Часть 1
14 декабря 2018 г., 10:53
— Избушка-избушка, — неуверенно начал Саша, стоя перед домом на чертовых двух куриных ногах — помилуй, господи, он был уверен, что это бредни мертвецки пьяных мужиков, — повернись ко мне за... тьфу ты. Повернись к лесу задом, ко мне передом.
— А в окно постучать не судьба? — склочно произнесла избушка — почему-то мужским голосом. И начала медленно поворачиваться.
Саша мученически приложил руку ко лбу и пробормотал под нос крепкое словцо, за которое от дядьки он получал в детстве по губам. Стоило ли говорить, что узнал он его тоже от дядьки.
Все изначально шло как-то неправильно. Начиная с того, что богатырский конь у него оказался кобылой, к тому же с приплодом, и ее посреди пути пришлось оставить в ближайшей деревушке, и заканчивая тем, что Саша ни малейшего понятия не имел о том, как ему разговаривать с бабой Ягой. Если с Кощеем все было более-менее понятно — поорать, как умалишенному, мол, выходи на бой, нечисть поганая, то баба Яга, остававшаяся потенциальным союзником да и к тому же женщиной, оставалась для него полнейшей загадкой.
С женщинами Саша, у которого с детства в голове были только ветер да войнушки, ладил не очень. Поглядывал, конечно, но не больше.
А тут — спасай невесту, которой до того и в глаза не видел.
— Ну и где ты там? — скрипуче напомнила о себе давно развернувшаяся изба ушедшему глубоко в раздумья царевичу.
Саша чертыхнулся в сердцах и, проговаривая про себя свою полную пафоса речь, решительно толкнул дверь.
И замер на пороге.
— Чего тебе? — на него с любопытством уставились два серо-голубых глаза — единственное, что можно было разглядеть в кромешной темноте. Домовой, что ли.
— Мне бы это, Ягу... — смущённо пробурчал Саша, на всякий случай укладывая ладонь на рукоять меча. Ну, мало ли что. Вдруг этот домовенок буйный?
— А Яги дома нет, — со злобной любезностью произнес голос — Саша только сейчас понял, это он говорил с ним из избушки. — Она на болоте. Лягушек препарирует.
Саша закатил глаза. Мало того, что дерзит домовой, так ещё и словами непонятными обзывается.
— А можно я тогда ее здесь подожду? Она мне страсть как нужна, веришь?
— А потом она пойдет по деревням воровать детей и их варить, так что занята на всю неделю, — язвительно фыркнул домовой, вызывающе сверкая глазами. А потом обиженно добавил: — Как будто я готовлю плохо, тоже мне, придумали сказки.
И так это грустно прозвучало, что мелкого домовенка немедленно захотелось погладить по голове и пожалеть.
Саша, от природы сердобольный, даже меч отпустил в знак расположения к мальчишке.
— Так что иди-ка ты домой. Нет у нас пока самогонки. И соседям своим передай.
Саша хлопнул ресницами. Его что, с деревенским пьяницей только что спутали?
— Да ты не так все понял! Я не из деревни. И не за самогоном, я вообще не пью, у меня эта, как ее, аллергия.
Огоньки глаз чуть потускнели — домовой недоверчиво прищурился.
— И ты все равно к Яге пришел? — уточнил он. Саша согласно хмыкнул. Фонарики теперь светили вниз — видно, домовёнок огорчённо опустил голову. — А для чего тогда?
— Понимаешь, у меня невесту украли. Кощей бессмертный. Мне сказали, что без бабы Яги его смерть не найдешь, а мне она нужна позарез.
— Вот это любовь... Аж к нежити полез. Так ты к нам откуда такой смелый? — голос у мальчишки снова зазвучал насмешливыми ехидными колокольчиками.
Саша подумал, что мелочь просто нарывается, но детей он не бил чисто из принципа и богатырского кодекса чести.
— Царевич из тридевятого. Батюшка женить меня вздумал, а у меня все вечно через... — Саше показалось, что от очередного ругательства у домового загорелись не только глаза, но и уши.
— Царевич... — протянул домовёнок. А потом с нездоровым интересом поинтересовался: — А ты симпатичный?
Саша задумался. Вспомнил свое отражение в зеркале. И честно ответил:
— Не особенно.
Домовой тихо вздохнул, шмыгнув носом, и щёлкнул пальцами. Горницу залил яркий свет, точно день настал.
Домовой оказался на домового из нянюшкиных сказок вовсе не похож. Обыкновенный парнишка, невысокий, тощий, глянуть некуда. Саша, сам высокий и статный, аж сплюнул. Мысленно. Обижать ребенка ему точно не хотелось.
Малолетняя нечисть на него тоже смотрела. В упор. Губу прикусив и сверкая малахольными глазищами.
— А вы... домовые все такие? — неуверенно спросил Саша и тут же о сказанном пожалел. Паренёк тут же покраснел от злости и даром что с кулаками на него не кинулся.
