью ей снилось целое стадо единорогов… Следующие два дня прошли почти так же, как и предыдущие — Мэри знакомилась с новыми учениками, пытаясь запомнить их, проводила уроки… Ничего необычного ни на парах, ни после, не происходило, и она постепенно начала вливаться в тот водный поток, что принял ее довольно гостеприимно. Особенно Мэри нравилось гулять по вечерам с Кэт. В один из вечеров они искали редкие цветки полулунника — цветка, что цвел лишь при полулунии. По дороге они оживленно болтали, рассказывали друг другу о своей жизни. Оказалось, что Кэт обучали волшебству ее родители — в основном мать, так как отец играл в сборной Англии по квиддичу, и очень редко бывал дома. Но незадолго до двенадцатилетия Кэт он получил серьезную травму, и смог больше времени уделять семье. Тогда он мечтал, чтобы Кэт, как и он, играла в квиддич профессионально, но у девочки не было к нему даже любительского интереса — она больше любила водиться с волшебными существами, лечить их… Вскоре ее родителям стало ясно, что это — больше, чем увлечение, и они перестали настаивать на том, чтобы Кэт выбрала что-то другое. Так что она, получив необходимые знания, устроилась в Министерство магии в отдел контроля популяций магических существ. Года два назад Кэт познакомилась со своим мужем, Джеком, они сыграли свадьбу… Кэт, что уже тогда работала в Хогвартсе, было тяжело без мужа быть почти девять месяцев, зато потом… Одна ее улыбка говорила Мэри, что приезжая на летние каникулы, она легко наверстывает упущенное. Мэри тоже рассказала о себе — то, что не касалось ее жизни как Пожирательницы смерти. О своей личной жизни она не говорила — но Кэт как будто даже не было это интересно, по крайней мере, если и был, внешне ее интерес никак не проявлялся. В четверг вечером Мэри написала письмо Волан-де-Морту с вопросом о том, когда и где она сможет встретиться с сыном. И, отправляя его, надеялась, что встреча произойдет в это воскресенье — ведь она нашла так быстро новых учеников, и завтра пройдет их первая тренировка. Ответ пришел в субботу днем — Волан-де-Морт писал, что за успешное начало работы в Хогвартсе он позволит Мэри увидеть сына в это воскресенье. Она должна будет утром доложить ему о новых учениках, а потом сможет переместиться в дом Блэков, где проведет с сыном весь день. Мэри, прочитав письмо, возликовала — ее надежды сбылись! Хорошо, что Волан-де-Морт смягчился по отношению к ней, и теперь она может с легким сердцем тренировать Северуса и Эйвери. Юноши появились точно в срок — едва наступило пять часов вечера. — Сегодня я узнаю, чего вы стоите, — произнесла Мэри, внимательно глядя на каждого из юношей, — каждый из вас, по очереди, сразится со мной. На лицах парней отразился страх, и волшебница поспешила успокоить парней: — Не нужно бояться, я просто выясню, чего каждому из вас не хватает. Эйвери, ты первый. Эйвери несмело вышел вперед, вооружаясь. Мэри тоже достала волшебную палочку, и жестом разрешила юноше атаковать. Тот послал в нее Пыточное проклятье — было видно, что оно его любимое. Мэри направила Множественное, что разделилось на пять лучей. Один из этих лучей и поразил Эйвери, что, похоже, был так удивлен, что забыл о защите. — Очень слабо, Эйвери, — укоризненно покачала волшебница головой, — тебе нужно запомнить, что есть и другие проклятья, помимо Пыточного, владению которым ты уже научился. После уроков со мной в твоем арсенале прибавится и заклинаний защиты, и проклятий нападения. Юноша, взяв себя в руки, кивнул, и уступил место Северусу. По одной лишь его позе Мэри поняла, что уж он-то разучиванием проклятий не брезгует. И, едва он направил первое заклинание, убедилась в этом воочию. Он показал идеальное владение Оглушающими, Щитовыми чарами, и даже чуть не попал в Мэри каким-то незнакомым проклятием, которое она успела отразить. Точку в поединке поставил Туманный кокон Мэри, которое Северус не смог отразить вовремя. — Очень хорошо, Северус, — одобрительно сказала Мэри, глядя, как юноша поднимается на ноги, — твое владение разными чарами на высоком уровне. Ты умеешь и нападать, и защищаться — и это хорошо. Значит, начнем твое обучение с чар посложнее. Можешь идти. — Как это, профессор? — недоумевающе спросил Снегг, — вы не будете обучать меня сегодня? — Ваши с Эйвери уровни слишком разные, чтобы обучать вас вместе, — отозвалась волшебница, — поэтому придется учить вас в разное время. Твои тренировки начнутся в следующую субботу, в три часа, а после я буду тренировать Эйвери. Северус, понимающе кивнув, вышел за дверь. А Мэри, теперь сосредоточившись на одном Эйвери, решила научить его Щитовым чарам… На следующий день, сразу после завтрака, она переместилась в особняк, для доклада Волан-де-Морту. Он был, как обычно, в Зале Собраний, и о чем-то думал, сидя в кресле у огня. Но, услышав шаги, обернулся, поднимаясь на ноги. — Вчера я провела ознакомительную дуэль с двумя новыми учениками, — начала Мэри, — один из них слабо подготовлен, и хорошо, что у меня впереди есть целый год для его тренировок. Зато второй… его владение разными чарами на таком же высоком уровне, как у всех моих учеников, которые уже окончили Хогвартс. — Вот как? — отозвался Волан-де-Морт холодно, — а стоит ли обучать этого первого, если он так плох? — Теперь, когда я призналась ему, что подчиняюсь тебе, являюсь Пожирательницей смерти, обратного пути нет, — возразила волшебница.