Комфорт

Хреново было настолько, что тянуло спать. Обращённые обычно не засыпают, как чистокровные, при сильных повреждениях, но, сдается мне, я умираю. Подыхаю, как псина, в вонючей подворотне. Попытки запихать выглядывающие кишки обратно или вытащить засевший в районе солнышка нож не были успешными — боль слепила, становилось только хуже. Надо мной кто-то склонился. Времени колебаться не было, я повалил человека рядом с собой и вгрызся в шею, даже не попав первым укусом в артерию. Мазнул по ранам перепачканной в крови ладонью и снова ввел клыки. Очнулся я, по ощущениям, примерно через час. По крайней мере, все ещё ночью. Дышать получалось без проблем, в животе не болело, тело ощущалось лёгким. А подворотня почему-то оказалась гораздо выше, когда я встал. Правда, в глазах было мутно, но свое бывшее тело я разглядел просто охуенно. Какой-то пиздоголовый пацан возжелал мой телефон и кошелек, даже требовать ничего не стал — подбежал и ткнул в бочину, со страху дёрнул выше и просто выпотрошил меня. Малолетний долбоеб так пересрался от вида крови и раны, что убежал, не взяв то, за чем пришел. Присев на корточки, я вытащил из кармана джинс новую мобилу, из внутреннего кармана кожанки достал бумажник и документы, по боковым нашарил ключи от хаты и машины. Посмотрим, сколько будут опознавать тело. Эх, не первое мое и не последнее, но нравилось, больше всех было похоже на самое первое. Обратив, наконец, внимание на руки, я только вздохнул. Баба. И по какой такой ебаной воле небес мне не попался хоть самый завалящий пиздюк, а? Почему баба? Вот же ж... Баба оказалась ещё и милипиздрической. Оказалось непривычно высоко забираться в салон. Внутри оказалось, что моя макушка примерно на уровне клаксона. Устало вздохнув, я ткнул в кнопку запуска и попытался подстроить кресло. Его пришлось выдвинуть по максимуму вверх и почти до упора вперёд, чтобы доставать до педалей. Хорошо, что автомат, заебся бы со сцеплением. Теперь я видел дорогу, но нос терялся. Похер, я уже скоро тридцать лет бессменно езжу на Крузаках, на этом уже семь лет, габариты знаю идеально. Надо сделать очень многое за сегодня и завтра, раз уж я, блять, сменил тело и пол, хотя нихуя не планировал это делать в ближайшие лет десять-двадцать. Жажда драла горло, но это ничего, это я терпеть умею. А дома в холодильнике ещё полно крови. Отправив несколько сообщений, я запустил процесс подготовки документов, предупредил народ о неопознанном жмуре. Сейчас надо добраться домой и... И, блять, что? Ай, похуй, разберемся по ходу пьесы! Посреди ночи ездить одно удовольствие, но мне было не до покатушек. Только в прихожей квартиры я смог выдохнуть. И бессильно заматерился, увидев себя в зеркале. Я бы на такую внимания не обратил. Женщин я люблю высоких, ярких, с грудью и полными губами. А что имеем тут? Первый размер, рост не больше ста шестидесяти, одета как не знаю что, невнятные русые волосы и стандартные голубые глаза с карим пятном в левом. Пиздец, бля, быть бабой, которая мне не нравится, даже хуже, чем просто быть бабой. Ну хотя бы симпотная. Стянув какую-то бабушкину блузку, я бросил ее в мусорку, туда же отправилась юбка ниже колен и строгие балетки. Пока я в этом тельце, оно не будет одеваться, как монашка! Для забытых шмоток бывших и случайных у меня была целая полка, но пока что я нашел на ней только подходящие труселя. Вывалял девчонку в пыли, теперь надо помыть. Уже в душе я обратил внимание, что у нее херово побриты ноги и вообще не побрит лобок. Что за чудик, блять, она, может, ещё и целка, а? А сколько ей лет, вообще? Пизду я оставил в покое, а вот колючую щетину на голенях убрал. Всегда запрещал бабам пользоваться моим станком, а теперь... Хорошо, что не забыл прихватить сумку. Тоже явно у бабки в очереди в поликлинике отбила, не иначе. Натянув трусы и свою футболку, повисшую едва не до колен, я уселся за стол в кабинете со стаканом крови и вытряхнул содержимое ридикюля на свет лампы. Тетрадь, пара