Медальон Златогривого Единорога

Мэри снова видела мучения своего сына - только гораздо более сильные. Волан-де-Морт направлял на мальчика Пыточное проклятие вновь и вновь, пока тот не перестал двигаться. А, подойдя к нему, обратился к Мэри с усмешкой садиста: - Твой сын умер от величины мук. - Нет!!! - завизжала волшебница в смертной муке,- не может быть!! Ты обещал, что он будет жить!!! - Я не виноват, что ты снова подвела меня, а он оказался слаб,- отозвался Волан-де-Морт холодно,- его прикончило не Убивающее проклятие, а Пыточное. Мэри не верила этому; и, подбежав к сыну, начала лихорадочно осматривать его. Он не дышал, сердце не билось, и даже Медальон Единорога не помог ей. Значит, Сэнди действительно больше нет... Безысходный, дикий крик прокатился по залу; и от величины боли, владеющей ее сердцем, Мэри потеряла сознание... ... Открыв глаза, Мэри поспешно вскочила с кровати, ринувшись к Залу Собраний. Волан-де-Морт был там, в одиночестве, и явно удивился, увидев волшебницу. Но прежде чем он что-то сказал, Мэри воскликнула в ярости: - За что ты убил Сэнди?! - Убил?- переспросил маг недоумевающе,- я лишь пытал его, до бессознательного состояния. Люциус вчера вечером обмолвился, что твой сын чувствует себя нормально. Гнев Мэри тут же сошел на нет; она попыталась припомнить, что было на самом деле.... И вскоре ей это удалось - да, все так, как говорит Волан-де-Морт, и Северус вчера уверил ее, что с Сэнди все в порядке. - Я приняла кошмар за реальность,- призналась волшебница, посмотрев на Темного Лорда, выжидательным взглядом пронзающего ее лицо.- И даже не задумалась, происходило ли все на самом деле. - Зато избавила меня от необходимости идти в твою комнату,- отозвался маг, поднимаясь с кресла,- волшебная палочка уже у тебя, а теперь я возвращаю и медальон. Мэри улыбнулась, снова ощутив успокаивающее тепло медальона. - И добавлю, что в дополнение к уже полученному тобой наказанию, я запрещаю тебе выходить из особняка месяц. - А прогулки по лесу мне тоже запрещены?- бросила Мэри с вызовом. - Нет. Но не больше получаса, и только в окрестном лесу. Волшебницу эти условия устроили, и она направилась к двери. Но вдогонку услышала еще кое-что: - Не забудь, что первого сентября Северус Снегг должен стать Пожирателем смерти. Закончи его обучение в срок. Волшебница подумала, что обучит Северуса всему необходимому даже быстрее, чем думает Волан-де-Морт, но говорить это вслух не стала. И, вернувшись в свою комнату, легла в постель, чтобы забыться сном без сновидений... С завтрашнего дня, и до конца августа Мэри почти целыми днями тренировала Северуса, позволяя себе лишь получасовую прогулку по Безмолвному лесу. За этот срок ее ученик значительно продвинулся, и к первому сентября смог в совершенстве овладеть Трансфигурационными чарами. Мэри очень радовалась за него, и втайне надеялась, что успех Снегга обеспечит ей долгожданную встречу с сыном. По письмам Нарциссы она знала, что Сэнди ведет себя как обычно, но сама хотела в этом убедиться. Стоя вместе с Пожирателями смерти в Зале Собраний, Мэри наблюдала за церемонией посвящения Северуса, Эйвери и Мальсибера. Довольно упрощенная по сравнению с той, что прошла сама Мэри в свое время – трое юношей лишь приносили клятву Волан-де-Морту в верном служении ему, и получали свои Черные метки. Вспомнив, что у нее единственной нет отличительного знака среди всех собравшихся здесь, в Зале, Мэри остро почувствовала себя чужой всем им – ее соратникам, что по большей части относились к ней с презрением за свободу слов и действий большую, по сравнению с