- К тому же, он хорошо применяет Пыточное проклятие, действуя без зазрений совести. Он будет тебе крайне полезен, когда поднаберется навыков в Темных чарах. — Что ж, хорошо, — помедлив, произносит Темный Лорд, — я доволен твоей работой, Мэри. Найдешь еще подходящих в ряды Пожирателей волшебников — сразу же извещай меня. А сейчас можешь наслаждаться своей наградой. Волшебница, кивнув, переместилась к дому Блэков. С громадным нетерпением она шла вперед, и, увидев сына, тут же взяла его на руки, осыпая поцелуями. Малыш залился веселым смехом — Мэри совсем защекотала его. Нарцисса наблюдала за этим с улыбкой, и, едва счастливая мать чуть поумерила свою радость, проводила ее вместе с Сэнди в свою комнату. Она являлась олицетворением хаоса, с разбросанными всюду игрушками, и мелкими предметами обихода. — Сэнди сегодня с утра был какой-то беспокойный, — произнесла Нарцисса, — обычно он любит играть с фигурками драконов, но сегодня он их всех расшвырял, а другие игрушки даже видеть не хочет. Но твое появление его успокоило. Так и было — сейчас Сэнди, сидя на коленях матери, был совершенно спокоен. — Значит, он все-таки нуждается во мне, — произнесла Мэри с облегчением, — я начала опасаться, что он будет отдаляться от меня, и рада, что это не так. — Он знает, кто его настоящая мать, — произнесла с улыбкой Нарцисса, — с тобой он всегда спокоен. — Мне повезло, что именно ты воспитываешь Сэнди вместо меня, — произнесла Мэри, — надеюсь только, что у вас и Люциуса родится свой ребенок. Тогда ты и сама станешь матерью. — Пока еще рано думать об этом, — произнесла Нарцисса, посерьезнев, — все силы Люциуса сейчас идут на выполнение заданий Темного Лорда, и он не может жениться на мне так скоро, как хотел бы. Но зимой наша с ним свадьба, наконец, состоится, и у Сэнди будет еще и приемный отец. Мэри кивнула, улыбнувшись — Люциус был для этого самым подходящим Пожирателем, куда лучше остальных. Все-таки, в выборе приемных родителей своему сыну, Волан-де-Морт не ошибся… Этот день, став для Мэри одним из счастливых в последнее время, буквально пролетел. И вот Мэри снова вынуждена проститься с сыном, и шепчет ему, сжимая Сэнди в горячих объятиях: — Я очень сильно люблю тебя, сынок. И постараюсь придти как можно скорее. Она улыбнулась ему напоследок, но, отвернувшись, уже едва сдерживала слезы от все усиливающейся боли в душе… Следующие несколько недель были практически идентичными — обычные уроки, трапезы, вечерние прогулки с Кэт по Запретному лесу… ну и, разумеется, тайные уроки со Снегом и Эйвери. Их стремление стать Пожирателями смерти, упорство и настойчивость в учебе, пытливый ум весьма понравились Мэри. И хотя она пока не собиралась обучать их сложным Темным заклинаниям, волшебница точно знала, что в свое время эти парни смогут применять и такие, и весьма успешно. Пока же Мэри укрепляла основы, особенно у Эйвери, параллельно оттачивая у своих учеников сноровку, реакцию и мастерство. И после месяца тренировок была весьма довольна результатами. Пока ей везло — никто из преподавателей не знал о том, что она тайком тренирует претендентов в Пожиратели смерти. Иногда ей приходилось отклонять предложения Кэт прогуляться вместе, и тогда волшебница страшно злилась, но выпытать у Мэри, в чем тут дело, не могла — та объясняла все усталостью и необходимостью побыть в одиночестве, чтобы доработать новые идеи. В середине октября состоялся поход в Хогсмид — в деревеньку близ Хогвартса, заполненную различными барами и магазинчиками для магов. Мэри отправилась туда вместе с Кэт, и весь вечер шутила по поводу ее известности среди учеников — чуть ли не каждый, что встречался им в баре «Три метлы», здоровался с Кэт. Кэт же, слыша от Мэри слова удивления этим фактом, лишь заявляла в ответ, что и Мэри сама не обделена вниманием, ученическую признательность умудрилась заработать с самых первых дней работы, и сохраняет до сих пор. Они вернулись в замок лишь к ужину — и за преподавательским столом увидели Хагрида. — Привет, Хагрид! — поздоровались волшебницы с ним в голос, — что это тебя в Хогсмиде сегодня не было? Важные дела помешали? Хагрид кивнул, но глаза опустил — словно думал, что они почувствуют отражение его страха в глазах. Мэри и Кэт переглянулись, но расспрашивать Хагрида не стали, сосредоточив все свое внимание на тех блюдах, что стояли перед