Векторы и вероятности

      Полина бросила взгляд на уставшую девушку в другом конце аудитории и поймала чужую улыбку. Быстро опустила глаза. Лампы под потолком светили всё ярче на фоне темнеющего неба в больших окнах и неумолимо хотелось домой. Ещё один взгляд на экран телефона — половина пятого. Впереди последняя пара, и аудитория пустела быстрее любых ожиданий. Студентки надевали зимние куртки, кутались в шарфы и прятались под шапками, чтобы как можно скорее уйти домой, даже пробираясь через лампы на уличных фонарях.       Тяжёлый вздох утонул в общей суете. Слишком рано было уходить, но никаких сил не хватало остаться. Полина глянула в дальний конец ряда сидений, однако не нашла ни одного знакомого лица. Да и девушка куда-то пропала. Она вгляделась в спины, покидающие аудиторию и толпящиеся в проходе, чтобы набраться смелости и крикнуть:       — Марго, стой!       Девушка в высокой шапке с помпоном замерла и обернулась. Она протиснулась между обступающих со всех сторон пуховиков и торопливо добралась до ряда, где сидела Полина. Бросила вещи на сиденье и тяжёлым движением стянула шапку, отражая общий настрой оставшихся студенток. Прятаться в слоях зимней одежды никогда не было просто, но ещё сложнее оказалось — выбираться из них, чтобы остаться на ещё одно занятие.       — Хотела уже уйти? — Полина подпёрла голову ладонью. — И бросить меня здесь одну?       — Не злись, я просто не заметила, — Марго улыбнулась и опустила голову. — Пытаешься быть примерной студенткой?       — Предыдущие четыре раза на этой паре получалось не очень, вот я и решила снова испытать удачу.       Появившаяся лекторка недовольным взглядом окинула немногочисленные группы тех, кто всё же решили остаться на шестую пару, но ничего не могла с этим поделать. Полина поймала себя на мысли: должно быть, преподавательница и сама бесконечно хотела домой. Так почему бы ей хоть раз не отменить занятие? Всего разочек. Но заранее знала, что даже пытаться завести разговор об этом — плохая идея. В конце концов, в университете ещё были люди, у которых хватало и совести, и ответственности.       Марго тем временем без особого энтузиазма заново выкладывала вещи на парту и с неподдельным усердием избегала взгляда Полины. Не заметить это было нельзя. У них сложилась своего рода игра — переглядывания на потоковых лекциях и на семинарах, улыбки, которые хотелось побыстрее спрятать в тёплых свитерах, странное желание оказаться ближе подруга к подруге, даже если вокруг хватало других забот. Как и сейчас. Полина легла на парту и попыталась заглянуть в чужие глаза, почти безуспешно. Руки будто сами по себе тянулись к Марго, но она вовремя прекратила непрошенное прикосновение. Слишком рано. Они только увиделись.       Прозвенел звонок, словно его давали для одной-единственной аудитории. Лекторка принялась монотонно диктовать неразборчивый конспект:       — Закон распределения вероятностей конечного двумерного СВДТ, а это, я напоминаю, означает «случайного вектора двумерного типа»…       — Случайного вектора чего? — донеслось из аудитории.       — Случайного вектора двумерного типа, — её голос действовал успокаивающе и даже убаюкивающе.       Она диктовала неспешно, но едва ли от этого становилось понятнее. Студентки не слишком шумели — должно быть, из-за того, что к концу дня на это не хватало сил. Размеренно скрипели ручки об листы тетрадей, а за окном пропадали последние лучи солнца. Полина уныло выводила малознакомые слова, бросив все попытки разобраться, что же они за собой скрывают. Впрочем, как и Марго. Они записывали, скорее, только потому, что не записывать было невежливо, и намного продуктивнее было бы уйти домой. Но они остались.       При первой же возможности Полина подняла взгляд; Марго смотрела на неё, словно чего-то ожидая, но отчего-то казалось, что она всего лишь хотела высказать абсолютное непонимание происходящего, и получалось это всегда по-своему: она улыбалась, в то же время стремясь как можно быстрее спрятать улыбку. Но от Полины было не спрятаться.       Время текло всё медленнее. Лекторка диктовала, не обращая внимания на почти полное отсутствие какой-либо жизни в аудитории:       — Составляющие «икс» большое и «игрик» большое двумерного СВДТ называют независимыми ДСВ в том и только том случае, когда справедливы равенства: «пэ» с индексами «и», «жи» равно…       Марго плавно переключила внимание на телефон: проверила социальные сети, ответила на пару сообщений, смахнула надоедливые уведомления. Полина не могла не поднимать на неё взгляд. Вокруг оказалось удивительно мало хоть сколько-нибудь интересных вещей, а Марго всегда была для неё интересна. Наблюдать за каждым чужим действием, неожиданно поднимать голову и встречаться с искрящимся от улыбки взглядом, ловить восхитительное сосредоточенное выражение лица…       — И зачем я только уговорила себя остаться? — тихо произнесла Полина, обращаясь в пустоту.       — Потому что всё это определённо пригодится тебе на работе, — Марго состроила самое серьёзное выражение лица. — Всё в этом мире начинается… начинается с «случайного вектора двумерного типа». Дом строят на соседней улице, знаешь? Всё отсюда началось. Векторы, функции распределения, «пэ» с индексом «икс» с индексом «один» с индексом ещё каким-нибудь... Тебе даже хлеб без этого не продадут в магазине.       — Спасибо, что утешила, — она спрятала рвущийся наружу смех в чужом плече.       Было тепло и очень мягко.       «Это своего рода игра», — повторяла про себя Полина, когда попадалась на мысли, что не может оторвать от Марго взгляда. И касалась пальцами чужого предплечья, ожидая реакции, но получала в ответ лишь тёплую улыбку. Марго всегда ей так улыбалась, даже когда казалось, что совсем не до этого; и, кажется, была не против постоянно пересекаться с взглядом чужих глаз. «Своего рода игра», — снова повторяла Полина, потому что эти слова действовали успокаивающе. Можно сказать, вносили определённость.       Лекторка вдруг прервала заполнение огромной таблицы и вышла из аудитории, прихватив вибрирующий телефон. Со всех сторон донёсся звук от брошенных на парты ручек, и Полина легла на холодную крышку стола. Было уже совсем темно. Она потеряла нить происходящего на парах примерно после того, как записала имя преподавательницы, и нагонять упущенное было поздно. Марго выглядела совсем уставшей, с тёмными кругами под глазами, растрёпанными чёрными волосами и в целом какой-то поникшей фигурой. Полина коснулась чужих пальцев — и вновь не встретила сопротивления. Оставшиеся в аудитории студентки загудели подобно рою пчёл, и в этот момент Полине особенно сильно захотелось раствориться в моменте, в прикосновении и во взгляде чуть прикрытых глаз Марго.       Она скользнула от подушечек пальцев к ладони, вывела несколько кругов и двинулась дальше, затаив дыхание. Простые прикосновения переросли в поглаживания, но Полину всё не останавливали. Она могла бы поверить в свою безнаказанность, если бы была чуть более опрометчива. Однако вместо этого она подвинулась ближе, теперь лицом почти касалась чужих пальцев, словно подталкивала к ответным действиям.       «Давай же. Дотронься до меня».       Свободной левой рукой Марго немного неловко убрала её волосы за ухо. Это была маленькая победа. Всего на секунду, но Полина сдалась и подалась вперёд, потёрлась носом о чужие пальцы и вздрогнула, выпрямляясь, когда задрожала дверь, а лекторка вернулась в аудиторию.       — Прошу прощения, продолжим. Второй вопрос лекции. Безусловные законы распределения составляющих двумерной случайной величины, и их безусловные числовые характеристики. Мы это уже записывали, но я напишу на доске для тех, кто не был не предыдущей лекции.       — Безусловные законы чего? — вновь донеслось из аудитории.       — Вон, на доске написано, — ответили оттуда же.       Атмосфера была не слишком располагающей. Полина сразу заметила, как смутилась, поникла и словно ещё сильнее замкнулась в себе Марго, стоило ужасному звуку этой раздражающей двери разрушить их небольшой замок, построенный из кубиков случайных прикосновений и долгих взглядов. Полина сидела всё так же близко и старалась поспевать за диктовкой лекторки, думая лишь о том, каким горячим было бедро Марго, которого она касалась. Или так только казалось?       Она уже не могла ответить наверняка.       Долгие взгляды. Случайные-неслучайные прикосновения. Странные фразы, обронённые почти ненарочно. Они общались слишком мало, чтобы у Полины наконец получилось выяснить, что за этим скрывается. А Марго… сама по себе она словно ничего не имела в виду.       — Безусловные законы распределения составляющих двумерного СВДТ представляют собой следующую таблицу… — гудел где-то на переферии голос лекторки.       Полина отчаянно боялась сказать хоть что-нибудь. Всерьёз казалось, что любое её слово разрушит то хрупкое взаимное понимание, которое установилось между ними и которого она боялась ровно в той же степени. Словно Марго могла в один момент понять, что она так старательно имела в виду всё это время.       Голос лекторки на фоне всё нарастал, и ручка всё непослушнее царапала бумагу. Марго, издав характерный вздох, положила голову на чужое плечо. Было тяжело слушать и записывать. Мысли то и дело соскальзывали на отстранённые темы, а ни одного слова, кроме союзов и предлогов, так и не удалось опознать. Вес чужого тела ощущался приятной тяжестью и теплом, и Полина почти рефлекторно протянула руку, чтобы обнять Марго; после чего почувствовала ладонь, слабо поглаживающую её бедро.       