их свободой. Что ж, у немалой мощи есть и свои минусы – и этот минус не самый худший... Задумавшись, Мэри не заметила, как зал снова опустел. Остался лишь Волан-де-Морт, что-то обдумывающий, стоя у окна. - Я очень хочу видеть сына,- произнесла волшебница, подойдя к нему,- надеюсь, ты не откажешь мне в этой просьбе? - Ты увидишь его завтра,- помолчав, произнес Волан-де-Морт,- сможешь быть с сыном весь день. Мэри радостно улыбнулась, и, выйдя из особняка, отправилась прогуляться по Безмолвному лесу. Здесь, как обычно, было тихо, и волшебница, почти не замечая, куда идет, все представляла скорую встречу с сыном. Она повернула обратно к особняку, вышла на поляну, окружающую его, и тут увидела, к своему удивлению, стоящего на поляне возле особняка Тэдди. - Я был прав, полагая, что ты обязательно появишься здесь,- улыбнулся он торжествующе, вынимая палочку из складок мантии быстрым жестом,- теперь я смогу восстановить справедливость, и воздать тебе, как должно, за нарушенную тобой клятву дружбы. - Ты первый нарушил ее, пытая меня,- отозвалась Мэри холодно, тоже вооружаясь,- так что это я тебя проучу. Готовься к поражению - на этот раз наша битва будет равной. Теперь, когда все необходимые слова были сказаны, противники одновременно подняли волшебные палочки на уровень лица, поклонившись друг другу. И дуэль началась. Тэдди успел сотворить свое заклинание прежде, чем это сделала Мэри – из его палочки вылетело с дюжину веревок, которые устремились к волшебнице, пытаясь связать ее. Но потерпели поражение, от соприкосновения с Защитой Света рассыпавшись в пыль. Мэри направила в противника свое любимое Множественное заклинание, но тот сумел защититься Щитом. И, без секунды промедления, ответил своими чарами - Подчинения. Волшебница боролась изо всех сил, и сумела отстоять свободу, заставив Тэдди злобно оскалиться. Но он быстро пришел в себя, и попытался обезоружить ее мощным потоком воздуха. От него Мэри закрылась Щитом, и использовала обманную дымку. Тэдди сумел ее вовремя рассеять, сотворив в ответ столб пламени. И снова - защита Света от Мэри... Они бились очень долго, чередуя заклинания атаки и нападения, и ни один не хотел уступать. Мэри в азарте битвы забыла обо всем, даже о возможности создать защиту медальона - просто применяла самые нужные ей на данный момент чары, и пыталась поставить точку в яростном поединке. Но Тэдди оказался достойным противником, и с каждым новым заклинанием все больше удивлял волшебницу. Наконец, она вспомнила об Иллюзии, и направила ее на мужчину, создав образ Брэдли. Тэдди удивился, теряя драгоценные секунды в бездействии, и Мэри этим воспользовалась - призвала к себе его палочку, неспешно подходя к своему противнику. Но в нее внезапно со всех сторон полетели красные лучи - рядом были еще враги! Мэри поспешно создала защиту Медальона Единорога, что отразила все проклятья. И увидела окруживших ее плотным кольцом волшебников - соратников Тэдди. - Готовься к смерти, Мэри,- произнес Тэдди безжалостно - палочка была снова у него, в спешке оброненная волшебницей.- Сейчас мы все отправим тебя туда, где, в конце концов, должны оказаться все Пожиратели смерти, вместе с Волан-де-Мортом. - Как бы вам самим не умереть сейчас,- отозвался холодный голос Темного Лорда - тот стоял за кольцом волшебников, вместе с пятьюдесятью Пожирателями смерти,- и я сам, и мои слуги, не знают пощады. И, направив Убивающее проклятье на ближайшего волшебника, дал, тем самым, своим слугам сигнал к атаке. Через пару мгновений ряды смешались, началась бойня - в которой Убивающие проклятья находили своих жертв, и многие гибли в самом начале боя. Мэри, через толпу прокладывая себе дорогу к Тэдди, внезапно увидела Кристиана. Гнев затуманил ее сознание, и она, направив на Кристиана груду булыжников, почти поразила его - но он успел уйти в сторону, и проклятье его не задело. - Хочешь теперь сразиться со мной?