ними. — Что завтра думаешь делать? — поинтересовалась Кэт у Мэри, едва закончив ужин. Мэри пожала плечами. — Было бы неплохо отдохнуть немного. А у тебя какие планы? — Я собираюсь отправиться за нужными мне на сегодняшний день волшебными существами — клабберами, — ответила Кэт, поднимаясь из-за стола. — Я могу помочь? — тут же поинтересовалась Мэри, заинтересованная одним названием существ. Кэт даже не думая кивнула. — Конечно, Мэри, если тебе будет не трудно. Мэри заверила Кэт в том, что абсолютно свободна завтра, и вместе они решили выйти сразу после завтрака. Но Мэри ранняя побудка далась очень тяжело — ее разбудила Герда, что вместо благодарности получила проклятия. Наконец, волшебница успокоилась, и после долго просила прощения у своей любимицы. Та, так и не простив Мэри до конца, улетела на охоту, а Мэри, чудовищно широко зевая, направилась на завтрак. — Что-то ты сегодня выглядишь неважно, — заметила Кэт, едва Мэри присела за стол, — не выспалась? — Издеваешься? — буркнула она в ответ, — я ведь в выходные обычно отсыпаюсь до полудня! — Могла бы еще спать, если ранние подъемы даются тебе столь тяжело. Я бы не обиделась, если бы ты не пришла. Мэри лишь презрительно фыркнула в ответ, дав понять, что такой поступок она бы не совершила. — Куда именно мы с тобой направимся? — поинтересовалась она, едва вместе с Кэт вышла из замка. — В один из лесов, где обитают клабберты. Но, разумеется, не пешком — воспользуемся трансгрессией. Мэри согласно кивнула, и, взяв за руку Кэт, повернулась на месте синхронно с ней. Вот им доступен свежий воздух — волшебница открыла глаза, увидев, что стоят они в небольшой рощице. Кэт тут же сориентировалась и повлекла Мэри за собой. Через минут пять рощица заменилась на лес. Кэт и Мэри шли по тропе минут двадцать, и едва Мэри открыла рот, чтобы спросить, долго ли еще, Кэт остановилась, указав на ближайший к ним бук. Среди голых ветвей сидели небольшие зверьки, напомнившие Мэри одновременно и лягушку, и обезьяну: гладкое тело зеленого цвета, длинные цепкие лапы и большой, растянутый в постоянной усмешке рот. Мэри различила небольшие рожки на голове у этих необычных существ, перепонки на лапах и ступнях. Но больше всего ее поразила совершенно неуместный круглый нарост, расположенный в центре лба. — Видишь эти наросты? — шепнула Кэт на ухо Мэри. Волшебница кивнула.- Они загораются красным, если клабберт почует опасность, и сразу все клабберты спасаются бегством — у них это выходит очень быстро и просто мастерски. Так что при их поимке нужно соблюдать осторожность. — Как же мы их ловить-то будем? — спросила Мэри, недоумевая. — На ящериц, — ответила Кэт, уже держа в руке маленькую умертвленную ящерку, взятую неизвестно откуда. Волшебница подошла к дереву, на котором сидело пятеро клаббертов, и подняла ящерицу в воздух заклинанием левитации. Вскоре ящерица замельтешила перед глазами клаббертов, дразня их. Клабберты мгновенно оживились, но ни один достать ящерицу не успел — как бы ни быстры были их движения, Кэт действовала молниеносно — и ящерка спустилась на ярус ниже, застыв там. Клабберты открыли охоту на нее, и настигли-таки только на земле, тут же сплетясь в один клубок в попытке поделить ящерицу. Кэт ждала только этого — она мгновенно набросила на живой клубок большую сумку, и уже через секунду клабберты оказались пойманы. — Вот это да! — в восхищении выдохнула Мэри, — ты действовала так, словно по пять раз на дню вылавливаешь клаббертов! Ловко! Как ты управляла ящеркой — я на твоем месте тут же потеряла бы ее. — Ерунда, Мэри, — махнула рукой Кэт, явно польщенная, — бывали и такие создания, ловля которых была действительно сложным делом. Мэри, хмыкнув, двинулась вслед за Кэт, что закинула сумку себе за плечо. — Странно, что ты взяла меня, как помощника, — заметила Мэри на ходу, — как наблюдателя — да, ведь я лишь стояла в стороне, ничем тебе не помогая. — Как это, ничем? — спросила Кэт возмущенно, — а моральная поддержка уже за помощь не считается? Да и твои восторженные речи мне облегчили обратный путь — теперь сумка кажется совсем легкой. Мэри усмехнулась — да, поспорить здесь было не с чем. Между тем, они вновь оказались в рощице. Кэт, решительным движением отодвигая в сторону лезущие в глаза ветви, в какой-то момент застыла на месте. Мэри, нахмурившись, поравнялась с ней и непроизвольно вскрикнула — перед ними стоял огненный краб, готовящийся атаковать. От струи огня Мэри и Кэт увернуться успели, но Кэт уронила сумку с клаббертами. Заклинание, посланное рукой Мэри в краба, поразило его, но он не был один — тут же около дюжины крабов появились со всех сторон, окружив волшебниц. Вот они приготовились атаковать… Волшебницы рухнули на землю, прикрывая головы от струй огня — это им каким-то чудом удалось, но крабы не сдавались, приготовившись к новой атаке… — Нам с ними не справиться, уходим! — крикнула