ручек, круглые контейнеры для линз, прокладка, паспорт и ежедневник. Значит, надо сделать ей права, хм... И теперь понятно, чего так хуево видно. Выковыряв из глаз линзы, я вместе с контейнером бросил их в мусорную корзину и с наслаждением потёр уставшие глаза. Итак, ее зовут Зинаида. Нахуй. Я Саня, подойдёт и ей, раз уж мне ближайшие год-полтора в ее теле жить. Ей восемнадцать исполнилось недавно, это уже хорошо, не малявка. Жалко, конечно, обрывать такую короткую жизнь, но зато, если судить по ее наряду, ей бы все равно не понравилось, что я сотворил бы с ее репутацией за год. Надо же ещё поминки устроить, традиция, всё-таки. В ежедневнике были заметки о делах, списки покупок, какие-то даты были подчёркнуты красным. С восемнадцатого по двадцать второе в этом месяце, с семнадцатого по двадцать первое в июле... Ой, бля, фу! Но зато хотя бы предупрежден. Брезгливо отпихнув запечатанную прокладку подальше, я постарался не думать о том, чего ждать через месяц, даже меньше. А ещё в ежедневник была вложена справка о том, что Зинулю приняли на очное отделение юрфака. Я, конечно, закончил его, уже давно, в другом месте, более престижном, но и она молодец. Ходить туда я, конечно, не буду, нахуй надо. Тетрадь оказалась дневником. Из него я узнал, что девочка-пай очень хотела бы тусовок и гулянок, потому что далека от этого мира и потому заинтересована. Строгие родители, в десять быть дома, маман формирует гардероб. Оно и видно. Что же, теперь в теле их послушной дочурки совсем другой зверь. А ещё тихоня тайком встречалась с парнем, и, господи-боже, даже в дневнике не могла написать слово "ебля". Или хотя бы "секс". Все нормальные люди ебутся, а они с парнем "занимались кое-чем", о как. Ну хоть не целка, хоть что-то. Судя по всему, пацан в этом деле был таким же нубом, как она сама, оргазмами это тело не баловали. Исправим, исправим. Завтра, наверное, заскочу к ее родне, пересрусь и оборву контакты, ни к чему шумиха с розыском. Бросив все это, как есть, я перебрался в койку. На самом деле, довольно интересный эксперимент — побыть недолго бабой. Надо купить шмотья, берцы. Делают вообще берцы на такое мелкое? Хотя я, вроде, видел детские. Ух и день завтра будет, повешусь нахуй. Спросонок пришлось решать сразу несколько проблем. Во-первых, я попытался отлить стоя. Во-вторых, мне позвонил знакомый, который уже делал мне новые документы для учёта обращенных, и очень долго ржал с моего голоса, буквально как конь. И я с ним согласен — высокий, мягкий голосок, как из церковного хора. В-третьих, я нашел подходящие джинсы и майку, но лифчик и балетки пришлось доставать из мусорки. Сисек, конечно, тут не густо, но соски слишком уж задорно торчат. При личной встрече Дэн ржал ещё громче и дольше. Он буквально задыхался, бился головой о стол и иногда поднимал слезящиеся глаза, чтобы ещё раз взглянуть на меня и выйти на новый круг ржача. Я стоял, разглядывая потолок его кабинета, и ждал, пока пройдет. Видимо, мне придется немало таких реакций повидать, пока народ не привыкнет. А там, глядишь, и новое тело не за горами. — Ох, Санёк, — проскулил он, утирая слезы, громко икнул и налил себе воды, — Санёк-Санёк... — Хорош уже, — буркнул я, сунув руки в карманы. Меня отправили сделать моментальное фото и почти сразу выдали документ учёта. Не знаю, за каким хуем он похож на права, я его чуть пару раз не сунул гайцам. Так, с этим разобрался, нотариусу сказал, чтобы во всегда готовый бланк завещания вписал эту мадам, знакомому написал, чтобы задним числом провернул мне хотя бы учебу в автошколе, если с экзаменами не получится. Сам сдам, хуле, стаж уже не балуйся. Теперь к родителям, потом за шмотьем, потом бухать. Отлично. Предупредив друзей, что сегодня в семь в нашем баре будут мои очередные поминки, я поехал по адресу прописки из паспорта. Надо забрать ее документы основные и поменять имя на свое, привычное, а то на Зину я точно откликаться не согласен. Меня попытались ругать