- произнес Кристиан громко,- я тоже этого хочу, и с удовольствием собственноручно обезоружу тебя. Мэри лишь хмыкнула - пока она была защищена медальоном, ей грозили лишь Убивающие проклятия. И, глядя, как все попытки Кристиана поразить ее проваливаются, направила в него Множественное заклинание. На этот раз волшебник уклониться не успел и упал, оглушенный. Но Мэри хотела сначала разобраться со своим бывшим однокурсником... За эти минуты битва почти подошла к концу - волшебники, прибывшие с Тэдди, погибали один за другим от Убивающих проклятий. Вот Мэри увидела Волан-де-Морта - тот заносил палочку, собираясь покончить с Тэдди. Громко крикнув: "он мой", волшебница помешала Темному Лорду убить мужчину, и, направив на Тэдди палочку, произнесла: - Ты сам обрек себя на гибель. Готовься умереть. - Ты победила,- отозвался Тэдди тихо,- но это победа лишь над нами, всех врагов вам так просто не одолеть... Мэри решительно подняла палочку, говоря без раздумий последнее слово в их с Тэдди дуэли, и Убивающее проклятие, зеленым сполохом пронесшись в сгущающихся сумерках, попало в грудь Тэдди. В глазах волшебника отразился ужас, а потом лицо его навеки превратилось в маску страдания и боли. И теперь Мэри стояла, глядя на волшебника, что был так дорог ей недавно, точнее, на его тело, что теперь превратилось в труп. И осознавала, что нет никаких эмоций – ни сожаления, ни горечи, ни былого гнева. Лишь ледяное спокойствие и почти полное равнодушие ко всему окружающему. Она повернулась, чтобы уйти с этой поляны, которую не хотела видеть больше, и взгляд ее наткнулся на Волан-де-Морта. - Ты сделала это,- произнес он с ощутимым довольством в голосе,- сделала то, что должна была. Наконец-то я дождался от тебя поступка, который доказал мне твою верность больше любых других. Она, не желая спорить, решительным шагом двинулась туда, где, насколько она видела, под прицелом Северуса все еще лежал на земле Кристиан. Он уже пришел в себя, и со странным спокойствием наблюдал за тем, как Снегг заносит волшебную палочку, собираясь покончить с ним, своим врагом. Но лицо Кристиана переменилось, стоило ему увидеть Мэри – удивление в нем смешалось с нежностью. Северус, обернувшись, тоже увидел ее, и посторонился, опустив волшебную палочку. Волшебница подошла к Кристиану, что пытался что-то сказать, и услышала негромкое: - Тэдди мстил не тебе. Его жена погибла от руки одного из Пожирателей смерти, и он мстил за нее. Ты же... просто попалась под его горячую руку. Сказанное Кристианом пробудило в душе Мэри, что, казалось, окаменела, прежние чувства, и прежде всего – жалость и сожаление. А Кристиан все говорил, постепенно все более угасающим голосом: - Я хотел сам убить тебя, и подарить тебе покой, спасти от тьмы, которой ты подчинилась так опрометчиво. Но теперь это невозможно. Хочу лишь, чтобы ты сама убила меня. Тихий голос Кристиана пресекся, но мольба, звучащая в нем, осталась в его взгляде. И Мэри, прошептав Убивающее проклятие - отчасти из-за опустошенности, отчасти из-за уважения к Кристиану - увидела, как ее друг встретил смерть, пораженный зеленым лучом в грудь – с закрытыми глазами, словно хотел заснуть. И добился этого, заснув на веки... В душу Мэри прокралась грусть, и она порывисто отвернулась, не желая больше видеть тело Кристиана. Она видела, как вокруг сновали Пожиратели, добивая врагов, убирая трупы.... А Волан-де-Морт, снова подойдя к волшебнице, произнес, довольно оскалившись: - Ты со своим противником устроила зрелищную битву. Давно я так не веселился - столько волшебников, рвущихся в бой без оглядки.... Теперь все они мертвы. И двое из них приняли смерть от твоей руки. Это меня очень радует. - Значит, меня ждет награда?