Мэри, метнувшись в сторону — щеку ей опалила на излете огненная струя, вырвав из губ волшебницы стон боли. Кэт же, с отчаянной смелостью, совершенно игнорируя крабов и их атаки, неслась к своей сумке, и, совершив гигантский рывок, схватила ее, крепко прижав к груди… — Трансгрессируй! — крикнула она Мэри, поворачиваясь на каблуке. Волшебница последовала за подругой, исчезая с опушки, что горела со всех сторон. И тут же огляделась, ища глазами Кэт. — Эй, Мэри, не меня ли ищешь? — спросил веселый женский голос позади — Мэри, обернувшись, увидела лучащуюся довольной улыбкой Кэт, чьи волосы были слегка подпалены, так же, как рукава и подол мантии. — Я уж думала, ты трансгрессировать не смогла! Кэт усмехнулась в ответ: — Я конечно, не ас в этом деле, но и не дилетант. К тому же, огненные крабы выбора иного не оставляли — не очень-то у них веселая компания, не правда ли? Мэри рассмеялась — больше от облегчения, чем от веселья. — Так ты знала, что нас ждет теплая, даже горячая встреча? — спросила она лукаво, уже идя с Кэт к Запретному лесу, — поэтому-то меня взяла? Весь вид Кэт сказал Мэри, что она права. — И не пожалела об этом. Я ведь до этого думала, что крабов этих вообще ничто не берет. Мэри высокомерно фыркнула: — Мои заклинания они отразить не могут — это ведь, как-никак, темные чары. Профессор, Кэт, это не тот, кто знает все о предмете, а кто умеет открывать в нем новые стороны. — Много же в тебе скромности, — заметила Кэт с усмешкой. — Сам себя не похвалишь, никто не похвалит, — парировала Мэри и тут же спросила, — кстати, а почему в Запретном лесу клабберты не водятся? — Они любят солнце, и лишь некоторые породы деревьев. Может, они сбегут от меня уже завтра, но попробовать-то стоит? Мэри не ответила — они уже подходили к Запретному лесу. Еще пять минут — и пойманные Кэт клабберты с быстротой ветра взлетели на близстоящее дерево, затаившись на самом верху. — Быстро же они отошли от твоей сумки, — заметила Мэри, проследив за зверьками взглядом, — я-то думала, что они на тебя набросятся, а они сбежали просто-напросто. — Пугливые очень, — пояснила Кэт, — им напасть на обидчика в голову не приходит. А что, ты не знала? Мэри качнула головой. — Нет, когда я училась, о подобных существах даже в школе не слышала, а потом — тем более. Зато теперь — знаю, и все благодаря тебе. Кэт весело усмехнулась: — Не стоит благодарности, Мэри, ведь этот опыт ты заработала. — Да, это уж точно. Покинув Запретный лес, волшебницы направились в замок, на обед. Они немного опоздали — Хагрид уже доедал свою порцию. Он пожелал волшебницам приятного аппетита и начал расспрашивать о сегодняшней прогулке. Вещала, в основном, Кэт — Мэри же настолько проголодалась, что вставляла свои замечания лишь на особо взволновавших ее местах рассказа. — Короче говоря, нам сегодня было очень даже весело, — подытожила Мэри за Кэт, что с бешеной скоростью взялась за поглощение своей порции. — Да, это уж точно, — усмехнулся Хагрид, — но почему же вы не поймали хотя бы одного огненного краба? Был бы экземпляр для уроков. — Ага, хорошенькая зверушка, плюющаяся огнем, — желчно заметила Кэт, — спасибо, но мне такие не нужны. Да и учеников мне жалко — попробуй-ка, справься с таким!  — Если их не пугать, они вас не тронут, — заявил Хагрид безапелляционно, — а вы выскочили на них внезапно, и естественно, они отреагировали струями огня. Если бы я был в том лесу с вами… Кэт возмущенно фыркнула, услышав о естественной реакции и внезапностью их появления перед огненными крабами. Мэри изумленно выгнула бровь, но Кэт в ответ лишь закатила глаза, сказав с ухмылкой: — Если бы? Я, так уж и быть, объясню тебе дорогу туда, и ты сам посмотришь, каковы они вблизи. Хагрид, услышав эти слова, перестал сыпать упреками в адрес Кэт и Мэри, в глазах его появился жадный блеск. — Правда? Это будет замечательно! Тогда — я готов! Веди меня туда! Он тут же вскочил, ожидая от Кэт немедленных и решительных действий. Кэт тут же поспешно сказала, что у нее еще есть дела, нужно проверить нескольких больных единорогов. Хагрид, заметно расстроившись, согласился сходить с ней в тот лес на следующие выходные, к радости волшебницы… Время не стояло на месте, а катилось, словно снежный ком. В конце октября Мэри уже полностью обжилась в Хогвартсе, получила уважение и среди коллег, и в рядах студентов. А среди ее тайных учеников, тем временем, появился новичок — приятель Эйвери и Снегга, Мальсибер. Он быстро догнал Эйвери в изучении тех проклятий, что Мэри преподавала ему (Снегг был более умелым, и продвигался быстрее). После Хэллоуина она начала обучать эту троицу непростительным проклятиям, и в первую очередь — Подчиняющему проклятию. Все трое овладели им на диво быстро, с успехом заколдовывая Мэри. За еще одного ученика Волан-де-Морт наградил Мэри еще одним днем с сыном — в конце октября. Мэри с радостью