— Какой я тебе домовой?! — возмутился он, глядя исподлобья. — Я колдун. Будущий. Мамка умерла давно, а тетка, как мне пять лет стукнуло, сюда привела и бросила в лесу замерзать. Мне Яга так сказала.
Саша смотрел на него, мелкого, взъерошенного и расстроенного, и вдруг широко заулыбался. Уж очень забавно выглядел насупившийся великий ведьмак.
— Не домовой так не домовой, — покладисто согласился он, — что ж я, против разве?
Войдя в избу, наконец, и едва не стукнувшись затылком о притолоку, Саша подошёл к мальчишке и небрежным движением поправил ворот простой домотканой рубахи. Щеки у мелочи тут же заполыхали что маков цвет.
— Ворот поправляй, чучело, говорят, примета плохая. Девкам нравиться не будешь, — парнишка смутился ещё сильнее, но не отступил, наоборот, кажется, подался ещё ближе, так, чтоб горячая рука горла обнаженного коснулась.
— Сдались мне твои девки. У меня и без них забот здесь хватает, — пробурчал он, отходя назад и тут же опуская голову. Саша протянул ему ладонь, открыто и честно, показывая, что ничего в ней не держит.
— Саша. Царский сын, старший и единственный, так уж получилось.
Тонкие ледяные пальцы сжали его руку.
— Ярослав. Может, и по-другому звали, но Яга переименовала, сказала, нечего найденышу без имени шастать.
Саша кивнул задумчиво, не разрывая пожатия, и тут же, встрепенувшись, спросил:
— А где она на самом-то деле?
— У Кощея с невестой твоей, вестимо. Любовь у них, понимаешь? Втроём, как семья, живут.
Саша захлопал ресницами, запоздало отдернул руку.
Это как это вообще?
Про извращения заморские он, разумеется, читал и осуждать не осуждал, но как-то не думал, что в их приличном тридевятом...
— Видная у тебя невеста, только нравная больно. А Кощей наш в нее, не будь дурак, и влюбился, а там и Яга подоспела. А они знаешь какие оба? В Кощее роста больше, чем в тебе, а Яга рыжая-рыжая. Царевна выбрать не смогла, так с обоими и осталась.
Саша растерянно кивнул.
Мурчащий где-то на печи жирный и пушистый кот бесшумно спрыгнул с печи на пол и уставился на Сашу огромными глазищами.
— Гости у нас, Федюша, видишь, — Ярослав наклонился и ласково почесал кота за ухом. — Царевича судьба занесла, настоящего.
Кот издал требовательное "мря", подошёл к Саше и принялся подозрительно его обнюхивать.
Саша выдохнул, когда кот, напоследок угрожающе мяукнув, свалил обратно на печь.
— Пойду тогда к змею Горынычу, что ли. У него все Иришка, соседка наша, в плену томится.
Ярослав заметно погрустнел, опустил голову, прикусил губу.
— К Горынычу тоже не ходи. Он как запоёт, так хоть святых выноси. Поет красиво, конечно, заслушаешься, но громко больно. Его лучше за рекой слушать, там и слышно хорошо, и оглохнуть можно не бояться. Я тебя отведу как-нибудь, хочешь?
И с такой надеждой глянул в глаза, что сердце защемило.
Иришку тоже спасать не надо, да? — обречённо вздохнул Саша. Ярослав помотал головой, в глазах зажглись привычные бесенята.
— А ты что, маленький, чтоб в сказки верить? — лукаво прошептал он, склонив голову набок.
Саша на него посмотрел да так и замер с раскрытым ртом.
В лицо-то Ярослав красивый оказался. Кожа светлая, кудри смоляные, глаза что небо весной, губы алые-алые и в улыбке вечно гнутся.
Был бы девкой, хоть сейчас бы посватался, хоть в глушь сюда сватов бы засылал, пока не согласится душа-девица.
И забилось сердце молодецкое, затрепетало, и так странно, так сладко и больно стало от одного взгляда, что Саша смутился и отвернулся к двери.
— Пойду я тогда, пожалуй. Прощай, свидимся авось, — пробурчал царевич себе под нос, уже кладя руку на теплое, словно живое дерево.
Пальцы у него на плече сомкнулись судорожно. С паренька вся спесь тут же слетела как будто, ишь как вцепился, аж до боли. И держится, точно за любимую, крепко, но так нежно.
— А хочешь, — Ярослав вдруг быстро, неуверенно заговорил, — я тебя чаем напою? У меня с травами разными есть, вкусный. Ты ещё и с дороги ведь, голодный поди. Я и на стол быстро соберу.
Саша улыбнулся, широко-широко.
И меч на лавку положил, проходя вслед за Ярославом вглубь избы.
Чай счастье-то оно не только в подвигах да битвах славных.
Человеку нормальному ведь всегда тепла человеческого, сердца любящего больше хочется.