- спросила Мэри, уточняя. - Верно. Неделя с сыном тебя устроит?- поинтересовался Волан-де-Морт так, словно его решение было не окончательным, и, если бы волшебница пожелала, срок пребывания с сыном стал бы еще больше. "Целая неделя?- подумала Мэри в ошеломлении,- неужели мне это не снится?" - Да, ты не ослышалась. Завтра утром ты сможешь отправиться в поместье Малфоев, где проведешь с сыном всю неделю,- подтвердил серьезность своих слов Темный Лорд,- пока у тебя не появился новый ученик, нет необходимости в твоем каждодневном присутствии в особняке. - Это... самая лучшая награда, которую я когда-либо получала от тебя,- прошептала Мэри, придя в себя,- такая милость мне кажется подозрительной. - Ты меня не часто так радуешь,- отозвался Волан-де-Морт, полыхая багровым огнем в глазах,- за большие свершения полагается большая награда. А пока что можешь порадоваться скорому свиданию с сыном в своей комнате. Мэри подчинилась, и, зайдя в особняк, с предвкушением думала, побыстрее бы наступил завтрашний день. И даже мысли о том, что она убила двух волшебников, что были ей совсем недавно друзьями, не могли омрачить радость Мэри. В конце концов, она просто обязана была покончить с Тэдди лично, а Кристиан, уже поверженный, сам ее попросил убить его. Нет, ей не о чем жалеть. Думая так, волшебница легла в кровать, стараясь поскорее уснуть - ведь когда настанет утро, она снова воссоединится с Сэнди... Ночь пролетела, как мгновение, и Мэри спешит к поместью Малфоев, в нетерпении выкрикивая имя сына. Она находит его в детской, вместе с Нарциссой. Она сидит у кроватки мальчика, прикладывая к его лбу компресс, а сам Сэнди, похоже, спит. - Мэри, ты так вовремя!- произнесла Нарцисса порывисто, вымученно улыбнувшись,- у твоего сына лихорадка, началась рано утром. - Что говорят целители?- спросила Мэри обеспокоенно, прикоснувшись к щеке Сэнди, горячей, как раскаленные угли,- это опасно? - Нет, ее удастся вылечить. Сэнди нужен покой, и зелье, снимающее жар. Мы начали лечение вовремя, и все будет хорошо. Сколько времени ты сможешь быть с сыном? - Всю неделю. - Неделю?- переспросила Нарцисса неверяще,- так много? Боюсь представить, что тебе пришлось сделать ради этого. - Убить двух давних друзей,- отозвалась Мэри тихо,- они стали мне врагами, и сами хотели убить меня, развязав бойню. - Тогда понятно. Темный Лорд наверняка был весьма доволен тобой. - И я не жалею об этом. Ведь смогла увидеться с сыном так вовремя,- произнесла Мэри, сменив сыну компресс,- и рада тому, что пришла сюда именно сейчас... Весь этот день Сэнди не приходил в себя. Мэри постоянно сидела рядом с его кроваткой, а Нарцисса получила возможность заняться неотложными делами. И почти заставляла волшебницу поесть, принося еду в детскую. - Ты даже спать не будешь?