смотрела, как Сэнди пытается ходить, и надеялась, что не пропустит день, когда он скажет свое первое слово. Как она хотела услышать от него обращение: «мама»! Но понимала, что до этого еще далеко. В начале ноября резко похолодало, и низкие температуры вместе с глубокими сугробами заставили Мэри больше времени проводить в замке. Так что она больше почти не помогала Кэт, и если отправлялась на прогулки, то в одиночестве и ненадолго — и тогда неизменно проходила мимо тех деревьев, где обжились пойманные Кэт недавно клабберты. Видимо, им понравилось жить в этом лесу, а может, просто некуда было убегать. В любом случае, они расселились по нескольким букам и, едва видели Мэри, становились подобием маленьких фонарей — загорались красным наросты на их лбу. Но любоваться ими можно было не больше минуты — они очень быстро и ловко забирались так высоко, что без труда терялись меж ветвей. Семикурсники в середине ноября начали создавать Покровителя — довольно сложное задание даже для их уровня, с которым справилась лишь одна гриффиндорка — Лили Эванс, постоянно удивляющая Мэри своим мастерством и умом. Ее серебристая лань буквально заворожила Мэри, тогда как у остальных из волшебных палочек вылетали лишь безобидные клубы дыма. Волшебница удивлялась тому, что Северус в этот раз уподобился остальным, тогда как ранее обгонял всех постоянно на каждом задании. Видимо, дело было в недостаточной силе хороших воспоминаний, без которых невозможно создание Патронуса. В субботу, на тайном уроке, Мэри спросила у Снегга, так ли это, но юноша отказался отвечать, мгновенно помрачнев. Добивать его Мэри не стала, а переключилась на непростительные проклятия. Снегг, к ее радости, применил к пауку Пыточное проклятие с успехом, хотя на его лице было явно написанное выражение брезгливости. Эйвери, как и Мальсибер, повторили его успех, после чего Мэри начала тренировать каждого из своих учеников создавать туманное облако, способное задушить жертву, и разучивание этого проклятия затянулось до самого Рождества. Даже Снегг медленно продвигался, по непонятным Мэри причинам. В рождественскую пору выяснилось, что все выходные ей придется провести в замке, лишь пару дней будет свободно. Ей вместе с другими профессорами нужно было наводить порядок в замке, украшать его к празднику — и это притом, что учеников осталось не более дюжины. Но, несмотря на это, Рождество прошло очень весело — все, и профессора, и ученики, сидели за одним столом, отпуская то и дело шутки и лакомясь праздничным обедом. После Мэри вместе с Кэт и Хагридом прогулялись по окраине Запретного леса, рассказывая друг другу забавные истории про Рождество. Мэри, из-за пробуждения части души Волан-де-Морта в медальоне отстала от весело смеющихся Хагрида и Кэт, и была вынуждена отвечать на их вопросы — а не приступ ли это, часом? Мэри открестилась головной болью, и, увидев, что ей ни капельки не поверили, сказала серьезно: — Я знаю, что вы спрашиваете не из праздного любопытства, но, к сожалению, не могу ответить на ваш вопрос сейчас. Это одна из тех тем, о которых я не люблю распространяться, и мне нужно время, чтобы снять с нее запрет негласности. И, не желая слышать новые вопросы, со всей возможной поспешностью направилась в замок, отчаянно желая побыть в одиночестве… На следующий день Мэри смогла, наконец, увидеться с сыном — после очередного доклада о своей деятельности в Хогвартсе Волан-де-Морту. Он был доволен ее успехами, и тем, что ее никто еще не застал за обучением трех юношей Темным чарам. — Дамблдор, все-таки, дурак, — произнес он пренебрежительно, — поверил тебе на слово, даже не задействовал Непреложную клятву. Он не учел, что ты вовсе не хочешь вредить ученикам, а всего лишь помогаешь некоторым из них стать в будущем моими подчиненными, по их добровольному желанию. — По крайней мере, он умеет сочувствовать, — отозвалась Мэри резко, — что не помешало бы и тебе иногда. — Чувства губят слабых людей, что не умеют их обуздать, — парировал Волан-де-Морт холодно, — к счастью, я избавлен от этого. Но ты напрасно считаешь меня жестоким — я ведь не отнял у тебя сына без права увидеть его, и, уж тем более, не убил. — Лишь потому, что тебе нужна моя преданность, которой ты лишишься, едва мой ребенок умрет, — отозвалась Мэри с зарождающимся гневом в голосе, — к тому же, ты поклялся Непреложной клятвой в том, что мой сын будет жить. — Этот спор бессмысленен, как и всегда, — отрезал Темный Лорд, подводя итог дискуссии, — давай закончим его. — С радостью, — согласилась Мэри. И переместилась к Блэкам, предвкушая скорую встречу с сыном. Особых перемен она не нашла, и просто делала для Сэнди все возможное, пока длился день. — В следующий раз я и Сэнди будем в особняке Малфоев, — оповестила ее на прощание Нарцисса, — ориентиры я напишу в следующем письме. — Жаль, что я не смогу присутствовать на свадьбе, — произнесла