сразу оба родителя. Явно дочурка раньше на всю ночь не пропадала. — Ебало офф, — спокойно приказал я, роясь в ящиках стола. Они заткнулись оба на полуслове, явно больше от неожиданности, — я скрывал... Ла от вас, что делаю ставки на спорт, — ну а хуле, что ещё придумать, — я заработала себе на квартиру и машину, так что больше не собираюсь вас терпеть. Идите нахуй. И прикрыл за собой дверь. Ближайшие пару недель беспокоить не будут, потом хуй знает, как будут искать и будут ли. Я нашел папку с документами, надо посмотреть, что там есть. Первым делом я заехал в военторг. Берцы нашлись — действительно, детские, тридцать четвертого размера. Как она живёт с такой лапкой? Взял себе ещё камуфляж — такой, чтобы обтягивал ладную задницу и стройные бедра. Если уж быть бабой — то охуенной! Уже в нормальных магазинах я затарился футболками почти по размеру и майками по размеру, чтобы было секси. Наверное, даже попробую с кем-нибудь потрахаться. И с бабой, и с мужиком. С мужиками я трахался только в роли топа, даже интересно, как ощущается быть снизу, так ещё и бабой. Джинсы тоже секси, клёвую кожанку нашел, но для нее рановато, если только вечером. Кеды и кроссовки обозначили момент окончательного выкидывания заебавших балеток. Когда дошло до белья, я не стал брать кружево. Да, красиво, обожаю на девчонках, но они жаловались, что колется. А я, в первую очередь, в жизни ценю комфорт, так что взял обычные тканевые. Такое странное чувство — я и раньше выбирал женское белье для себя, чтобы подарить его и любоваться. А теперь совсем для себя, вот жесть же. Дома я принял душ, вымыл голову. Как они живут с этими патлами? Пиздец, бля, налысо побреюсь! Пока пытался мыть, как в рекламе, собрав все это богатство на макушке, оно все время расползалось, шампунь лез в глаза, потом битый час промывал. Охуеть, блять. С сороковой попытки у меня получился тюрбан из полотенца. Провозился в ванной почти час! Заказав на обед пиццу, я плюхнулся на диван и закрыл глаза. Релакс. Ре-лакс! Из кабинета донеслось уведомление — не мой телефон. Наверное, девчонки. Ну-ка, поглядим. Чудо чудное, что у нее оказался дактилоскоп, иначе хуй бы мне, а не просмотр переписок. Блять, лиса на аве. Все с ней ясно. Переписок было довольно много — по большей части, с одноклассниками, которые просили списать. Была и с парнем — оказывается, они разбежались пару недель назад. И то хлеб, хотя бы эту проблему решать не придется. Парень такой же невзрачный, каким было мое тело. Уведомления приходили из конфы группы. Оказывается, их уже сформировали. Я хотел было выключить телефон и забить, но потом вспомнил, что тогда придется вводить пароль. Этого не хотелось, так что я оставил все как есть. Ещё и переписал номера ее родителей себе. Ну так, мало ли. Когда до выхода оставалось всего пара часов, я попытался придумать, что делать с патлами. Совсем обрезать не хотелось — не очень секси. Укладку делать — да ну нахуй. Зато у меня появилась неплохая идея. В парикмахерской меня пытались отговорить, типа, мода прошла и все такое говно, но после одной резкой фразы сделали, что я хотел. Выбрили мне нахуй левый висок, с правой стороны заплели колосок, прокололи ещё две дырки в левом ухе в добавок к стандартным в мочках. Глядя на себя в зеркало, я удовлетворённо кивнул. Красить волосы или морду я не собираюсь, но уже выгляжу задорно. Подумав, проколол ещё хрящик в левом ухе, все оплатил и, довольный своим новым видом, поехал сразу в бар. Каждое тело нуждается в том, чтобы на него наводили лоск. На последних трёх телах, которые поменял за двадцать лет, я набивал одну и ту же татуху. Смотрелась она на здоровых широкоплечих мужиках охуенно, а на хрупкой девчонке будет смотреться охуенно и необычно, так что я записался к первому попавшемуся нормальному мастеру. Обожаю переделывать тело под себя, так, чтобы нравилось мне самому, а в таких делах я придирчив. Припарковав машину недалеко от входа, я выпрыгнул из салона, иначе не