- спросила Нарцисса, зайдя в комнату к Сэнди поздно вечером - Мэри так и сидела рядом, держа в своих руках маленькие ручки сына,- так ты совсем себя истощишь. - Все равно не усну, зная, как Сэнди плохо,- отозвалась волшебница с болью в голосе,- жар все не уменьшается, ему в любой момент может стать хуже.... - Как хочешь,- не стала настаивать на своем Нарцисса,- ты его мать, а не я, и не мне тебе советовать, что делать. Мэри кивнула, ласково проведя по щеке сына пальцами. И, поцеловав его в лоб, продолжила ночное бдение... Вздремнув не больше часа утром, когда ее подменила Нарцисса, Мэри снова вернулась к кроватке сына, жалея, что он не видит ее, не слышит ее слова, полные любви. Наверняка он бы поправился так быстрее, но жар слишком силен.... Состояние Сэнди не стало лучше ни в этот, ни в следующий день. А ночью третьего дня Мэри внезапно заметила, как ее сын начал метаться - жар усилился еще, и зелье совершенно не помогало. Зная, что другого выхода нет, Мэри задействовала силу медальона, и, когда его целительная мощь перешла к Сэнди, он перестал метаться. Прикоснувшись к его лбу, волшебница почувствовала, что он не такой горячий, и облегченно вздохнула - теперь ее сын пойдет на поправку! Радость от этой мысли была так велика, что сняла накопившееся за три дня напряжение. И Мэри задремала, даже не перейдя на кровать, рядом с сыном... На следующий день Мэри убедилась, что Сэнди понемногу выздоравливает - жар почти ушел, а вечером мальчик даже открыл глаза. Увидев мать, он обрадовался, и волшебница от бури эмоций в душе обняла сына, шепча, как сильно его любит. И слышала его голос, называющий ее "мамой". За два дня Сэнди полностью поправился. И, на шестой день пребывания Мэри в особняке, в первый раз при ней сначала с аппетитом позавтракал, а позже, к вечеру - даже с удовольствием погулял по парку. Волшебницы следили за его попытками поймать листья, носящиеся совсем рядом во власти ветра, не замечая ничего другого, и, когда их позвал мужской голос, даже вздрогнули от неожиданности. Обернувшись, Мэри увидела Люциуса, идущего от ворот. Похоже, он только вернулся с очередного задания Волан-де-Морта, и теперь мог недолго отдохнуть. Как обычно, он поцеловал жену, а потом подошел к Сэнди, улыбаясь. Но мальчик, перестав резвиться, посмотрел на приемного отца с испугом, и, едва Люциус протянул к нему руки, громко заплакал. Мэри тут же взяла сына на руки, пытаясь успокоить, и отошла подальше от Люциуса, помрачневшего лицом. - Сэнди ведет себя так с тех пор, как его пытал повелитель,- произнес Пожиратель тихо, словно нехотя,- боится меня, ведь именно я отдал его на мучения, не защитил от них, как должен бы был... Мэри видела, что Люциус сильно переживает из-за этого, и произнесла: - Я не собираюсь обвинять тебя в мучениях сына. Виновата была я, и ненавидеть он должен меня. В ее голосе прозвучала горечь - Мэри очень боялась, что так произойдет на самом деле. - Вы оба не виноваты,- решительно произнесла Нарцисса,- ведь никак не могли помешать Темному Лорду. Главное, что Сэнди смог оправиться. Вскоре он будет относиться к тебе, Люциус, как раньше. Пожиратель кивнул, чуть повеселев. И, переговорив с Нарциссой, снова ушел. - Теперь Люциус чаще бывает дома,- поделилась с Мэри своей радостью Нарцисса,- и есть надежда, что у нас вскоре появится собственный ребенок. - Поздравляю!- искренне обрадовалась волшебница,- и тогда вы станете счастливыми родителями, а у Сэнди появится братик или сестричка. - А разве ты не хочешь детей, помимо Сэнди?