Мэри (она должна будет состояться через три недели, в субботу, а этот день для Мэри был занят тренировками с Северусом, Эйвери, и Мальсибером), — но я обязательно поздравлю вас письме. Она передала сына Нарциссе, и решительно повернулась на каблуке, снова возвращаясь в Хогвартс… На следующий день Мэри пересеклась с Северусом Снегом. Она знала, что слизеринец не уехал, но все равно удивилась, когда столкнулась с ним в коридоре восьмого этажа. — Что ты тут делаешь? — поинтересовалась волшебница строго. Снегг выглядел так, словно его застали на месте преступления, но все же смог ответить: — Просто гуляю. Мэри громко фыркнула, покачав головой: — Нет никакой необходимости лгать. Ты хотел встретиться с кем-то из гриффиндорцев, не так ли? Пораженный взгляд Снегга пронзил глаза Мэри — видимо, он слишком сильно удивился ее догадливости. — Вижу, что угадала. Но не бойся — мне абсолютно неинтересна твоя личная жизнь, так что расспрашивать я тебя не буду. Вздох облегчения от Снегга вызвал у Мэри легкую улыбку. — Ты ведь свободен сейчас, не так ли? — поинтересовалась волшебница у юноши как бы невзначай. Снегг кивнул, — прекрасно. Предлагаю провести тренировку. Как ты на это смотришь? — Я согласен, — отозвался слизеринец, не думая. — Ты должен был заметить, что твои успехи на моих уроках значительнее, чем те, коих достигли твои товарищи, — говорила Мэри юноше, едва они оказались в ее комнате, — а значит, пришло время для более сложного материала. Только что ты удивлялся, как я узнала о том, что ты хотел сделать. А между тем здесь лишь важно владеть в совершенстве легилименцией. — Легилименцией? — повторил Снегг удивленно — было ясно, что термин этот он слышит впервые. — Да, именно. Навык этот обеспечивает возможность узнать чужие секреты, различить ложь. Но чтобы овладеть этим умением, нужно быть не просто талантливым, но и приложить массу усилий. — Неужели вы считаете, что я могу освоить легилименцию? — спросил Снегг неверяще, — что у меня есть способности к ней? Мэри согласно кивнула: — Несомненно. Но прежде ты должен освоить окклюменцию — способность скрывать свои чувства и мысли от любого, чья воля слабее твоей. Овладеть ею ты готов, поверь мне, так что не будем тянуть. Снегг мгновенно подорвался с кресла, с выжиданием уставившись на Мэри, что стояла напротив. — Итак, сейчас я попытаюсь проникнуть в твое сознание, а ты попробуешь защититься от моего натиска. Мысленно. Снегг, что потянулся за волшебной палочкой, недовольно поморщился. — Приготовься. Раз, два, три! Легилименс! Совершенно свободно проникнув в сознание Снегга, Мэри наблюдала за тем, как перед ее глазами проходят разные моменты из его жизни. Частенько мелькало лицо девочки с темно-рыжими волосами, пара-тройка гриффиндорцев, которые издевались над Снеггом, что, подчастую, выглядел крайне нелепо. Но в какой-то момент Снегг все-таки, собравшись, сумел вытолкнуть Мэри из своего сознания. — Хорошо, — произнесла она довольным тоном, — но действовать нужно гораздо быстрее. — Вы видели то же, что и я? — спросил со страхом в голосе Снегг. Мэри, помедлив, кивнула, и изумилась тем злобе и презрению, что ожесточили лицо юноши. — Если вы и дальше будете так учить меня, я откажусь от изучения этой окклюменции! — крикнул он в запале, сверкнув глазами. — Ты ведь собираешься Пожирателем смерти стать, так что никто с тобой нянчиться не будет, — ответила Мэри холодно, — или ты хочешь, что бы Волан-де-Морт знал все твои мысли и желания? Больше, чем увещевания Мэри, на Снегга подействовал один лишь звук имени Темного Лорда. — Вы же — Пожирательница смерти, почему тогда…? — Если честно, я не совсем являюсь таковой — Волан-де-Морт назначил меня своей правой рукой, поэтому-то я и называю его, как хочу, — произнесла Мэри, наслаждаясь тем замешательством, что появилось в глазах юноши, — я обучаю его будущих подручных, и владение окклюменцией, надо сказать, не один раз помогало мне. Так что перестань ныть и продолжай тренировку. Слова Мэри возымели эффект — после трехчасовой тренировки волшебница с радостью почувствовала, что Снегг защитил свой разум от ее вторжения чуть ли не идеально, одной лишь силой воли. — Поздравляю, Северус, ты смог! — улыбнулась Мэри слизеринцу, — молодец! Лицо Снегга осветилось торжеством. А мгновением позже взгляд юноши, до этого пронзавший глаза Мэри, переместился чуть левее — как поняла волшебница, Снегг разглядывал флакончик со спасительным зельем. — Каждый раз я вижу на вашем столе этот флакончик во время уроков с вами, — протянул Снегг, — что в нем за зелье? — Одно противоядие, что я вынуждена принимать время от времени, — ответила Мэри раздраженно — чрезмерное любопытство юноши ей не понравилось. — Что же за болезнь у вас? — не отставал Снегг. — Не сказать, что бы болезнь, скорее… череда приступов. Но тебе знать это ни к чему. Снегг, видимо, думал иначе — подойдя к столу, он взял пузырек в руки, просмотрев его на просвет. Мэри удивил интерес Снегга к абсолютно не примечательному на вид зелью болотной окраски, и его слова, что юноша произнес через минуту: — Ни разу не видел такого зелья. Мэри усмехнулась: — Еще бы ты его видел — оно очень сложное по приготовлению, и ингредиенты его — самые редкие. Но слова ее лишь разожгли в глазах Снегга маниакальный огонь. — Хочешь сварить его? — спросила Мэри недоверчиво. Снегг кивнул с жадностью.