скажешь. Ухо начинало ныть, так что я ещё закинулся обезболивающим из бардачка, запил кровью. Мне советовали крутить сережки, чтобы не приросли, и это надо делать, учитывая, что все заживёт за пару дней. Устроившись за забронированным столиком, я положил ноги в новых сияющих берцах на стул напротив и скрестил руки на груди, осматривая себя. Фигурка ничего, а уж в выбранных мной шмотках смотрится отлично. Особенно в контрасте с тем, что я увидел в зеркале первый раз. А ещё надо научиться себе самому плести колосок, мне нравится вид, да и удобно, волосы не мешаются. Прикрыв глаза, я мысленно прикинул, что ещё надо сделать. Новый паспорт, однозначно. Права, чтобы спокойнее ездить. Переоформить все на себя согласно завещанию. Застраховать машину на это тело, хотя что там того штрафа. — Девчуля, ты с Саньком? — спросил надо мной гулкий голос Славика. — Если бы, — вздохнув, я встал, снял куртку и повесил на спинку стула. — Са... Са... — беспомощно открывая рот, этот оборотень впервые на моей памяти не находил слов. — Сасай, — мрачно закончил я. Все, кто приходил, реагировали одинаково. Сначала ступор, потом дикий ржач. У этого тела не было никотиновой зависимости, но я все же стрельнул сигарету. Как оказалось, курить оно тоже не умеет — я закашлялся до слез. Пить не приучено — привычный коньяк жёг горло и бил в голову. Пизда, блять, как так жить вообще? Зато друзья посоветовали мне ходить в универ. В конце концов, повысить квалификацию никогда не помешает, да ещё и будет, чем заняться, пока я не в подходящем виде для своей основной профессии адвоката. На следующий день я набил татуху, сразу всю — округлые крупные витки трайбла переползали с лопатки на плечо и спускались к локтю. Под повязкой левое плечо чесалось и пекло, левое ухо побаливало после утреннего прокручивания, даже левая сторона головы ныла. Ну ничего. Через пару дней схожу к другому мастеру на коррекцию, потому что уже все заживёт, ухо тоже в пределах пары дней. К первому сентября буду как огурчик. Хотя теперь уже не огурчик, а... Э-э-э... Вафельная трубочка? Боже, как тяжело быть бабой! Паспорт мне сделали чрезвычайно быстро — за два дня. Я завез копию в универ, чтобы сменить данные, переоформил все на себя. А ещё пил крови в два раза больше, чем обычно — видимо, Зина чем-то болела, обращение это активно лечит. Вылечило же оно ей херовое зрение. Вот что я люблю — так это понтоваться. Дороже моей машины на стоянке не было ни одной, и это мне как бальзам на яйца. Бля, уже и яиц нет! Но ментальные остались! В день знаний нам только выдавали документацию и всякие значки. На меня оглядывались, шептались, а я держал морду тяпкой и внутренне хихикал. Как на бабу, я бы на то, что сейчас из себя представляю, не посмотрел бы, но вот как на интересную девчонку с перспективой дружеских отношений — вполне. Неторопливо возвращаясь на стоянку, я лазил в профиле Зины. Имя я уже поменял, конечно, надо бы и фотку сделать. Может, какого фотографа попросить? Ладно, посмотрим. Свою старую страницу я тоже оставил — часто с друганами именно там общаемся. Под днищем что-то подозрительно блестело, какая-то темная лужица. Остановившись в паре метров от капота, я чуть наклонился. Нет, это чье-то масло, не мое, и это хорошо. — Нравится моя машина? — какое-то долбоебического вида тело по-хозяйски оперлось локтем на капот моего трехсотсильного чуда. Пиздец подкат, просто пиздец. И вон в сторонке дружки стоят у другой машины, зубоскалят. Ну я сейчас вам, блять, покажу. — Очень, — мило улыбнувшись, я сунул руку в карман джинсов, где лежал ключ, — покатаешь? Он замялся, явно придумывая, как выкрутиться. И подпрыгнул, когда сигнализация громко пискнула, отключаясь. Спокойно забравшись на водительское место, я не собирался сдерживать довольную ухмылку от смущенного и пристыженного вида этого мудака, так ещё и его дружбаны над ним очень громко хохотали. То-то же, сучки, батя все ещё тащит! Хоть уже и в мелком худом бабском тельце.