- вдруг спросила Нарцисса,- еще одного сына, или девочку... "Девочку,- пронеслось в сознании волшебницы, словно эхо,- наследницу Марго Мордес..." - Хотела бы,- согласилась Мэри с печальной улыбкой,- но мои чувства к Волан-де-Морту угасли, и хоть он был бы рад снова бывать у меня каждую ночь, этого не хочу уже я. - Да... такого волшебника любить непросто,- произнесла Нарцисса невесело,- то, что ты была с ним не один год, и у вас есть ребенок - почти подвиг с твоей стороны. - Это было тяжело,- согласилась Мэри мрачно,- пока я не получила доказательство его безмерной жестокости, я думала, что лучшей пары мне не найти. Теперь же, зная, что меня и Сэнди в любом случае ждет еще немало страданий от Волан-де-Морта, не хочу усугублять их появлением второго ребенка от него. Лучше у Сэнди будет сводный брат, или сестра. Нарцисса улыбнулась, пытаясь ободрить Мэри. И, продолжая прогулку по парку, они обе надеялись, что их будущее будет счастливее, чем настоящее... ... Еще два дня пролетели, как почтовые совы. И Мэри снова была вынуждена проститься с сыном, который, привыкнув к долгому присутствию матери рядом, плакал, когда она уходила. "Жаль, я не могу остаться еще,- думала волшебница, идя к воротам, и пытаясь бороться с чувством, зовущим ее обратно, утешить сына, отчаянно зовущего ее,- но Волан-де-Морт итак был ко мне добр, я не могу жаловаться". Попав к себе в комнату, Мэри решила проветрить - за неделю отсутствия воздух в ней стал тяжелым и затхлым. Герда, видимо, где-то летала - ее обычное место пустовало, зато на ночном столике лежало письмо. В любопытстве развернув его, волшебница увидела, что оно от Кэт Мейнджен. Она писала, что хочет пригласить к себе в гости, и поделиться радостным известием. И просила Мэри уведомить о подходящем дне и времени как можно скорее. Это письмо Мэри очень обрадовало, волшебница сразу же написала ответ, и, застыв у открытого окна, ждала возвращения Герды, чтобы отправить письмо. Она так задумалась над тем, что за весть ей хочет рассказать Кэт, что не заметила, как в комнату кто-то вошел. И лишь ласковые руки, обвившие ее талию, заставили Мэри очнуться от грез. Зная, что нежданным гостем может быть лишь Волан-де-Морт, волшебница вырвалась из его объятий, повернувшись к магу лицом. И горящие в пламени страсти глаза Темного Лорда напугали волшебницу. - Эта неделя, на протяжении которой я не мог увидеть тебя даже мельком, воспламенила мою страсть к тебе,- прошептал он, одновременно чарующе глядя на Мэри,- и теперь, когда ты так близко, я сделаю все, чтобы ты снова стала моей.... Волшебница ощущала, как желания Темного Лорда заменяют ее собственные, и с усилием помотала головой, сказав решительно: - Нет! Я больше не буду твоей любовницей! Все равно ты не любишь меня... - Помнится, раньше тебя это не задевало,- отозвался он тихо, снова пытаясь ее очаровать,- зачем любовь, когда есть страсть? И потом - разве я недостаточно сильно порадовал тебя неделей пребывания с сыном? Ты сможешь бывать с ним чаще, если снова станешь моей любовницей. "Он знает, что предлагать,- подумала Мэри, осознавая, что больше не хочет противиться чарам мага,- такой соблазн слишком силен, чтобы отказаться от него..." И ощущает, что Волан-де-Морт снова заключает ее в жаркие объятия, а после следует его страстный поцелуй.... Внезапно Мэри поняла, что не хочет быть с Темным Лордом в постели, и, приложив всю свою силу, вырвалась, отойдя от мага подальше. - Зря ты сопротивляешься, Мэри,- шепчет Волан-де-Морт, вновь наступая на нее,- ведь теперь мне придется брать тебя силой, что доставит тебе не наслаждение, а боль. И, едва Мэри смогла хоть как-то защититься, вновь сжал ее в объятиях, одной рукой обхватив грудь волшебницы, а второй - пытаясь раздеть Мэри. Она пыталась сопротивляться, но все было тщетно - маг вскоре повалил ее на пол, и, сдирая с нее одежду, начал страстно ласкать обнаженное тело волшебницы, одновременно пытаясь войти в нее. Мэри чувствовала лишь слабое удовольствие, и, сумев взять медальон