- Тогда обратись к Слизнорту — он мне его каждый месяц варит. А про себя подумала, что Снегг ни в жизнь не претворит это свое желание в реальность — хоть он, по словам Слизнорта, и был хорош в зельеварении, он не был гением. — Что ж, на сегодня хватит, — подытожила Мэри, — можешь идти, Северус. Снегг, бросив на Мэри последний задумчивый взгляд, оставил ее в одиночестве, получив задание — тренироваться самостоятельно. Но, как она обнаружила на следующий день, ее ученик благополучно забыл об этом, и был вынужден выслушивать гневные слова Мэри, на которые она не скупилась. Может, именно поэтому ни одна из попыток Снегга защититься от натиска Мэри не закончилась успешно для него. — Ладно, стой! — воскликнула волшебница после второго часа тренировки, — отдохни немного. Вот, выпей. Северус, совершенно вымотанный к этому моменту, мешком повалился в рядом стоящее кресло, приняв из рук Мэри кубок с Восстанавливающим зельем. — Послушай меня, Северус, — начала Мэри, глядя юноше в глаза, — я чувствую в тебе редкостный талант. Ты оправдал мои надежды вчера, отразил мою атаку, почему же сейчас ты ведешь себя так, словно и не слышал никогда об окклюменции? Неужели свой потенциал еще вчера выработал? — Нет, просто… — Так почему же я не вижу усердия? — Я стараюсь! — воскликнул Снегг возмущенно, — это вы не оставляете мне шанса на победу, профессор! — И делаю это специально — ведь тебе придется блокировать атаки и сильнее моих атак. Иначе ты ничего не будешь стоить. Ты меня понял? Северус согласно кивнул, вновь поднимаясь на ноги. — Тогда — продолжим! — скомандовала Мэри, и, увидев неуверенность в глазах Снегга, мысленно обругала себя — но она не могла заменить строгость сантиментами, и поэтому решила не давать своему ученику никаких поблажек. Бешено взмахнув палочкой, произвела еще одну попытку вторгнуться в разум Снегга, но юноша, к ее удивлению, отразил ее натиск. Волшебница посчитала этот успех разовым, но ошиблась. Следующие полчаса тренировок, и две дюжины побед со стороны Снегга сделали его очень счастливым, хоть и отняли все силы. Мэри решила передохнуть, присаживаясь с Северусом в кресло у огня. — Как-то во время одного из уроков, вы сказали нам, что сами заклинания составляете, — произнес Снегг после небольшой паузы, — не могли бы продемонстрировать парочку? — Я бы рада, но вряд ли тебе захочется гореть заживо и быть пронзенным ледяными пиками. Видишь ли, заклинание «Двух стихий» я приберегаю для врагов, а ты — мой ученик. На лице Северуса появилось выражение ужаса со слабыми нотками любопытства. — А вы можете научить ему меня? — спросил он с жадностью в голосе. Мэри изумилась, увидев, как преобразился Снегг: на его изжелта-бледном лице застыло мстительное, ожесточенное выражение, а в глазах горел огонь жажды пыток. Да, видимо, те гриффиндорцы его очень сильно доставали… — Очень сомневаюсь, — покачала головой Мэри, — для сотворения этого заклинания нужно не просто большой талант иметь, а верного помощника, что увеличит их втрое. Точнее сказать, вещь. — Вещь? — переспросил Снегг недоверчиво, — что же это за вещь? — Я не могу тебе сказать. Пока нет. — И, что, это заклинание — единственное? — Нет, почему же? — пожала плечами Мэри.- Были и другие, но они тоже направлены на поражение противника. Ты спрашиваешь так, словно тоже на досуге заклинания новые составляешь! Снегг чуть смущенно кивнул: — Да, но совсем простые пока что. Но некоторые очень даже ничего.  — Покажи, — потребовала Мэри. На лице Снегга застыло чуть напряженное выражение. — На вас? — Да. Конечно, если они не приносят сильные страдания. Снегг покачал головой, доставая палочку. Отработанным, хлестким движением взмахнул ею — и вот Мэри в секунду взмыла в воздух, где повисла вверх ногами, словно зацепилась за некий невидимый крюк. — Должна признать, очень полезное заклятие! — воскликнула Мэри, едва Снегг расколдовал ее, — а еще есть? Снегг вновь взмахнул волшебной палочкой, показав еще пару-тройку своих заклинаний. От одного у Мэри отнялся язык, от второго появился неясный шум в ушах. Все это так заинтриговало Мэри, что когда Снегг в ответ на ее жадный взгляд лишь покачал головой, волшебница почувствовала разочарование. — Что, уже все? А для врагов? — Есть, но вы — не мой враг. — Скажи хотя бы, что оно делает. — Открывает многочисленные раны на теле жертвы, — произнес Снегг с выражением садизма