Она боялась встретиться с нахмуренным и уставшим взглядом лекторки, ведь в таком случае им пришлось бы немедленно изобразить образцовых студенток. И уж меньше всего Полина сейчас была на неё похожа.       Она не могла сделать ни единого вдоха, только глупо смотрела в конспект, состоящий их прерывистых и неразборчивых волн, обрывающихся тут и там совершенно неожиданно. У Марго были мягкие руки — по-другому быть просто не могло — и она поглаживала Полину, словно испытывая её на прочность.       Полина всё же нашла в себе силы отшутиться и шепнула:       — Если продолжишь в том же духе, мне придётся выйти в туалет, — а сама чувствовала, как что-то сжимает внутри неё рёбра.       — Могу выйти с тобой, — таким же дрожащим голосом ответила Марго.       — Ха, я ведь выйду прямо сейчас.       — Выходи. — После чего добавила: — Я с тобой.       — А если там кто-то будет?       — Мы последние заблудшие души к шести часам в универе.       Полина была уверена, что это шутка. Марго никогда не отличалась взрывным нравом или тягой к бессмысленным спорам — а именно это происходило прямо сейчас. Значит, её просто пытались взять «на слабо». Но выйти в туалет, особенно на такой скучной лекции, было несложно. Она ещё раз взвесила все за и против.       Если просто выйти прямо сейчас и зайти через пару минут, Марго ничего ей не ответит. А значит, и сама Полина ничего не потеряет. По крайней мере, она испытает удачу. Полина подняла руку, получила согласный кивок и вышла из аудитории, вновь потревожив безумную лязгающую дверь. Для лишней убедительности она направилась в туалет в конце коридора — на случай, если лекторке опять позвонят, и чтобы перевести дыхание. Дыхание, впрочем, у неё было ни к чёрту.       За окном, разбивая шинами слякоть, носились машины, и их гул проникал даже через закрытые окна. Полина с полминуты смотрела на ночные огни и городские украшения к новому году, разбросанные за стеклом тут и там, прежде чем выдохнула и зашла в женский туалет. Почти всё обошлось, верно? Она едва не повторила про себя убедительные слова об игре между ними — убедительные, но не правдивые. Теперь это ощущалось особенно отчётливо, и Полина не знала, куда себя деть; она даже не могла уйти домой — походы в туалет в зимней куртке и с рюкзаком вызывали ненужные подозрения. Марго оказалась права: внутри никого не было, и Полина просто осталась стоять под плохим освещением слабой лампы, не рискуя до чего-либо дотрагиваться без нужды.       Марго появилась через минуту. Они оказались явно ошарашены сложившейся ситуацией и поэтому какое-то время стояли, не в силах начать разговор. Легко раздавать обещания, если есть возможность избежать их выполнения. Но вот обещания прижали Полину к стене, и она, не найдя в себе сил сдаться, сделала шаг навстречу Марго.       — Может, ты мне расскажешь, что я должна делать в туалете после таких нехитрых манипуляций? — она почти задирала её. Ненамеренно, но не останавливаясь. — И зачем мне нужна твоя помощь?       Ещё один шаг вперёд.       Марго улыбнулась, по привычке опуская взгляд, и сократила разделявшее их расстояние. Полина чувствовала, как земля готова была уйти у неё из-под ног, однако всё равно коснулась чужого лица. Заглянула в уставшие светло-серые глаза. И понадеялась, что Марго потянется к ней в ответ.       Марго её поцеловала.       Нерешительно, сквозь улыбку, сплетая пальцы с чужими пальцами. Полина чувствовала, как собственные губы расплываются в похожей улыбке, и их поцелуй всё больше превращался в смех. Но такой же неловкий и неожиданный. Впрочем, если бы они шутили так же долго, не было бы нужды сдерживать смешки.       Марго тянула её обратно на занятие:       — У нас всего десять минут до конца пары, она опять перестанет выпускать, если вернёмся слишком поздно, — и доводы её звучали не слишком убедительно.       — Например, условные математические ожидания равны: «икс» среднее с индексом «игрик» с индексом «и» с индексом «ноль» равно… — Из аудитории доносился звук от соприкосновения мела с доской.       Полина бросила умоляющий взгляд:       — Давай не пойдём! Знаю, я тебя туда затащила, но давай ещё постоим тут!       Но Марго уже скрылась внутри, оставив дверь приоткрытой. Лекторка невозмутимо продолжила диктовать, а Полина решила всё же постоять в коридоре хотя бы полминуты, чтобы они не вернулись вместе. Глупая мысль. Едва ли их это спасло, но Полине хотелось верить, что так всё будет выглядеть естественно.       У неё самой почти получалось выглядеть естественно. Почти получалось не расплываться в глупой счастливой улыбке, вспоминая поцелуи с Марго.