в руки, сотворила защиту. Она помешала Волан-де-Морту закончить начатое, заставив с шипением отстраниться от нее. - Ты лишь отсрочила неизбежное,- произнес он холодно, поднимаясь на ноги,- сейчас ты победила, но всей твоей выдержки не хватит против силы моих чар, что станут постепенно невероятно сильными, не оставив тебе желания противиться моей воле. И он, пронзив Мэри пристальным взглядом, быстрым шагом вышел за дверь. А волшебница, тяжело дыша, даже не чувствовала холод, несмотря на открытое настежь окно - так ее разогрел пыл битвы. Она рассеяла защиту, и, одевшись, присела на кровать. Сейчас она не чувствовала на себе действие чар Волан-де-Морта, и недоумевала, не в силах предположить, как они могут на нее действовать, когда маг не находится рядом с ней. Ее раздумья прервало появление Герды. Позволив сове напиться, Мэри прикрепила к ее лапке письмо, после чего, проследив за улетающей в ночную тьму совой взглядом, легла спать... ... Ей снилось, что она и Волан-де-Морт вновь едины. Ласки мага буквально пытают ее наслаждением, и она отдается Темному Лорду так же неистово, как он совокупляется с ней. И с каждым мгновением страсть, сжигающая ее, становится все сильнее, повергая ее на своем пике в пучину блаженства, одновременно пугающего и радующего своей величиной... Мэри проснулась, ощущая, как все ее тело ноет от желания, что владело ею еще во сне. Грудь набухла, соски затвердели до маленьких тугих комочков, а естество, казалось, так и зудело от возбуждения, исходя тягучим соком. Все эти ощущения, жар страсти, ставшей почти негасимой, срочно требовали логического исхода. И Мэри, не задумываясь, отправилась в Зал Собраний, где обычно был Волан-де-Морт. Он и сейчас находился здесь - сидел в своем кресле у камина, глядя на едва тлеющие угли. Идя сквозь почти полную тьму зала, Мэри едва удерживалась, чтобы прямо сейчас не кинуться к магу с жаркими объятиями. - Ты пришла,- прошептал Темный Лорд, не оборачиваясь - с торжеством в голосе,- та страсть, что я внушил тебе, стала, как я и предсказывал, лишь сильнее, и сейчас диктует тебе, что делать. Он медленно поднялся на ноги, повернувшись к Мэри - и она увидела его горящие возбуждением глаза. Неспешно подойдя к волшебнице, он одной рукой легко провел по ее груди, заставив Мэри протяжно застонать, и податься вперед, а второй рукой задрал подол ее мантии, и провел по половым губам, очень влажным от сока, текущего по бедрам тягучими струйками. - Твое тело говорит за тебя.- произнес Волан-де-Морт довольным тоном, продолжая ласкать Мэри - она почти не могла стоять от все увеличивающейся неги, и вся обмякла в ласковых руках мага.- О том, что ты меня страстно желаешь, и уже готова к тому, чтобы я стал единым с тобой. Волшебница уже не могла сопротивляться, и даже мысли не допускала о том, что откажет Волан-де-Морту в близости сейчас. Она так и не заметила, как оказалась на полу, широко раздвинув ноги, просто осознала в какой-то момент, что Темный Лорд придавил ее своим телом, направляя в глубь нее свою жадную плоть. Она вошла в естество волшебницы очень легко, доставая до предела, и Мэри, ощущая, как усиливается владеющая ею похоть, застонала в изнеможении, подавшись вперед. Она и Волан-де-Морт двигались в едином ритме, снова и снова повторяя движения поясницей, непроизвольно издавая протяжные стоны, и зачастую плоть мага упиралась в ту преграду в теле Мэри, которую нельзя было преодолеть. Волшебница, в попытке усилить скорое наслаждение, даже обвила поясницу Темного Лорда ногами, отчего он теперь более полно входил в нее, и невольно усиливал боль от совокупления. Но удовольствие все равно было сильнее, и когда оно переросло в блаженство, от очередного резкого движения Волан-де-Морта, Мэри громко застонала, желая, чтобы эта всепоглощающая волна становилась еще сильнее. Темный Лорд вторил ей, замерев, и, едва наслаждение почти растворилось, поцеловал ее в губы, призывая волшебницу к ответному поцелую. - Наверняка все это лишь раззадорило тебя?