на лице. — Научишь меня всем тем заклинаниям, что показал мне сейчас? Подумав немного, Снегг кивнул и приступил к обучению. Для Мэри вначале это было очень непривычно, но она довольно быстро прировняла себя к ученице. — Необычный у нас с тобой сегодня урок получился, Северус. Хочу поблагодарить тебя за ощущение неопытности, — сказала Мэри, прежде чем отпустить Снегга. Тот, польщенный, залился краской смущения, и, торопливо попрощавшись, покинул ее комнату. А волшебница, глянув за окно и увидев там беспросветную мглу, решила, что теперь можно и прогуляться немного. Она почти вышла из комнаты, задержавшись из-за какой-то мелочи на пороге, когда в комнату ее влетела Кэт, крайне запыхавшаяся. — Мэри, хорошо, что ты здесь! — крикнула она с ходу, радостно блеснув глазами, — идем, скорее! — У нас, что, пожар где-то? — поинтересовалась Мэри, увлекаемая по коридору летевшей как стрела Кэт, — неужели нужно мчаться так быстро? — Нужно втрое быстрее! — воскликнула Кэт в ответ, перепрыгивая через три ступеньки. — Так куда мы бежим? — Увидишь! Они довольно быстро достигли Запретного леса, и теперь мчались среди деревьев, не снижая темпа. — Пришли, — выдохнула Кэт, отпустив-таки руку Мэри. Волшебница глянула вперед и увидела золотистого единорога, в котором узнала Сильву. Она лежала на снегу, глаза ее были закрыты, а на ее боку была видна рваная рана, из которой тонкими струйками текла серебристая кровь. Эта картина привела Мэри в ужас, от которого оправиться ей стоило больших усилий. — Что могло ее так сильно ранить? — спросила она, присаживаясь на корточки перед единорогом. — Я не знаю, — ответила Кэт несчастным голосом, — я ее такой нашла. Мэри, понимая, что нужно срочно действовать, больше не стала тратить время на разговоры — направив волшебную палочку на рану, она произнесла в едином напеве магические формулы заклинания исцеления. Эффект последовал незамедлительно — рана медленно, но верно, начала затягиваться, через минуту оставив после себя лишь длинный шрам. — Порядок, — выдохнула Мэри, стирая пот со лба — опасения, что заклинание может не подействовать на волшебное существо, к ее облегчению, не оправдались. — Спасибо, Мэри, — счастливо улыбнулась Кэт, заключая волшебницу в горячие объятия, — я так боялась, что Сильве уже ничто не поможет…. Волшебница рассмеялась: — Да не за что. Но неужели ты и правда это заклинание не знала? — Знала, разумеется, но я была в таком ужасе, что едва палочку в руке держала, поэтому не стала и пробовать — боялась, что наврежу Сильве, — горестно покачала головой Кэт, отстраняясь от Мэри, — но подумала, что уж у тебя-то они должны выходить просто отлично. Хорошо, что не ошиблась. Если бы не ты… — Да ладно тебе, Кэт, — смутилась Мэри, — я бы не простила себе смерть Сильвы. Но кто же мог так ранить ее? Вопрос повис в воздухе — было совершенно очевидно, что у Кэт нет предположений по этому поводу. Через минуту Сильва открыла глаза, попыталась встать… но тут же упала обратно в снег. Кэт стрелой метнулась к ней, шепча что-то успокоительное и перебирая пальцами гриву кобылы. Сильва немного успокоилась и через некоторое время ее вторая попытка встать увенчалась успехом, правда, сделала она это не очень изящно. Мэри, охваченная жалостью к Сильве, ласково потрепала ее по холке, желая хоть как-то уменьшить страдания единорога. Ни с того ни с сего, кобыла встрепенулась, глаза блеснули силой и, взвившись на дыбы, она громко заржала. Мэри, ощущая одновременно и благоговение, и страх, отступила чуть назад, увидев Сильву во всей красе. И поняла, в чем причина столь внезапной перемены — медальон на ее груди излучал тепло, что, скорее всего, и помогло Сильве придти в себя. Задумавшись, Мэри вспомнила о Кэт, лишь услышав ее изумленно-восхищенный вздох. — Как тебе это удалось? — поинтересовалась Кэт. — Не важно! — рассмеялась Мэри весело, легонько коснувшись великолепной гривы Сильвы, — знаешь, теперь я понимаю тебя: помогать волшебным созданиям, чувствовать их благодарность — разве не здорово? Теперь рассмеялась и Кэт. — Мне нужно опасаться! — в шутку испуганно сказала она, — вскоре ты потеснишь меня с моей должности! — Возможно! Ну, что, вернемся в замок? И волшебницы, все так же посмеиваясь, двинулись в обратный путь. — И все-таки, может, скажешь, почему повлияла на Сильву так сильно? Благодаря каким чарам? — спросила Кэт по пути. Мэри лишь пожала плечами в ответ, изобразив недоумение: — Не знаю. — Да ладно! Твоя лукавая улыбка выдает тебя с головой! — подколола Мэри Кэт, явно не желая прекращать расспросы. — Может, все дело в том, что я просто хотела помочь ей? — Ну да, конечно, — хмыкнула Кэт саркастически, — тогда и я бы лечила одним лишь желанием, а так не бывает. Мэри загадочно улыбнулась, не собираясь спорить и дальше. И Кэт, видя, что она не расколется, лишь возмущенно фыркнула, следуя за волшебницей в замок…