- спросил маг с усмешкой, оторвавшись от губ волшебницы,- и ты желаешь так же страстно очередного единения со мной? - Я даже от силы желания забыла, что мы в зале, а не в моей комнате,- произнесла Мэри задумчиво,- не хотелось бы, чтобы сюда кто-то вошел, застав нас в разгар интимной сцены. Понимающе оскалившись, Волан-де-Морт, дотянувшись до волшебной палочки, зачаровал дверь. - Никто нас не посмеет побеспокоить,- прошептал он страстно, отбрасывая палочку в сторону, и глядя на Мэри голодным взглядом опытного любовника,- у тебя еще есть возражения? Волшебница едва покачала головой - маг вновь начал ласкать ее тело, и Мэри ничего не оставалось, как отвечать ему, предвкушая скорое блаженство, что посетит их еще не раз за эту ночь... ... Просыпалась Мэри, чувствуя, что замерзает. Укуталась поплотнее и внезапно поняла, что укрывается мантией, а лежит точно не в кровати. Открыв глаза, она увидела, что все еще находится в Зале Собраний, окутанном мягкими сумерками, и полулежит в кресле, укрытая своей мантией. Волан-де-Морт сидит в соседнем кресле, с едва заметной усмешкой наблюдая за ее недоумением. - Эта ночь с тобой была бесподобна,- прошипел он довольным тоном,- за прошедшее с нашего разрыва время ты не утратила своих навыков в постельных утехах, которые меня всегда впечатляли. - Ты сам же и научил меня половине из них,- отозвалась Мэри несколько ворчливо - шея затекла от неудобной позы.- Тому, чем не владел Мальсибер. Знать бы, откуда появилось твое мастерство... - Ответ тебе не понравится,- отозвался Волан-де-Морт зловеще оскалившись,- так что можешь гадать об этом сколь угодно долго. В любом случае - ты всегда будешь той единственной волшебницей, которую я страстно желаю, и даже готов пойти ради этого на уступки. - Значит, снова заключим соглашение?- спросила Мэри, надевая мантию. Волан-де-Морт согласно кивнул. - Именно. Я буду проводить с тобой каждую свободную ночь, а ты сможешь не реже трех дней в неделю встречаться с сыном. Тебя это устроит? - Устроит,- согласилась Мэри, внутренне ликуя,- сегодняшний день тоже в моем распоряжении? Волан-де-Морт кивнул. - Но ты обязана быть каждую ночь в особняке,- произнес он со сталью в голосе,- даже если я не смогу прийти к тебе в комнату, я должен знать, что ты принадлежишь лишь мне, и не посмеешь лечь в постель с другим волшебником, чтобы ублажать его, а не меня. Мэри оскорблено вспыхнула, прошипев язвительно: - И почему ты постоянно подозреваешь меня в связях на стороне? Неужели так сильно чувство собственничества? Я ведь не вещь, что бы ты ни думал, и, даже оставаясь твоей в постели, в остальное время свободна в своих действиях. Что, если я полюблю однажды кого-нибудь? - Тебе лучше молиться, чтобы этого не произошло,- отозвался Волан-де-Морт жестко,- иначе предмет твоей любви будет уничтожен, а ты сама испытаешь боль, которую нескоро забудешь. Мэри, услышав это, тяжело вздохнула. - Да, твоя жестокость, как и прежде, ужасает меня,- произнесла она тихо,- но ты можешь не опасаться моей измены - сидя в особняке, я вряд ли встречу новую любовь. - Это хорошо. Можешь идти к себе, но с наступлением ночи будь готова снова стать единой со мной...